Ревность матери

      Все четверо собрались у Ирки в комнате. Сама Ирка сидела у себя на кровати, положив руки на колени и поникнув головой. Айт расположился на полу у ее ног и время от времени обеспокоенно поглядывал на Иркино совершенно несчастное лицо. Ему казалось, что Ирка совершенно разбита. Танька металась по комнате от стены к стене и пачками выдавала свои соображения и идеи. Богдан стоял, подперев плечом стенку, и задумчиво-насмешливо следил глазами за светловолосой ведьмой.       - А если нам… нет, так не пойдет. А, может, по-другому… нет, это слишком просто, они сразу догадаются. Значит... нет, это тоже не подходит…       - А может ты, наконец, хорошо подумаешь и скажешь что-нибудь стоящее? – влез Богдан.       - Да что ты говоришь! – взвилась Танька в ответ. – А, по-твоему, я что делаю? – И, не удержавшись, съехидничала. – Зато ты стоишь и стенку подпираешь, которая и без тебя не упадет. Богдан открыл было рот для гневной отповеди, но его прервал Айт, холодно бросив:       - Хватит. Мне кажется, или у нас есть дела поважнее, чем бессмысленные споры?       - Да ладно тебе, милые ругаются – только тешатся, - подала голос Ирка.       - Неправда! – в один голос воскликнули Танька с Богданом. Только вот зарумянившаяся Танька искоса глянула на раскрасневшегося Богдана. Ирка удовлетворенно кивнула.       - Зато как лучшей подруге гадость сказать, так это всегда вместе, - дружелюбно-насмешливо добавила она. – Не знаешь, на ком выместить недовольство и злость, пни лучшего друга. И тебе хорошо, и ему приятно.       Айт покосился на Ирку. Шутит? Значит, все хорошо, справилась, собралась, затолкала всю боль подальше в уголки сознания. Он протянул руку и слегка сжал ее запястье в ободряющем жесте поддержки, как бы перенимая ее боль, страдания. Она в ответ слегка погладила большим пальцем тыльную сторону его ладони, безмолвно благодаря.       Танька смутилась.       - Неправда, - еще раз повторила она, тряхнув светлой челкой. – Я… мы не хотели тебя обидеть…       Ирка махнула рукой, мол, ничего страшного, не заморачивайся, и Танька облегченно вздохнула.       - Знаешь, я все же думаю, что тебе следует встретиться с этой шантажисткой, но перед этим я также тебе советую воспользоваться зеркалом.       - Но ты же читала, она может засечь любое колдовство, мои заговоры на…       - Твои? Хортицкой ведьмы? А не переоцениваешь ли ты ее? – она совершенно по-ведьмовски коварно усмехнулась и внезапно рявкнула. – А ну шагом марш к зеркалу, я сказала! Живо!       Ирка перевела со своих колен на Таньку тяжелый взгляд, выражавший: «а не зажралась ли ты, подруга?», на что та только фыркнула и “Подбодрила”:       - Давай-давай, нечего тут на меня глазеть своим фирменным взглядом Хортицы-убийцы, все равно не сработает, у меня иммунитет.       Айт с Богданом переглянулись и одновременно хмыкнули. Ирка посмотрела на обоих наигранно-возмущенно, нехотя встала и поплелась к зеркалу в прихожей. Почему к нему? Просто оно больше, и шанс, что удастся выцепить какие-нибудь важные детали, увеличивается в несколько раз. Привычным движением положив руки на раму, Ирка прошептала заговор, стараясь вложить в слова как можно больше желания остаться незамеченной. Она заглянула в глубины зеркала…       - Лариса, подай мне шарики из разрыв-травы, они там. Я должна быть готова.       - Держите, госпожа. Позвольте узнать, к чему вы должны быть готовы?       - Робленная не должна задавать хозяйке лишних вопросов, понятно?       - Да, госпожа.       В комнате, очень похожей на бывший номер Рады Сергеевне в гостинице, находились двое. Свою мать Ирка узнала сразу, а черты лица второй искажал полумрак комнаты, но все же Ирка узнала и ее. Та самая женщина из ее сна.       В комнату вошла третья. И эту Ирка тоже узнала.       - Ты все сделала, как я сказала?       - Да, госпожа. Теперь девчонка не сможет ничего узнать.       - Я бы не была на твоем месте так уверена. Но все же в чем-то ты права. Если она решится что-нибудь выведать, мы об этом узнаем.       Ирка позволила себе усмехнуться. Ага, щас! Размечтались! Шиш вам, а не засечете.       - Лариса, подай мне мою сумку, я еще раз все проверю.       - Вот, госпожа.       - Все, свободна, можешь идти наверх.       - Конечно, госпожа.       Лорхен вышла. Рожденная копалась в своей сумке. Вторая робленная покорно стояла рядом. Она настороженно наблюдала и, наконец, не выдержав, обеспокоенно спросила:       - Думаете, придется удирать?       - Не знаю, - резко ответила та. – Но план отступления должен быть.       - Да, действительно, кто знает, что она сейчас замышляет и кого она с собой приведет.       - Понятия не имею, с кем будет она, но я пойду одна. Ты остаешься здесь и будешь следить за Ларисой. Она ни в коем случае не должна выйти из дома. Ты меня поняла?       - Да, госпожа       - Если девчонка поверит, что ее мать действительно наша заложница, то власть ведьмы-хозяйки уже у меня в руках. Затем я любезно попрошу ее пройти в мой особняк, который мой лишь на пару дней, и предложу попросить Ларису вернуться домой. Я очень сильно сомневаюсь, что она откажется от роскошной жизни, которую я ей обещала, ради дочери, у которой, кстати говоря, она хочет отбить милого маленького водного дракончика. Сущая мелочь, какой пустяк. Но именно из-за этого пустячка, если, конечно, мы правильно используем этот психологический рычажок, Лариса возненавидит свою дочь и останется с нами, чтобы добиться того, чего она так страстно желает. Как я хочу посмотреть на выражение лица этой девчонки, когда она узнает, что ее жертва была напрасна. Комнату огласил тихий, но отчетливый и жуткий холодный смех старшей ведьмы.       Ирка отошла от зеркала. Итак, она узнала достаточно. Она вернулась к себе в комнату и пересказала все, что увидела. Танька нахмурилась.       - Значит, это только лишь уловка, - задумчиво протянула светловолосая ведьма, и лицо ее озарилось хитрой улыбкой. – Она надеялась нас перехитрить, так вот черта с два у нее получится! Она хитрая, да мы хитрее. Вот что я придумала. Слушайте…