Круг любящих сердец.

- Интересно, какой он? Молодой мужчина сидел на переднем пассажирском сидении, довольно старого, но добротно отремонтированного авто, и вел себя, как ребёнок, которого везут в зоопарк посмотреть на слона. Несмотря на то, что этому альфе уже перевалило за тридцать, по его поведению такого сказать было абсолютно невозможно. Брюнет с карими глазами елозил на сидении, вздыхал и никак не мог пристроить свои, явно привыкшие к физическому труду, руки. Он ежеминутно бросал взволнованные взгляды на шофера - свою точную копию. Именно так, эти двое были похожи друг на друга как две капли воды. И вот уж о ком можно было с уверенностью сказать, что это взрослый, рассудительный мужчина, так это о водителе. - Ривер, сядь спокойно, ты не малолетка, что бы так нервничать перед встречей с омегой. Сделай глубокий вдох и выдохни. Полегчает. Пассажир последовал совету своего брата и, на мгновение задержав дыхание, снова выпалил: - Да ни фига! Это ты у нас - айсберг, а мне до жути интересно какой он. Скромный, домашний мальчик или сорвиголова? Может он дикий совсем? Или наоборот - ласковый как котёнок... Ну, Ларсен, ну неужели тебе не хочется этого знать? Альфа, к которому были обращены все эти нетерпеливые речи, слегка улыбнулся и бросил взгляд на брата. Улыбка вышла печальной. - Ривер, ты же помнишь, зачем мы едем к Ральфу? Мы ведь приняли это решение вместе, ты забыл? Второй альфа вымученно прикусил губу и кивнул, задумавшись, но надолго его не хватило, и через пять минут он опять стал заглядывать в лицо брата, изображая просительное выражение лица. - Но все-таки... а вдруг? - Нет, братишка, трое это уже перебор. Поиздевалась над нами природа, ну да ладно - переживём. - Угу. Останови, я хоть печенья куплю. Не с пустыми же руками идти? - Ты же вчера купил, куда оно делось? - Ларсен удивленно приподнял бровь, не отрывая взгляда от дороги. - У меня нервы, я есть хочу. Съел я его. Ясно? Ларсен покачал головой, но притормозил возле кондитерской, не доехав до нужного им дома всего пару зданий. - Ларс, ты иди, я тут быстро обернусь. Минут десять и догоню. Честно. Ривер махнул брату рукой и скрылся в недрах магазинчика, из дверей которого тянулся приятный запах свежей выпечки. Зная своего брата как облупленного, и то, какой он сладкоежка, альфа очень сомневался, что тот управится хоть бы за полчаса. *** Джолинер медленно брёл по улице, стараясь не шататься: голова кружилась от того, что его желудок уже который день заполняли только таблетки анти-возбудителя и подавителя. Хотя и их он успешно выворачивал обратно - организм был резко против такой диеты, да и сочетание медикаментов с едой тоже не приветствовал. Результат один - всё смывалось в унитаз. Омега понимал - лучше было остаться дома, но поделать ничего не мог. Течка. Да - его альфа терпеть этого не может. Да - Ральф приказал сидеть дома и не высовываться. Но тело вопреки мозгу желало быть рядом с его парой. Истинной. Хотелось ощущать его запах, касаться кожи - быть даже не с ним, а просто рядом. Посмотреть хотя бы издали - не раздражая и ничего не требуя. Редкие встречные прохожие бодренько уступали дорогу парню, который шел к своей цели, как на автопилоте. Да и как от него в сторону не шарахнуться? Стройный от рождения парень, который и так не блистал округлыми формами, совсем осунулся. Одежда теперь висела на омеге как на вешалке, волосы мышиного цвета, собранные в низкий хвост, требовали немедленного похода в парикмахерскую или хотя бы помывки с хорошим бальзамом. На побледневшем лице под глазами виднелись синяки-тени, губы потрескались от постоянного облизывания - пить хотелось почти всегда. Только вот никого не интересовало, что он уже который день горстями ест подавители. На лицах встречных читалось: "Разве таким должен быть омега? Позорище..." Ох, как он это понимал, можно было, конечно, и приодеться, но мысли омеги уже несколько дней были заняты совсем не шмотками. ТЕЧКА! Да и его альфа запрещал, Ральф даже требовал от омеги в такие дни быть как можно незаметнее, цедя сквозь зубы: - Зачем тебе все эти тряпки, чтобы на твою задницу глазели все кому не лень? Ты ещё узкие джинсы напяль и выйди в них на улицу - смотрите, у меня течка! А сидеть дома можно и в том, что попроще. Нечего хорошие вещи переводить. Угваздаешь всё своей задницей, опять на тебя тратиться. Попробуй только припереться ко мне - все рёбра пересчитаю. За что мне только