Всё могут короли

      Коридор, залитый солнечным светом, пробивающимся сквозь витражные окна, пустовал; и каждый шаг отдавался так гулко, что приближение короля можно было расслышать даже с другого крыла этажа. Неудивительно, что, когда он появился из-за поворота, стражники, застывшие у дверей зала Малого Совета, уже вытянулись струной:       – Ваша милость.       Ренли кивнул им с легкой улыбкой. Он вообще не скупился на них и с готовностью раздавал всем, кого ни встречал: и гвардейцам, и советникам, и простому люду, и даже ныне покойным врагам. Красивый, открытый и великодушный, он был полной противоположностью как сурового Тайвина Ланнистера, фактически правившего за внука; так и Безумного короля; и завоевал народную любовь еще когда заявил свои права на престол – а въехав победителем в Королевскую Гавань, укрепил ее вдесятеро. В народе говорили, что он в разгар суровой зимы вернул Вестеросу лето, привез с собой долгожданные мир и достаток; и в переполненных септах толпами молились Семерым, чтобы лето Ренли Баратеона длилось как можно дольше.       Советники уже ожидали его в полном составе и, завидев в дверях, начали приподниматься с мест. Ренли махнул им, призывая не беспокоиться.       – Прошу прощения, милорды, что заставил вас ждать.       – Ну что вы такое говорите, ваша милость, – Варис покачал головой, – все мы – покорные слуги вашего величества.       Евнух, по сути, был единственным, кому удалось сохранить место в совете после смены власти – впрочем, уже не в первый раз. Сир Барристан Селми после того, как обошелся с ним Джоффри, человеком Ланнистеров уже не считался. Взойдя на престол, Ренли первым делом распорядился разыскать его и доставить в столицу. Гвардейцы перехватили старого рыцаря буквально в последний момент, когда тот уже собирался сесть на корабль и отплыть за Узкое море, и сопроводили обратно к королю, убедившему вернуться на прежнюю должность.       Еще два места в совете отошли представителям интересов Дорна и Севера – на прочие же Ренли назначил своих людей. Мастером над законами стал сир Кортни Пенроз, мастером над кораблями – лорд Рендилл Тарли, мастером над монетой – Гарт Тирелл, великим мейстером – его брат Гормон; а десницей – сам лорд Мейс. Изначально король планировал назначить на эту должность Лораса, но, поразмыслив, смекнул, что десницу на время своего отсутствия придется оставлять в городе – должен же кто-то править! – а это не устраивало ни того, ни другого. Что до Мейса, то он оправдывал все возложенные ожидания, терпеливо принимая на себя все то, что Ренли считал недостойным монаршего внимания.       Заседания молодой король тоже посещал не всегда, однако в этот раз все-таки почтил своим присутствием: десница и мастер над монетой настаивали, что один из обсуждаемых вопросов непременно потребует его участия. Уж точно не эти, думал Ренли, слушая о разбойничьей банде в Речных Землях и нескончаемых долгах казны – будь проклят Мизинец, чтоб ему вечно гореть в седьмом пекле вместе с Ланнистерами!       Гарт Тучный, казалось, говорил уже целую вечность: король с трудом подавил рвущийся наружу зевок, предпочтя не заметить укоризненного взгляда мастера над законами, и переглянулся с сидящим рядом Лорасом – тот улыбнулся самым краешком губ, и Ренли ощутил, как его колена на миг коснулось чужое.       