Это моя жизнь: стать полудраконом

       Проснулся я от того, что кто-то самым наглым образом вливал мне в рот горькую жидкость, на вкус, как неприятное лекарство. Горькая жидкость... Ну, уж нет! Больше я такой пытки не выдержу! Первой мыслью было то, что меня снова пытаются напоить тем злосчастным отваром, что "проверял наличие дракона во мне", поэтому я резко сел на удивительно твёрдой кровати, и выплюнул всё на заложенный неаккуратными досками пол.        Успокоившись через несколько секунд, я смог осмотреться. Только сейчас понял, что нахожусь в скромно построенном жилище целительницы Готти. Сама же хозяйка сего дома, непроницаемыми глазами смотрела на меня, оперившись на своё посох. И от этого взгляда, у меня мурашки пробежали по спине. Только потом, я заметил викингов, стоящих рядом с ней (как я их сразу не заметил...), и взволнованно смотрящих на меня. Что самое интересное, это были Плевака и... Отец? Почему я удивлён? Не часто ведь, мой дорогой папаша навещает меня, когда со мной что-нибудь случится. Обычно, он вообще не обращает внимание. Неужели, на меня так сильно подействовал этот отвар, что отец вдруг забеспокоился? А отвар ведь...        Не успел я додумать предложение, как кое-что вспомнил. К сожалению, кое-что неприятное. Внутри от ЭТОЙ мысли всё похолодело, почему-то заболела голова, как тогда, в первый же день моего пребывания тут (уж эту странную боль я не забуду). Но сейчас это волновало меня меньше всего. Больше меня интересовало то, что после того, как выпил то горькое варево, я потерял сознание. Неужели, это и показывает, что я не стану дерфозом?        Но почему же викинги, пришедшие меня "навестить" (или, может, поговорить...), ничего не говорят? Почему отец, как обычно, не хмурится, не вышагивает комнату с ворчанием о том, какой я ужасный сын? Нет, он просто стоял, как и Плевака, и смотрел на меня с неким волнением и... Гордостью? Про Готти, я вообще промолчу... - Сынок, как ты себя чувствуешь? - внезапно спросил Стоик.        Этот простой вопрос был для меня полной неожиданностью, как если бы я в своём мире поймал Ночную Фурию. Да, для людей (даже для викингов), были нормальными, фразы, кинутые между родителями и детьми. Ну, что-то вроде "Как ты себя чувствуешь?" или "Как дела?". Но почему, я так удивлён? Как уже стало понятно, мы с отцом не особо ладим. Нет, он не презирает меня открыто, как другие. Он делает мне гораздо хуже: просто не обращает на меня внимание. Возможно, он меня стыдится, не хочет в таком, с вашего позволения сказать, задохлике-викинге, признавать сына. Кто знает, что творится у него в голове... У нас с ним слишком натянутые отношения, не как у отца и сына. Это был ещё один повод для насмешек со стороны близнецов и Сморкалы. Вот именно поэтому я так и удивлён. Чтобы отец назвал меня сынком? Нет, что-что, а это, явно что-то новенькое... Неужели, он решил так подшутить надо мной, перед тем, как я отплыву на остров Драконов. Если бы я не знал серьёзность Стоика, и отсутствие чувства юмора у него, я бы так и подумал. Собравшись, я задал так волнующий меня вопрос: - Когда я буду отплывать на остров Драконов? - Зачем? - искренне не понял Плевака. - Ну... Я ведь не стану дерфозом и всё такое... Я даже вздрогнул, когда Стоик и Плевака вдруг громко загоготали. Не удивлюсь, если их смех был слышен на другом конце острова. Я неловко встал на ноги, которые всё ещё меня плохо слушались. Почему они смеются? Что их так рассмешило? Узнать или предположить ответы на эти вопросы, я так и не успел, так как отец замолчал, и серьёзно на меня посмотрел. При этом, Плевака всё ещё смеялся. - Ну