такое досталось? Да тебя никакие салоны не украсят - моль бледная. Истинный... нахрена мне такое убожество? А ведь как всё хорошо было. Приют, в котором Джолинер содержался до восемнадцати лет, остался далеко позади. В свои двадцать омега успел даже неплохое образование получить - ландшафтный дизайнер. И работу нашел - хоть и в небольшой фирме, но вполне денежную - принимал заказы и помогал разрабатывать проекты благоустройства садовых участков, набирался опыта. Раньше - в приюте, Джолинер часто мечтал, как он будет жить дальше. В этих мечтах он представлял себе красивый, уютный домик. Обязательно с садом, цветником и конечно же огромным лохматым псом, что станет играть с его детьми и охранять дом. Омега представлял, как его пара - обязательно истинный, будет рад ему, что его альфа окажется сильным и заботливым. Эх... Мечты, мечты... Вместо дома квартирка в старом доме, сад заменили собственноручно разбитые и засаженные цветами клумбы возле подъезда, и собаки нет - соседи у него аллергики. "Но это же ничего, все только начинается", - так он твердил себе почти каждое утро, собираясь на работу. Ведь самое главное сбылось - он нашел свою истинную пару. Жить бы да радоваться. Лучше бы не находил. Ральф не хотел детей, тем более от него. Альфа не собирался менять город с его удобствами на дом с окрашенным штакетником. Даже щенка омега завести не смог, так как Ральф не спешил забирать его к себе, и собаки его раздражали не меньше, чем сам парень. Джолинер зябко поёжился, разгоряченная от течки кожа плохо реагировала с осенней прохладой. Таблетки давно уже не давали нужного эффекта, от них только сильнее тошнило. Третий день течки, и тело разрывало от желания быть рядом с альфой. Со своим истинным, которому он, Джолинер, был не нужен. Бедняк, нищеброд, приютская подстилка. Омега всхлипнул. Да, он не был девственником, когда встретил Ральфа. Давно уже не был. И его не спросили тогда - хочет он или нет. В приюте были свои законы. Старшие альфы брали то, что хотели и когда хотели. Не он первый, не он последний. Только вот рассказав это альфе, запинаясь, бледнея и кусая губы в кровь, Джолинер в глазах своего истинного увидел брезгливое презрение. Все тепло и радость от обретения пары рухнули в бездну от одного сказанного со злым шипением слова: - Шлюха. Наверное, Ральф стал бы гораздо счастливее, умри омега в тот самый день, когда его взял другой. Но только в его окружении истинной парой так просто не по разбрасываешься - престижно иметь супругом именно истинного. Да и свидетелей того, что они именно такая пара, слишком много, ведь до того признания Ральф не делал из их отношений секрета, а теперь уже было поздно что-то менять. Джолинер понимал, что альфа его терпит только ради приличия, боясь потерять свою респектабельность в глазах того света, в котором вращается. Ещё терпел, и надежда продолжала теплиться в душе - а вдруг? Консьерж мельком взглянул на вошедшего в парадное и поджал губы, всем своим видом показывая, что будь его воля - ноги Джолинера в этом доме не было бы, но жилец же не возражает. Омега быстро прошмыгнул в лифт и нажал нужную кнопку. Время тянулось слишком медленно, лифт плавно поднимал своего пассажира вверх, а омега нетерпеливо касался тонкими пальцами сомкнутых створок. Антивозбудитель и подавитель течки, принятые в двойной дозе, все-таки сделал своё дело, и парень, наконец, сообразил, что он творит - ослушался приказа альфы, притащился к нему в дом. Если Ральф его заметит, то точно изобьёт. "Надо было не высовываться, дождаться конца течки дома. В конце концов, можно было наручниками себя приковать. Перетерпел бы - не в первый же раз. Да почему же сегодня все так остро!?" Омега даже сжал кулаки, стараясь не всхлипывать, но не успел загрызть себя внутренним монологом. Створки лифта распахнулись, и в нос ударил знакомый и такой притягательный запах. Дверь в квартиру альфы была приоткрыта, и небольшой сквозняк просто волнами окатывал омегу этим вожделенным ароматом: перечная мята и лимон. Запах был таким насыщенным, будто Ральфа внезапно стало в два раза больше. Джолинер, как зомби, шагнул в раскрытую дверь и замер у входа, услышав голоса. Его альфа был не один. - Я, конечно, рад вашему приезду, но, Ларсен! Почему без предупреждения? - голос Ральфа был раздраженным. Джолинер по собственному опыту знал, если у альфы ТАКОЙ голос, лучше к нему не подходить. - Мы тебе родня или