Многие при дворе полагали, что младший Тирелл еще слишком юн как для совета, так и для Королевской гвардии, однако в этом Ренли был по-королевски непреклонен, и все возражения разом пресек на корню. Он до сих пор помнил, как бесстрашно и яростно бросился Лорас на Станниса, точно ведомый необъяснимой силой, подобной той, что явилась той ночью к Ренли в шатер и убила бы его, если бы не Бриенна Тарт, закрывшая короля собой. От мысли, что тот мог погибнуть, причем так бесславно, Рыцарь Цветов словно обезумел: противник был вдвое старше него и телосложением обладал более крепким, но первый же удар оказался таким мощным, что Станнис ничком рухнул с коня. И, когда Ренли склонился над смертельно раненым братом, обнажая меч, готовясь оказать последнюю милость, Лорас удержал его руку:       – Нет, прошу, позвольте мне. – Непривычно и ново было слышать в его голосе непреклонные, стальные ноты. – Я хочу… сделать это для вас. Чтобы вы не брали на себя грех братоубийства.       – Чтобы сделать тебя полноправным наследником, – продолжал он уже после битвы, в перерывах между отчаянными, лихорадочными поцелуями, – единственным… ты единственный…       При взятии Королевской гавани Лорас снова был в первых рядах – наравне с королем и его союзником. Объединение с Молодым Волком тоже произошло во многом благодаря уверениям младшего Тирелла. После того как леди Кейтилин, возвращающаяся с переговоров, была убита людьми Григора Клигана, Робб Старк, облаченный в траур и охваченный жаждой мести, сам явился к Ренли, но, если бы не Лорас с семьей, король даже не стал бы его слушать. Однако в итоге союз юга и севера принес свои плоды: Ланнистеры пали. Джоффри погиб от чьей-то стрелы (Ренли невзначай обмолвился, что наградил бы лучника, и еще несколько лун к нему на поклон толпами валили претенденты), лорд Тайвин, подоспевший в самый последний момент, пал от руки Робба Старка; а Серсея, поняв, что бой проигран, приняла яд, и гвардия Ренли, ворвавшись в замок, нашла их с младшим бастардом уже бездыханными. Цареубийцу прямо из Риверрана отправили на Стену – карлик же, благополучно сдавшийся на волю победителя, получил помилование и вместе с головой Горы, бросившегося на Лораса и тем самым подписавшего себе королевский смертный приговор, отправился в Дорн.       Знак свершения столь желанной мести обеспечил королевству еще одного мощного союзника. На днях в столицу должен был пожаловать принц Оберин, дабы присоединиться к Малому совету, и Ренли от всей души надеялся, что его присутствие хоть сколько-то оживит заседания.       – …на Железных островах все тихо, – Рендилл Тарли повысил голос, очевидно, чтобы привлечь внимание короля, – если и были какие-то предпосылки к восстанию, то после нашего объединения с Дорном Грейджои уже не рискнут ничего предпринять…       – Тем не менее, исключать такую возможность нельзя, – возразил сир Барристан. – Ваша милость, позвольте гвардии убедиться…       – Нет, – качнул головой Ренли, предположив, что это, судя по всему, и есть тот самый вопрос, ради которого его сюда зазывали. – Лорд Тарли прав: в нашем нынешнем положении железные люди не представляют для нас угрозы, и нет никакой необходимости в том, чтобы мой Ло… лорд-командующий и его гвардейцы лишний раз подвергали себя риску.       – Воля ваша, – Селми кивнул, и король мысленно возликовал, что с рутиной наконец покончено. Однако, к его величайшему разочарованию, с места вновь поднялся евнух:       – И вновь мои маленькие пташки приносят мне все те же вести, – сообщил он с удрученно-подобострастным выражением лица, стискивая пухлые руки. – Ваша милость, народ полон любви и благодарности, но они ждут не дождутся увидеть рядом с вами королеву.       Губы Мейса Тирелла сжались в нитку: Ренли даже с другого конца стола заметил, как напрягся при этих словах его десница. В этом они были единодушны: для обоих королевская женитьба являла собой тему, которую они предпочли бы не затрагивать. Причина Ренли сидела рядом с ним – причина же Мейса ныне звалась леди Старк.       