и долго ты собирался скрывать? - прищурив глаза, спросил Стоик. Я чуть не свалился, когда увидел, что его зрачки превратились в узкие кошачьи щели, а синий тонкий хвост метался из стороны в сторону. От этих слов, я сначала впал в ступор. Уже произнося два таких простых вопроса, отец сразил меня наповал. Неужели, Готти им всё-таки всё рассказала? А ведь сама же просила никому пока не рассказывать... Я покосился на последнюю, но та, как на зло, уже давно отвернулась и совершенно спокойно перебирала травы. Как будто нас рядом и нет! Я посмотрел в сторону Плеваки, он всё ещё с интересом разглядывал меня, как диковинную вещь с корабля торговца Йоханна*, который, как раз, недавно, приплывал на наш остров. Вот, что во мне такого интересного? Что же ответить? Не найдя, что сказать, решил узнать, что же я так долго "скрывал". И прошептал: - Ну, отец, ну извини, я хотел сказать, но не знал, как и... - Да ты чего? Я же мечтал об этом! - перебил Стоик, тем самым запутав меня ещё больше. - Эм... Серьёзно? - И ведь это ещё только начало! Вот когда станешь великим дерфозом, да ещё неизвестного вида! Вот оно - счастье! Отец весьма чувствительно ударил меня в плечо, от чего я снова упал на кровать. - А я-то, всё беспокоился, - продолжал Стоик. Он говорил так счастливо, что я бы тоже с ним порадовался, если бы не был так запутан, - Я уже думал: "Как буду смотреть в Глаза Слюнявому**, когда Сморкала станет вождём?" А оказалось, ты от меня таился. Тор всемогущий! Сказать, что я был в шоке, значит, ничего не сказать. Что имел в виду отец? Я ведь даже первую стадию не начал! И что значит "неизвестного викингам вида"? - Что значит, неизвестного вида? - не понял я. - Да ты чего это, Иккинг? После того, как ты выпил тот отвар, у тебя начали появляться чёрные пятна! Ты когда-нибудь видел драконов с чёрной чешуёй?        Я тут же вспомнил, про возможный окрас Ночных Фурий, и хотел было сказать "да", но осёкся. Я, конечно, читал Книгу Дерфозов, но там не было, ни слова, о Ночной Фурии, она даже не упоминалась. Это был единственный дракон такого окраса в моём мире (хот, в "Книге драконов" только это и было написано про вид, ведь никто не видел Ночную Фурию вблизи) Но, что же тогда?..        Я посмотрел на свои руки и невольно охнул: на тыльных сторонах ладонь, как будто приросли, выпуклые пятнышки! Иссиня-чёрные мягкие пупырышки, так похожие на чешуйки! Но как? Я вопросительно посмотрел на Плеваку, на что тот, ухмыльнулся. А вот отец, вдруг, почему-то опять нахмурился. Нет, ну я всегда удивлялся его внезапным изменениям в настроении. И тут, про себя, напомнила Готти. О присутствии которой, похоже, уже все забыли. Она стукнула своим посохом по голове Плеваки, который тут же возмутился: - Ай! Что за... - но, заметив строгий взгляд целительницы, и тут же, всё понял, - А, Готти нам хочет что-то рассказать! Без всяких вопросов, Стоик проследовал за Плевакой и Готти, которые скрылись за "дверью" из лохмотьев. Нет, он совсем не меняется. Нет, чтобы меня позвать хотя бы... - Иккинг, ты идёшь там? - как будто в ответ, за тканью послышался голос кузнеца. Ну, хоть Плевака обо мне вспомнил, и на том, спасибо. Тяжело вздохнув, я встал и направился туда, где минуту назад скрылись остальные.        