пустое место? Брат, так не делают. Почему о том, что ты нашел истинного, мы должны узнавать от заезжего знакомого, а не от тебя? Ральф, ведь это и нас касается. Причём самым прямым образом. - Ларсен, ты всегда был занудой. Истинный... Пф-ф-ф... - ехидное фырканье резануло по слуху омеги, - тоже мне подарочек. Скажите спасибо, что я избавил вас от его общества и терплю эту шлюху один, а не примазываю его к родне. - Шлюху? Как ты можешь так говорить о своей паре?! - незнакомый голос зазвучал возмущенно громко. - Какая разница кем он был до вашей встречи, ты его на панели подобрал что ли? Как нам сказали, это вполне нормальный парень, с работой и собственным жильём, а то, что он из приютских - это же не беда. Не всем везёт в этой жизни. Помнишь, как говорил отец? - Да, да, да. Помню, - Ральф опять фыркнул. - "По делам вашим вам и воздастся". Вот ему и воздается - раздвигал там ноги перед каждым, кому припрёт всунуть, пусть теперь постится. Ларс, меня от его запаха выворачивает - приторное дерьмо. Кто сказал, что запах истинного лучший афродизиак? Тупицы. Да он мне даже сейчас мерещится - ванильно-карамельная гадость. Как печенье, которым нас О-папочка пичкал в детстве. - Ральф... - голос второго альфы угрожающе завибрировал, - не смей. Знаешь, я понял, ты как был самовлюблённым эгоистом, так им и остался. Где он сейчас? - Кто, шлюшка эта? Дома у себя сидит, течка у него. Только я не эгоист. Просто не намерен больше пользоваться БыУшными вещами. Всю жизнь за вами одежду донашивал, не хватало ещё и омегу за другими... Звук пощечины заставил Джолинера вздрогнуть, тихо вскрикнув, и хотя он быстро зажал себе рот рукой, но тут же понял - опоздал. В прихожую шагнул альфа, удивлённо взглянул на парня и протянул к нему руку. Джолинер попятился от того, к кому так стремился всё это время, и, крутанувшись на пятках, опрометью рванул из квартиры. Забыв о лифте, о том, что это шестой этаж, омега бежал вниз по лестнице и жгучие, непролитые слёзы душили его. Противен до такой степени, что его альфу от него тошнит. Грязный. Подстилка. БыУшная вещь... Влетев в парадное, Джолинер со всего размаха впечатался в грудь только что вошедшего альфы, покачнулся и почти упал, но был пойман и поставлен на ноги. Омега поднял на спасителя затуманенные слезами глаза и, чуть не закричал - на него смотрел Ральф. Альфа улыбался и растерянно принюхивался, рассматривая парня, который замер в его руках. Джолинер отчаянно заколотил кулаками в грудь мужчины и вырвался, выбегая прочь из подъезда. *** Ривер стоял на середине парадного, как мешком пришибленный. Нос его никогда не подводил. Вот только что он держал в руках своего омегу. СВОЕГО ИСТИННОГО! Альфа тряхнул головой и только тогда осознал, что увидел в глаза этого парня - там были слёзы, отчаянье и страх. Мужчина выронил пакет с печеньем, который до этого так и удерживал в руке, не отпустив даже, когда сжимал в объятьях омегу. Золотистая выпечка раскатилась по чисто вымытому полу, заполнив парадное запахом ванили и карамели - совсем как у него, у его омеги, который бежал прочь, будто его гнали волки. - Ривер? Что случилось, ты не... - подбежавший минутой позже Ларсен застал брата в прострации и круге из рассыпанного печенья. - Я его видел, Ларс. Я его держал в этих самых руках, - альфа посмотрел на свои ладони, на брата, а потом перевел взгляд на стоящего за ним Ральфа, - почему он плакал? - Некогда объяснять, Рив, быстро в машину, а ты, - Ларсен презрительно взглянул на стоящего позади него близнеца, - его адрес, быстро, и молись, чтобы парень туда побежал, а не в какую-нибудь подворотню! *** Разобраться в незнакомых улицах было сложно. Ральф чирканул на листке бумаги адрес Джолинера - так звали омегу, и удалился к себе в квартиру, поджав губы и бросив через плечо: - Сами себе проблему на шею вешаете. Ларсен еле сдержался, чтобы не догнать брата и не дать ему под зад ногой, как не раз делал в детстве, когда младший из трёх братьев начинал вести себя как конченый эгоист и сволочь. Все вокруг твердили, что тройняшки просто обязаны быть лучшими друзьями, но на деле... Ларс был рождён первым - крепкий бутуз тихо глазел на белый свет, степенно выдал свой веский первый крик и был радостно принят на грудь довольного отца-фермера. Вторым свет увидел Ривер - он весело орал благим матом и сразу стало ясно, что скучно с этим ребёнком не будет. А вот с Ральфом пришлось повозиться. Ребёнок