Ревность матери

      Оставшись в кухне одна, Лариса вздохнула, встала и подошла к окну. Она видела, как Айт попытался вытащить Ирку, как она сопротивлялась, а он подхватил ее на руки и закружил. А потом они уехали на его мотоцикле.       А Лариса все стояла у окна и, незаметно для себя, кромсала салфетку на маленькие клочки.       Они счастливы. Они. Счастливы. А она? Нет. Почему все лучшее вечно достается другим? Всегда у всех все хорошо, а у нее? У нее нет ничего. Только старуха-мать, для которой, судя по всему, скандалы – это смысл жизни, да дочь, у которой все хорошо, которой не нужна родная мать.       Лорхен не задумывалась, не хотела думать, что это она сама виновата в том, что Ирка привыкла обходиться без нее. И она даже не подозревала, что там, за дверью, Ирка улыбалась и надеялась на чудо. Ма-а-а-аленькое, но такое огромное для Ирки. Для ее дочери. Для той, которая год за годом, каждый день, каждый час надеялась и верила, что когда-нибудь, что хоть когда-нибудь они с мамой поймут друг друга и заживут душа в душу.       Ларисе было плевать на чужие проблемы и желания. Для нее существовало лишь свое собственное «хочу». А когда мир не желал вертеться вокруг нее, Лорхен ударялась в слезы и спрашивала: «почему у всех всегда все хорошо, а у меня никогда?!»       Она действительно считала, что все ее желания – это просто необходимые жизненные блага, и если их у нее нет,то все, время потрачено зря, она ничего в жизни не достигла и так далее… Вплоть до истерики.       Вот и вчера тоже. Айт, такой статный сильный красивый обходительный, он сразу же запал ей в душу. Лариса хотела, чтобы он стал ее, только ее.       У нее не мелькнула даже мысль, что так неправильно, что так нельзя. Айт – жених ее дочери. Он занят. Все. Табу. А даже если бы Лорхен задумалась об этом, то просто отмахнулась бы, сказав себе, что Ирка еще маленькая (А про себя и Симаргла благополучно бы забыла). Нет же. Лорхен же захоте-е-ела. Это значит, что сейчас она будет добиваться своего всеми правдами и неправдами.       Лариса не замечала, что по ее губам блуждала злобная усмешка. Также не замечала она и того, что ее мать – Иркина бабушка – уже давно стоит в дверях и наблюдает за дочерью. Тут она не сдержалась и выдала:       - Недобре, ох, недобре ти мыслишь, Лариска.       Лорхен тотчас же вскинулась:       - А тебе откуда знать, о чем я думаю? И вообще, это не твое дело, - она отвернулась и глубоко вздохнула, чтобы успокоиться.       "Надо испечь что-нибудь к ужину. Например, торт"       Вдохновленная этой мыслью, Лариса засуетилась: откопала рецепт, надела фартук… И обнаружила, что не хватает ингредиентов.