В этом, так скажем, помещении, нечего не изменилось с моего последнего визита. Те же амулеты, травы, кости (что они-то там делают?), висящие на стенах. Правда, стало тесновато. Всё-таки, четыре человека - не шутки, для такой-то комнатушки. Ещё бы отметить то, что двое из них - "настоящие викинги". В смысле, большие и, хм, обширные, в прямом смысле. Именно поэтому, Плевака всё время ударялся головой об низкий потолок и спотыкался о вазы причудливой формы и расцветки. Стоик же, благоразумно держался подальше от всего, что может упасть и разбиться. Он спокойно стоял, как и я, и следил за тем, как Готти что-то чертила в песке, что-то никому непонятное. Она ведь может писать известными мне буквами, почему надо писать загадочными символами, которые понимает лишь она и Плевака? Когда целительница, наконец, закончила чертить и подняла голову, Плевака умудрился зацепиться своим крюком за связку сушёного чеснока, и, сейчас, пытался выпутаться, ничего не порвав. - Кхм... Плевака, - напомнил другу Стоик, указывая на написанные Готти знаки. - А? Сейчас, уже иду. И Плевака, не выдержав, порвал крюком нитку (Готти нахмурилась) и направился, как можно аккуратнее, к нам, хотя "аккуратно", у него не особо получалось. Добравшись до нас, он несколько раз кашлянул и начал: - Итак, что тут у нас? "Иккингу необходимо быть как можно осторожнее. Его ждёт очень трудная судьба. И его дракон, возможно, очень силён". Почему Готти всегда говорит загадками? Почему не напрямую? Разве это так трудно? С этими её, загадками, всё ещё больше запутывается. А эти её слова: "Его ждёт очень трудная судьба"? Мне кажется, она знает что-то очень важное. Но что именно - говорить не хочет. И в этом я её совсем не понимаю. Разве не легче было бы её племени, если бы целительница всё ему рассказывала? - А каким же драконом он станет, Готти? Я никогда не видел драконов с чёрной чешуёй. Разве что, Скрилл***, но он - тёмно-фиолетовый, - нахмурившись, сказал Стоик. Объясню, кто же такой Скрилл. В моём прошлом мире, он был драконом из класса "Разящих". На изображении он выглядел, как тёмно-фиолетовый большой дракон, наэлектризованный разрядами молний. Здесь он мало чем отличается. Разве что, он считается первым по скорости дерфозом, сильным, наравне со Злобными Змеевиками, Ужасными Чудовищами и Громобоями, да ещё и самым редким. Отвечая на вопрос Стоика, Готти неспешно выводила такие же странные символы. - Эм... "Даже я не знаю, какого вида он дерфоз. Но ему стоит остерегаться. Никто не должен узнать о его превращении. Во всяком случае... пока что". - Но, как же, так? Он же тогда станет известным на архипелаге! Почему мы должны это скрывать? - "Потому что викинги не научились терпеть. Так вы хоть научитесь. И тогда всё поймёте. Ему так нужно", - Плевака закончил читать и с недоумением посмотрел на Стоика, который всё ещё хмурился. - Спасибо, Готти, мы это учтём, - наконец, ответил он, - Иккингу уже можно идти? Ему же уже завтра вечером с остальными на Общий остров отплывать. - "Пусть он до вечера останется здесь, не до конца ещё оправился", - прочитав это, Плевака задал свой, вполне логичный вопрос: - А как же нам спрятать превращение Иккинга? На это, Готти ничего не писала, а лишь посмотрела на меня, то бишь, "Пусть он сам решает". - Ну... Я могу сделать костюм, он закроет все изменения... - видимо, правильно истолковав немые слова Готти, ответил я. Целительница на это кивнула, а Плевака задумчиво произнёс: - А ты успеешь? До завтра-то? - Думаю, хватит, - пожал плечами я. - Тогда ладно. Мы пойдём уже, сын, пора. Только, эм, про костюм не забудь, раз уж Готти сказала... - заключил Стоик и, бросив на меня последний взгляд, вышел из хижины с Плевакой. Я остался наедине с Готти, и мне стало как-то неловко от этого гнетущего молчания. Я хотел было уйти, но заметил, что целительница снова что-то чертит. Странно, но писала она понятными мне символами. Но слова, написанные ею, были ещё страннее. А написала она всего три слова: "Она тебя ищет"