заставил за себя поволноваться и, как результат, тряслись над ним больше, чем над остальными. С раннего детства эта троица опровергала все возможные постулаты о тройняшках. Характеры альф были настолько разными, что знающему их с пелёнок, да и просто знакомым, перепутать парней было абсолютно невозможно. Ларс и Ривер всегда держались вместе, да и брата своего не чурались, а вот Ральф... Ларсен плюнул на возникшую ностальгию и уверенно повернул в наконец найденный проулок. Дом омеги был трёхэтажным, старым, но добротным. Чистый, ухоженный двор с красиво оформленными клумбами. Аккуратные скамеечки, выкрашенные в яркие цвета. Уютный такой дворик. - Подъезд какой? - Ларсен заглушил мотор и выбрался из машины. - Ты уверен, что мы не напортачим? Я так понял, что ничего не понял, а у них с Ральфом вообще черт знает что творится, - Ривер нетерпеливо хлопнул дверцей, совершенно не обратив внимания на то, как поморщился брат. - Да уж, хуже не будет, я надеюсь. Наш братец как был засранцем, так им и остался. Правильно люди говорят, большие города только развращают. Так какой? Ривер взглянул на клочок бумаги с адресом и припустил к третьему подъезду. Никаких тебе консьержей - дверь с кодовым замком нараспашку. Мужчина хмыкнул и нырнул в подъезд. *** Джолинер не помнил, как прибежал домой. Просто очнулся у себя в комнате, сидя на полу и уткнувшись в колени. На душе было мерзко, а ко всему прочему прибавилось то, что лекарства, которые до сих пор сдерживали его, прекращали свое действие. Жар течки снова расползался по телу, маленькие молнии пронизывали мышцы, кровь ухала в висках, и жутко хотелось пить. Но ещё больше хотелось вот так и сдохнуть - сидя на полу и чувствуя, как омежий организм опять тянет его к альфе. Если бы он не встретил Ральфа, то просто перетерпел, как и всегда, но организм знал, что истинный рядом, он хотел быть с ним единым целым, и от этого омегу выворачивало наизнанку, буквально как наркомана без его дозы. "Истинный", какой же горькой насмешкой звучало это слово теперь. Парень обхватил голову руками и тихо завыл на одной ноте, начиная раскачиваться в такт. - Джолинер? От неожиданности омега подпрыгнул на месте, неуклюже завалившись набок. В дверном проёме стоял его альфа. Нос сразу уловил запах пары, но у его альфы не было такого взволнованно-неуверенного голоса. У его истинного не существовало тепла для своего омеги, а этот мираж смотрел на Джолинера обеспокоенно. - Докатился, галлюцинации пошли, - прошептал омега и снова уселся на пол. Подтянув колени к груди, Джолинер стал смотреть на то, как призрак медленно приближается к нему. - Джолинер, прости за то, что ты услышал. Альфа шумно сглотнул и потянул воздух носом, чуть приоткрыв рот и облизывая свои до развратного притягательные губы. Джолинер заскулил и спрятал лицо, уткнувшись им в колени. - Это точно течный бред, - прошептал он, зажмуриваясь как можно сильнее, до рези. Ральф никогда не извинялся, даже когда был слишком груб, и после ночи с ним омега еле доползал до ванной. Да, он все-таки брал его, но только не в течку и при этом совершенно не заботился о том, что бы омеге было хоть немного комфортно. Демонстративно надевал презерватив с комментариями, что не собирается подхватить от омеги что-то непотребное. И плевать ему было на то, что Джолинер раз двадцать проходил проверку и сдавал анализы, доказывая, что чист. Судя по скрипнувшей половице, мираж подошел ещё ближе, обдав омегу знакомым до боли ароматом. Джолинер подумал, что ещё немножко, и он поверит, что это не игра воображения, а живой альфа: заботливый, добрый, любящий и желающий своего омегу. Парень тряхнул головой, пытаясь избавится от наваждения, ведь на самом деле Ральф мог придти только с одним намереньем... И омега быстро заговорил, в надежде оттянуть неизбежное: - Я не хотел, это всё течка. Я никогда бы не пришел, ты ведь запретил. Ральф... только не бей, прошу. Я даже на стерилизацию согласен, как ты и хотел, - омега мельком взглянул на перекошенное лицо альфы и сжался, пытаясь стать ещё незаметнее. - Прошу, не надо! Я уеду. Далеко уеду. Ты никогда больше... - Джолинер, - рычащий голос альфы раскатисто прошелся по нервам омеги и тот затравленно уставился на гневно раздувающего ноздри мужчину, - посмотри на меня. Я не Ральф. Эту гадину я сам своими руками готов... Мираж его альфы замолк на полуслове и протянул руку к лицу омеги. Сильная ладонь нежно коснулась