Лорд Тирелл желал видеть дочь королевой Вестероса: Маргери была обещана Ренли и никогда не выказывала ничего против; однако, спустя две луны после того, как войско Ренли соединилось с армией севера, она явилась в королевский шатер рука об руку с Молодым Волком – просить благословения их союза. Ренли, по всем правилам и традициям, должен был увидеть в этом глубочайшее оскорбление, но вместо этого расхохотался и дал добро. Хитрая девчонка знала его лучше, чем он предполагал, и отлично все продумала: после этого Мейс уже ничего не мог сделать – не идти же против своего короля! Препятствием для женитьбы могло бы стать обещание, данное Роббом лорду Фрею, но тот внезапно соизволил скончаться – очень вовремя и к величайшей радости своего многочисленного потомства. Дети, внуки и правнуки в тот же день принялись сражаться за наследство, отчего численность их вскоре уменьшилась почти вдвое, а запасы оказались разграбленными настолько, что нечем было даже платить налог короне. Ренли великодушно согласился отсрочить уплату в обмен на то самое обещание, и монаршей особе опять же не рискнули перечить. Свадьба состоялась, а королевским подарком стали титулы Короля и Королевы Севера, что хотя бы отчасти успокоило страдающего Мейса.       – Я не мог и представить, что обрету в вашем лице такого же друга, как обрел мой отец в лице вашего брата, – сказал королю Робб Старк, прежде чем отбыть с молодой женой в Винтерфелл, – но я горд этим и вы всегда можете на меня рассчитывать.       – Любая благородная леди в Семи Королевствах почтет за честь стать вашей нареченной, – никак не унимался мастер над шептунами, – выбор только за вами…       – Вынужден согласиться с лордом Варисом, – процедил сир Кортни, всем своим видом демонстрируя, как угнетает его это самое согласие. – У короля должна быть королева – иначе нельзя. Вам понадобится наследник, чтобы в будущем избежать неопределенности…       Почему, так и хотелось вопросить Ренли, почему, это ведь я король, и это я должен распоряжаться, как им жить, а не наоборот… Он не для того решал все их проблемы, чтобы они создавали новую персонально для него!       – Не сомневаюсь, что принц Доран будет более чем счастлив обручить с вами свою дочь, принцессу Арианну, – возвестил евнух. – Последняя из Таргариенов могла бы быть отличной партией, но – увы и ах! – Он картинно всплеснул руками. – Бедная девочка…       – А что с ней случилось? – Не то чтобы Ренли было интересно, но даже рассказы о мертвой драконьей наследнице сейчас казались предпочтительнее обсуждения предполагаемых невест.       Варис взглянул на него с такой укоризной, будто король самолично свернул девчонке шею.       – Погибла от яда мантикоры. Ужасная, ужасная смерть…       – И все же не будем отвлекаться, – перебил его сир Кортни.       – Да-да, разумеется, – засуетился евнух. – Насколько мне известно, сестра Робба Старка, вашего доброго друга, тоже созрела для брака.       – Которая из двух? – уточнил сир Гарт, потерев переносицу.       – Старшая.       Старшая? Ренли припомнил девчонку, обнаруженную ими в одной из комнат Красного Замка: полуживая от страха, она вцепилась в Лораса и не выпускала его до тех пор, пока ее не передали мейстерам. А после подозрительно часто вертелась поблизости – и на турнире в честь коронации восторженно ахала всякий раз, когда Рыцарь Цветов выбивал из седла очередного противника… Да, эта в самом деле созрела – надо бы и правда выдать ее замуж, да поскорее. И подальше от Королевской Гавани.       Младшая из сестер запомнилась Ренли намного лучше. Отчасти потому, что имя ее долгое время было на слуху: сперва пропавшую без вести Арью Старк искали по всем Семи Королевствам, а затем она вдруг явилась в Винтерфелл сама, в сопровождении то ли тирошийца, то ли лоратийца, и, не успев спешиться, потребовала от брата дать ее спутнику земли и титул. Не проигравший ни одного сражения, без колебаний зарубивший лорда Тайвина Ланнистера, бесстрашный Молодой Волк едва ли не впервые в жизни потерял дар речи.       – Так-то ты ценишь мою жизнь?! – возмутилась вновь обретенная сестра в ответ на его слабую попытку возразить. Пришлось посвящать ее спутника в лорды и выделять ему замок.       История эта заставила Ренли хохотать до слез, так что, когда Старки в полном составе прибыли на его коронацию, сразу после Короля и Королевы Севера он подозвал к себе ту самую девчонку. С острого скуластого личика на него смотрели глаза лорда Эддарда, но с каким-то новым, особым блеском.       – Через пару лет, если захочешь, посвящу тебя в рыцари, – обронил Ренли, выслушав историю ее скитаний; и щеки Арьи вспыхнули румянцем:       – ДА! – победно выкрикнула она, но тут же вспомнила, кто перед ней, и почтительно склонила голову: – То есть, почту за честь служить вам, ваша милость! – а едва отойдя, принялась тормошить своего лоратийца (или все-таки тирошийца?):       – Ты слышал? Слышал? Меня посвятят в рыцари!       – Человек слышал, – терпеливо отвечал тот, – у человека хороший слух, а девочка говорит громко. И король тоже. Но разве брат девочки ей позволит?..       – Он не запретит мне, – уверенно заявила она в ответ, – не может запретить! Но если попробует – тогда ты наденешь на меня свой плащ, и он не сможет больше распоряжаться моей жизнью!       А Ренли, наблюдая эту сцену с широкой улыбкой, готов был обручить этих двоих прямо там, в тронном зале: от него не укрылось мимолетное, будто бы случайное прикосновение спутника девочки к ее плечу – и слишком уж хорошо король знал, что таится за такими жестами…       Очнувшись от размышлений, он обнаружил, что советники выжидающе смотрят на него – похоже, в ожидании хоть какого-нибудь вердикта. Не придумав ничего лучше, Ренли уверил их, что подумает над предложенными кандидатурами, и пожелал на этом завершить совет.       Лорас единственный остался на месте – об этом его давно уже не требовалось предупреждать.       – Еще бы Фреев мне предложили, – проворчал Ренли, когда за последним выходящим захлопнулась дверь, и наконец позволил себе переплести их с Лорасом пальцы. – Во имя Семерых, это что теперь, главная проблема во всем королевстве?       – Похоже, что так, – уклончиво отозвался тот.       Ренли нахмурил брови.       – Принц Оберин не скрывает своих… особых предпочтений и при этом остается любимцем Дорна. Таргариены издревле женились на сестрах… В Вольных городах процветает рабство… Везде свои порядки, и устанавливает их король, – рассудил он, стараясь убедить скорее себя, нежели Лораса. – Так и я ведь теперь король, почему же я не могу…       – Ваша милость…       – Да твоя, твоя, – рассмеялся Ренли, – в том и дело… – и во внезапном порыве прижал к щеке изящную ладонь. Пальцы Лораса в ответ скользнули по скуле, коснулись губ, задержались на подбородке – и Рыцарь Цветов, подавшись вперед, прижался лбом ко лбу своего короля.       Что толку от короны и власти над Вестеросом, когда не можешь распорядиться собственной судьбой? Какой прок от народной любви, если для главного ее все равно никогда не будет достаточно? Да Иные бы побрали их всех, вместе с их королевой и наследником… Не будет никакой женитьбы, не будет – не для того он всходил на престол, чтобы играть по чужим правилам! А наследник… Да хоть Эдрика Шторма им предъявить и признать своим бастардом – из тех, кто знает историю его зачатия и происхождения, остался только Варис, уж с ним-то можно будет договориться…       Да уж, подумал Ренли с невольным смешком, прежде чем вовлечь Лораса в поцелуй, кажется, Мейс Тирелл в свое время чем-то здорово прогневал Семерых, раз его желание породниться с королем они исполнили так своеобразно…