***

      Спустя какое-то время, Лорхен уже бодро шагала к ближайшему продуктовому магазину.       Вдруг дробный цокот ее каблучков сбился с ритма, замедлился и, наконец, совсем смолк.       На улице собралась приличная толпа. За ней угадывался широкий шатер. Лариса завороженно рассматривала его, как вдруг из толпы выскользнула женщина, чуть моложе самой Лорхен. Она подбежала к Ларисе, цепко хватила ее за локоть и бойко затарахтела:       - Вы! Да-да, именно Вам выпала великая честь узнать свою судьбу у величайшей ве… кхм… ворожеи Виктории Алексеевны!       И потащила за собой ничего не понимающую и поэтому не упирающуюся Ларису.       Втолкнув ее в шатер, незнакомка занавесила вход, для освещения оставив лишь свечу.       Лорхен завороженно осматривала полумрак шатра. Пахло благовониями. Сверху свисали неведомо как прикрепленные сушеные травы, горы старинных книг возвышались по периметру. А в дальней части шатра стоял стол. На нем лежали еще более необыкновенные вещи: руны, высеченные на камешках, несколько бархатных мешочков, и, самое главное, хрустальный шар с клубящимся внутри туманом. Лорхен изучала взглядом глубины шара, как зазвучал голос, глубокий, обволакивающий, чарующий, окутывающий, как этот туман, который находился внутри шара. Голос говорил, а Лариса слушала, затаив дыхание:       - Лариса Васильева, впоследствии фрау Фелл, бывшая возлюбленная Си… Так, это знать Вам пока не рекомендуется. Живете в Германии, сейчас в балке вместе с матерью и дочерью Иркой Хортицей. Все верно?       Лариса медленно кивнула, не в силах оторвать взгляд от вышедшей откуда-то из темноты женщины в длинной, в пол, юбке, в строгой блузе, сколотой у шеи камеей. Каштановые, словно растопленный шоколад, волосы были собраны в строгий пучок на затылке, и лишь три пряди, разделенные и чуть подвитые на концах, струились по спине и заканчивались где-то на уровне талии.       Виктория Алексеевна подошла к столу, положила руку, всю унизанную перстнями, на хрустальный шар и продолжила:       - Считаете, что вам не повезло в жизни, удача вам в последний раз сопутствовала в детстве, кто-то вечно встает у вас на пути и отхватывает твой кусок счастья? А хотели бы вы все изменить?       - Да, - как в трансе выдохнула Лорхен.       - Тогда ответьте мне на вопрос: вы верите в магию? В фантастические вещи: в духов, оборотней, здухачей, ведьм?       - Что за чушь? Нет конечно, - фыркнула Лариса. – А что?       - Ну, что здесь чушь, это мы еще посмотрим, - улыбнулась ведьма.       - Ведьм не су-ще-ству-ет! Все это сказочки! Вы еще скажите, что моя дочь – наисильнейшая ведьма в мире! – продолжала распаляться Лорхен. Всю ее затуманенность как рукой сняло. Виктория Алексеевна и ее робленная переглянулись.       - Не в бровь, а в глаз. Очень даже может быть, - пробурчала последняя.       - Софьюшка, - угрожающе повысила голос Виктория.       - Молчу, - буркнула Софья.       - Лариса, подойдите сюда, пожалуйста, - попросила рожденная. Лорхен осторожно приблизилась к столу.       - Дайте мне руку, - потребовала ведьма. Взяв ее, Виктория Алексеевна повернула кисть ладонью вверх. В руке у бывшей робленной блеснул маленький карманный ножичек. Прежде, чем Лариса успела что-либо сделать, Виктория полоснула ножом по ладони. Порез мгновенно набух кровью.       - Что… что Вы сделали?! – взвизгнула Лорхен.       - Не кричи, - резко переходя на «ты», поморщилась рожденная. – Я не сомневаюсь в том, что ты сейчас думаешь, как будешь маскировать порез, придя домой. Говоришь, что магии нет? А хочешь, я тебя удивлю? - Виктория Алексеевна прошептала что-то над порезом. Лариса не расслышала, что именно, но дело в том, что, когда рожденная подула на порез, он затянулся и пропал, будто бы его и не было.       - К-как?! Как вы это сделали? – ошарашенно вопросила Лорхен.       - Все еще сможешь утверждать, что магии не существует? – усмехнулась ведьма. Лариса ничего не могла ответить. Она то смотрела на ладонь, то поднимала глаза на Викторию Алексеевну.       Та зашла Лорхен за спину, положила свою руку ей на плечо и горячо-страстно зашептала:       - Магия может дать тебе все, что пожелаешь: деньги, квартиру, красоту.       - Правда? – недоверчиво спросила Лариса.       - Ну конечно, правда – кивнула ведьма.       - А как насчет чувств? Я смогу приворожить кого захочу?       - И это ты тоже сможешь сделать. Так ты согласна владеть магией? – спросила Виктория Алексеевна.       - Только при условии, что я действительно смогу делать все, что захочу, - чуть прищурилась Лариса       - Естественно, сможешь, пользуясь моей силой, - коварно промурлыкала дареная ведьма.       - Но как? Как я смогу использовать Вашу силу? – изумленно спросила Лорхен.       - Став моей робленной, - просто ответила Виктория.       - Что я должна для этого сделать? – достаточно решительно спросила Лариса (далее идет собственное представление автора, так как этого не в книгах)       - Держи эту булавку и проколи себе палец, затем смешаешь свою кровь с моей.       Лорхен кольнула наманикюренный пальчик и прижала его к уже проколотому пальцу ведьмы.       Мгновение не происходило ничего. А затем из-под прижатых друг к другу пальцев стали вырываться зеленые искорки, соединяющиеся в ленту ведьминого огня. И эта тонкая узкая, едва ощутимая ленточка мягко обволакивалась вокруг сцепленных в замок запястий. И растворилась, впитавшись в кожу и связав двух женщин крепкими болезненными узами.       Виктория Алексеевна отпустила руку новоиспеченной робленной:       - Теперь ты владеешь магией. Вот, держи, - ведьма достала какую-то книгу с полки и подала ее Ларисе. – Тут азы. Попробуй. Попрактикуйся. Рецепт приворотного зелья тут тоже есть.       Лариса, улыбнувшись, взяла книгу:       - Наконец-то я смогу не отказывать себе ни в чем.       - Да, но лишь держась поблизости от меня. Ведь я теперь твоя хозяйка, - отбросив все притворства, провозгласила Виктория Алексеевна. Лорхен хотела возмутиться, но почувствовала, что, против ее воли, голова нагибается вниз, а губы произносят:       - Да, госпожа.       - И ты не можешь ни пойти против слова моего, ни причинить мне вред. Отныне ты, Лариса Васильева, моя робленная! А теперь можешь идти домой. Если понадоблюсь, прислушайся к себе. Все, иди, - и ведьма махнула рукой в направлении выхода из шатра. Когда Лариса вышла, Виктория Алексеевна, коварно ухмыляясь, сказала Софьюшке, второй своей робленной: - Хортицкая ведьма-хозяйка еще не подозревает о том, какое оружие против нее я заполучила. Теперь твоя задача следить за тем, чтобы Лариса по неопытности не натворила дел, которые могли бы нам повредить.