подбородка парня, и омега застонал от желания потереться носом о кожу альфы, вдохнуть в себя её аромат. Раствориться в нём, таком родном, но... странно изменившимся. Джолинер удивленно принюхался к еле уловимой незнакомой нотке: перечная мята и лимон - да. Но сквозь этот запах пробивалось что-то совершенно отличное от того, что он помнил. Ральф весь пропитался городом с его какофонией запахов: кофе, пицца, запах городской суеты, сигаретного дыма, автомобильного смога, дорогого парфюма и офиса. Мираж под своим основным ароматом скрывал запах молока, свежей зелени, яблок и... псины. - Меня зовут Ларсен. Альфа тепло улыбнулся и погладил омегу по щеке, проведя шершавой подушечкой большого пальца по скуле омеги, затем удобно устроил ладонь, обхватив ею лицо Джолинера, который недоверчиво распахнул глаза и прижался к руке, как изголодавшийся по ласке щенок. - Ты пахнешь иначе, почему ты... Вы двойняшки? - от близости альфы живот парня сводило короткими судорогами, а в паху давно затвердело всё, что только можно. Джолинер поплыл, ластясь к руке альфы, которая нежно гладила и ласкала отвыкшее от такого обращения тело. Омега не заметил, как его подняли на руки, и как он сам гибкой лианой оплёл альфу всеми конечностями, прижимаясь к горячему телу. - Нет, не двойняшки, - тепло пророкотал альфа, смело поглаживая все, до чего мог дотянуться, и от этих действий омегу начало потряхивать. - Но вы... так похожи и пахнете в основе почти одинаково, - шептал Джолинер в рот, который уже увлекал его в самый долгожданный поцелуй, от которого в голове стало пусто и легко. Омега подставлялся под горячие губы, шарил руками по крепким плечам, уплывая в нирвану течки - его альфа рядом, он его хочет. Его не отвергают! Вся суть омеги ликовала от возможности быть с тем, кого так жаждала всё это время. И тут, сквозь бархатную пелену удовольствия, раздался тихий смех. Джолинер повернул голову, чтобы рассмотреть того, кто смеялся, и уже не смог больше сдержать стона - там тоже стоял его альфа. - Мы - тройняшки, - клон миража быстро пересёк комнату и аккуратно перетянул омегу к себе на руки, обтёрся щекой о его щёку и проурчал в покрасневшее от стыдных мыслей ушко, - меня зовут Ривер. Ты будешь нашим омегой? Джолинер блаженно зажмурился и потёрся в ответ своей щекой о скулу нового миража. Сердце отчаянно билось о рёбра, воздух в лёгких горел от пропитавшего его насквозь аромата его пары... пар? Омега плыл на волнах своего наваждения, с трудом справляясь с желанием разорваться пополам, но только чтобы не очнуться прямо здесь и сейчас от той эйфории, что давали ему эти двое. - За что мне столько счастья? - простонал он и опять услышал тихий смех на два голоса. - По делам твоим. *** Джолинер открыл глаза и прерывисто вздохнул. Такого прекрасного сна он никогда ещё не видел. У него даже в горле запершило от подкатившего комка, когда омега представил, как бы это было на самом деле. Да. Если бы так действительно могло быть... Омега вздохнул и понял, что запах его истинного не мерещится. Он ещё минутку полежал, а затем прислушался к своим ощущениям и опешил. Тело было послушным, как никогда во время течки, а ведь прошло только три дня. Обычно его никогда не отпускало так рано, только если бы... Но ведь это был только сон? Джолинер попытался встать и, с удивлением понял, что все тело приятно ноет, голова кружится совершенно иначе, чем раньше, а кожа на плечах у основания шеи саднит, как будто он поранился накануне, но забыл об этом. Омега присел на край кровати и ещё раз удивился, осознав, что сидеть ему тоже, мягко говоря - не комфортно. Оглядев свою постель, Джолинер с запозданием обратил внимание, что она перестелена, а сам он вымыт и одет в новую пижаму. У него точно не было такой – нежно-салатовой с яблочным принтом. - С ума сходят не настолько вещественно, - омега погладил пальцами ткань простыни, на которой сидел, а затем осторожно пощупал больное место на правом плече и тихо ойкнул. Под пальцами оказалась шероховатая корка подживающей ранки. Быстро, насколько это позволила приятно нывшая поясница, он подошел к столу и, откопав там маленькое карманное зеркало, зажмурился. Медленно отодвинул край ворота пижамной куртки с правой стороны, затем резко открыл глаза. На плече, точно в том месте, где оно переходило в шею, стояла метка альфы. Пальцы дрогнули, Джолинер чуть не выронил зеркало и уже уверенней рванул ворот с левого плеча - на нём красовалась такая же метка. - Я - меченный? Но... дважды? Омега отогнал панику и вспомнил свой сон, в котором он был с двумя альфами. Краска стыда и нереального удовольствия залила его щёки от одного только воспоминания, как мираж перестал быть таковым и руки его истинных ласкали тело, гладили забывшие ласку плечи и целовали. Целовали до забвения, до ярких всполохов под веками, закрытых от удовольствия глаз. Требовательно, собственнически перехватывая друг у друга его губы, как будто сами не могли напиться его дыханием. Он вспомнил, как время ненадолго застыло, а потом медленно возобновило свой ход, тягуче, как капля смолы, скользящая по стволу яблони с её запахом и ароматом. Вспомнил шершавые, как кора, ладони, что касались его горячей кожи, не убавляя, а только распаляя жар. Всё быстрее и быстрее. Руки уступали место губам, губы жадно ставили отметины на теле, и Джолинер метался от одного альфы к другому, ловя их поцелуи, даря в ответ свои и подставляясь, ластясь, открыто требуя ещё и ещё раз - согрейте. Было до невыносимого сладко гореть в двойных объятиях и прятать лицо в ладонях, когда его вылизывали в самых потаённых и стыдных местах. Цепляться за обманчиво сосредоточенно и спокойного Ларса, который урчал ему что-то пошло-возвышенное, тогда как горячие пальцы Ривера нежно оглаживали омегу изнутри, а грассирующий голос альфы шептал на ухо: - Какой же ты вкусный, Кар-р-рамелька... А потом альфа вылизывал плечи Джолинера, целовал лопатки, прикусывая на них кожу, заставляя вздрагивать и охать в губы Ларсена, который в зеркальном отображении стал проделывал то же самое с ключицами и сосками омеги. Джолинер никогда не был с кем-то вот так - нежно. Последнее, что помнил омега, это как Ларс утащил его на кровать и лёг на спину, усаживая омегу себе на бёдра, давая ему возможность себя рассмотреть и ощупать, а Ривер навис сверху, ни на минуту не разрывая контакта их кожи. Джолинер стонал, кусал свои губы, скользил пальцами по обнаженному телу лежащего под ним альфы, терся о Ларса всем телом, чувствуя его близнеца за своей спиной и отрываясь от этого занятия только для того, что бы, полуобернувшись, ответить на поцелуи Ривер. Джолинер не мог, да и не хотел понимать, когда и как они договаривались. Братья действовали как единое целое, как один, обволакивающий его своим теплом мираж, и как только Ривер прекращал двигаться в омеге, Ларс притягивал Джолинера к себе и он уже сам насаживался на альфу, который плотно заполнял его собой. Омегу вели и поддерживали, дразнили и уговаривали, доводя до самого пика, зазывая за грань. Горячие, сильные, крепкие руки, дарили ласку, стирая с тела прикосновения другого, так похожего на них, но неизмеримо отличающегося. Как рай и ад. И вот тогда, когда они втроём сплелись в единое целое, отдаваясь и принимая друг друга, альфы поставили метки, заявляя своё право на этого омегу. Право на него - Джолинера, серую мышку, что дрожала теперь не от холода или боли, а от спазмов удовольствия, пронизывающих всё его измученное безответным желанием тело. Омега обессилено опустился на пол, заново почувствовав, как ноги стали непослушными, а тело пережило флешбек прошлой ночи. - Ларсен и Ривер, - омега тихо проговорил имена альф вслух, пробуя их звучание на языке. Отдышавшись и придя в себя, Джолинер решил сперва добраться до ванной, рассудив, что холодный душ приведёт его в норму, но сделав пару шагов за пределы спальни, омега замер, услышав голоса на кухне. - Ларс, я прямо сейчас пойду и морду ему набью. Джолинер прислушался, впитывая в себя звук голоса одного из его альф. У Ривер был приятный баритон и в данный момент он старался говорить как можно тише, наверное, не хотел будить омегу. Только всё равно в тоне проскакивало приглушенное рычание разъярённого альфы. - Дурака даже могила не исправит, Рив, дело даже не в том, что Ральф измывался над парнем. Дело в том, что он, похоже, нам за что-то мстил. Ведь знал же, скотина, что Джоли и наш истинный, но даже не подумал рассказать. Ларсен говорил ровным голосом, но, даже находясь в отдалении от альфы, Джолинер почувствовал, как волоски на его руках встают дыбом. Тихий голос старшего из тройняшек был грозен, заставляя сжаться в комочек и не двигаться, выражая покорность его гневу. - Стерилизовать он его собрался, - Ривер возмущенно повысил голос, но Ларс на него рыкнул, и мужчина опять перешел на громкий шепот, - я ему сам яйца оторву, пусть только попробует сунуться к нашему мальчику. - Я уже позвонил Ральфу, предупредить, что если он только рыпнется в сторону Джолинера, то ему не поздоровится. - Ларс, как же могло такое произойти. Почему, он же наш брат? - Упустили мы с тобой что-то. Кто теперь скажет - что. Джолинет сделал робкий шаг, чтобы дойти, наконец, до ванны, но предательская половица скрипнула, выдавая его присутствие. Альфы мигом оказались рядом, осторожно и напряженно разглядывая проснувшегося и растрёпанного со сна омегу, который не знал как начать разговор с так внезапно обретёнными супругами. - Э... Карамелька? - А? - Джолинер сглотнул и залип на месте, глядя на то, как Ривер бочком придвигается к нему. - Ты же понял, что мы тебя никуда не отпустим? - А? Ага... Ларсен повторил манёвр брата, и они опять затащили омегу к себе на руки, тиская и попеременно целуя его искусанные этой ночью губы. - Как ты относишься к деревенской жизни? Ларсен на минутку оторвался от процесса доведения Джолинера до невменяемого состояния и тот сначала кивнул, потом покачал головой, а затем все-таки сказал вслух: - А цветник у вас есть? Альфы переглянулись и синхронно улыбнулись, хитро прищурив глаза. - Будет. - Тогда - положительно. Именно этот момент выбрал желудок, чтобы напомнить омеге о своём существовании. Джолинер смущенно ойкнул. - Карамелька, а ты когда последний раз ел? - Ларсен посмотрел на омегу и недовольно прищурился. - Не помню. Вроде ел что-то, когда от таблеток не тошнило, - омега завозился на руках Ривер, не зная, куда себя деть под пристальными взглядами альф. - Вот как, - мужчины заговорчески переглянулись и старший кивнул младшему, - как насчёт омлета? Все равно в твоём холодильнике кроме яиц и молока ничего нет. - Вот приедем домой, я тебя научу такой обалденный яблочный пирог печь, - Ривер бережно погладил омегу по спине, - наш О-папочка наверное тысячу рецептов оставил нам в приданое. Джолинер увидел, как при упоминании родителей, альфы погрустнели, но быстро взяли себя в руки, одновременно потянувшись к омеге для того, чтобы поцеловать того в обе щеки. От такой нехитрой ласки Джолинер расслабленно обмяк в объятьях, позволяя альфам утащить себя на кухню, понимая, что всё будет: сад, цветник, собака и главное - любящий его альфа. Даже целых два. *** Ральф, чертыхаясь, вылез из машины и оглядел лужу, в которой застрял внедорожник. Да, конечно! Полностью наплевав на своё название, машина прочно застряла в разбитой колее. Матерясь и вспоминая всех своих родственников, как ныне живущих, так и покойных, альфа брезгливо перекинул через плечо сумку и потащился к виднеющейся в отдалении ферме. Его здесь всё раздражало: неспешное течение жизни, ранняя побудка и работа на ферме. Коровы и грядки, грядки и коровы, и эти яблони в саду... А больше всего выводило то, что его братьям это нравилось. Они даже не думали что-то менять, так и застряли по уши в навозе и этих грёбанных яблоках! Они, как и родители, вкалывали на ферме с утра до ночи и гордились тем, что работают на своей земле, а Ральфа это бесило. Поэтому он и уехал в город при первой же возможности поступить в колледж, не считаясь с тем, что на это уходит львиная доля дохода семьи. Сколько же задниц, фигурально говоря, пришлось ему вылизать, прежде чем, окончив колледж, а затем и университет, альфа смог пробиться в высший свет, став довольно востребованным адвокатом. Все шло по плану - безбедная жизнь, высшее общество, брендовая одежда, а не те одинаковые обноски, что покупали им с братьями. Ральф даже фыркнул, как делал это всегда, вспоминая свое детство. Всё общее: одна комната, общие игрушки, одинаковая одежда, одно и тоже. Даже комп один на троих. Бесило! А этим праведникам все было нормально, они не замечали ничего вокруг себя и своего "дома" с его вечными проблемами. Да! Все шло по плану, в который идеально вписался этот омега. Ральф даже не верил, что наконец-то утёр братьям нос - нашел их истинного. Посмеялась же природа - тройняшки с одинаковым запахом. Какая вероятность, что в мире родится такая же тройня омег? Да - нулевая. Уже изначально было ясно, что и омегу им придется делить. Только он и не собирался оповещать братьев и тем более - делиться. Пусть запах омеги и был ему не совсем приятен - своей сладостью он напоминал о доме, который когда-то встал поперёк горла, но терпеть-то можно было! Но и тут его подкосило. Как же бесился альфа, узнав, что этот мерзавец уже пользованный! И даже не его братьями, а кем-то совершенно другим. Здравые доводы рассудка: "Никто его не спрашивал, а приют дело тяжелое - там выжить надо", умерли в его рационально-эгоистичном мозгу. Ральф бесился от того, что его опять обставили, и отгребал за это омега. Прошел почти год, а мужчина только теперь решил приехать туда, где прошло его детство. Не то, что бы его тянуло, но что-то все-таки иногда ворочалось в очерствевшей душе, ковыряло изнутри, не давая покоя. Даже свадьба с сыном одного очень влиятельного альфы не смогла унять этого зуда в сердце, который он ощутил, когда братья забрали Джолинера, пригрозив напоследок, что плевать они хотели на его связи - оторвут хозяйство и собаке скормят, если только он надумает претендовать на омегу. И спустя столько времени он тащился по разбитой после осенних дождей дороге, смутно надеясь на то, что угроза Ларса уже не имеет того реализма, чувствовавшегося в словах брата. Ничего не изменилось: грязь по колено, комары. Всё тот же яблоневый сад, за невысоким забором, правда новым, недавно окрашенным и подбитым красиво и со знанием дела оформленным цветником, где полыхали крупные разноцветные хризантемы. Ральф остановился перевести дух и уже взялся за створку калитки, как услышал заливистый смех. Знакомый голос - голос его омеги, звучал так весело, что у Ральфа перехватило дыхание и ёкнуло что-то в груди. Скрытый от находящихся в саду густой листвой яблонь, альфа засмотрелся на сидящего в плетёном кресле омегу. Джолинер смеялся и тянул на себя край пледа, который укрывал его колени, а второй конец игриво тянул щенок, тявкая и порыкивая на своего хозяина. Ещё два крупных пса, преданно охраняющие омегу, лежали рядом и взирал на это безобразие со стоическим выражением на мордах. Омега отпустил свой край пледа, вставая и потягиваясь, и щенок запрыгал вокруг него с видом победителя. Ральф с силой сжал штакетник. Джолинер чудо как похорошел: он лучился счастьем и поддерживал руками округлившийся живот. - Джоли... Альфа толкнул калитку, собираясь войти в сад, но ему этого не дали. На его руку легла большая натруженная ладонь, и тихий, но полный угрозы голос над ухом произнёс: - Тебя здесь никто не ждёт, Ральф. Обернувшись, мужчина встретился взглядом со своими братьями. Ларсен помог ему закрыть калитку, а Ривер уверенно зашел за спину, прикрывая её собой. - Это и мой дом тоже. Имею право. - Ты сам выбрал то, что выбрал, и мои слова всё ещё имеют силу, - Ларсен спокойно отпустил руку альфы и присоединился к брату, который облокотился на забор и делал вид, что совершенно не следит за Ральфом. - Он и моя пара тоже и я имею право... - Засунь свои права себе в зад, им там самое место, у тебя, как я знаю, муж появился? Вот и вали к нему, - Ларсен расправил плечи, и Ральфу показалось, что тот стал в два раза выше, - знаешь, зачем мы тогда приезжали? Сказать тебе, что не будем претендовать на омегу. Пусть он и наш истинный, мы с Ривер не хотели разрывать его чувства на части. Один омега - один альфа, мы посчитали, что так будет правильно. И раз ты встретил его первым, то мы решили, что ты достоин быть с ним рядом. - Ларс, да что ты с ним разговариваешь. Гони в шею. Пусть валит в свой город. У нас же тут навозом пахнет, вот - ботиночки испачкал. Ай, яй, яй... Ривер усмехнулся, но глаза у него были злыми - темные и холодные. - Подожди, брат, надо все точки расставить, - Ларсен успокаивающе похлопал младшего по плечу, - так вот. Мы приезжали просто посмотреть на того, кого природа сделала нашей общей парой, а ты, скотина, даже не смог понять какое счастье заполучил в свои руки. Мы чуть сами не отдали его тебе, как... - Как последние мудаки, - Ривер уже не стоял, подпирая забор, а надвигался на Ральфа второй скалой, - хорошо хоть вовремя успели. - Но он же... - Наш истинный, и не нам судить о том, что было в его прошлом. Главное, что он - наше будущее. - Но... - Ты помнишь слова отца: "По делам вашим вам и воздастся"? Ральф кивнул, вжимая голову в плечи. - Я считаю, что то, что мы все в результате имеем, это и есть та самая награда. Проваливай, чтобы и близко не подходил к НАШЕЙ паре. Уяснил? Братья немного постояли, глядя вослед уходящему альфе, и шагнули за калитку. Туда, где в яблоневом саду, в окружении цветов, ждал омега. Отец их будущих детей. Тот, кто тоже имел право - право быть счастливым в кругу любящих его сердец.