Энвирон: Чужое сердце

      -Ты тоже это видишь, Остролист?       Милле бесшумно выступил из проема двери на балкон и остановился рядом с огненным эльфом, что стоял, прислонившись спиной к серой шершавой стене Опрокинутого. Огненный был высок, широк в плечах, и в черном взгляде его был не огонь – густой дым древних пепелищ. Его простая одежда тоже вся была в пепле и саже, но лицо и руки – чистые.       Перед ними, шагах в пяти, новый лорд Опрокинутого, Аркленнар Лаар, или как его тут называли, князь Эррат, негромко отдавал распоряжения командирам возвращенных. Те коротко кивали и расходились по одному.       -А что я вижу, Лидо? – эльф невозмутимо оторвал от лозы, обвивающей арку проема, виноградный листок и прикусил черенок. Усмехнулся и скосил глаз на полукровку. – Я вижу, как новый Энвирон приходит на смену старому и, сменяя, пытается спасти его.       - Даже так? - вздернул черную бровь Милле. - Молва приписывает тебе непреклонность Черных гор...       - Даже если молва рисует меня дураком, я не огорчаюсь этому уже давно. Хотя, в этот раз моей глупостью можно было накрыть Черную Гряду.       Когда разведчики доложили о том, что над Опрокинутым сменился флаг, он уже завершал переговоры с Тэнрисом. Как раз перед тем число его союзников пополнилось Иллиром и А-Тиэ. Договорились, что полутысячное войско лорда Эйера Тэнриса подойдет к границе княжества Аррен и перекроет южные дороги, чтоб отсечь Лэриллану саму возможность получить поддержку и подкрепление от старших. Чуть позднее, возможно, к нему присоединится его сын Киминэль. Военные корабли Иллиров, стоящие сейчас в Гледене, поднимутся вверх по течению Гаримъели и осадят замок и его окрестности с воды. Отряд княгини А-Тиэ и остатки сил вольного города Маргрима между тем осадят Опрокинутый с суши. Вместе с армией северных княжеств, выразивших готовность поддержать Келаса Лаара и эльфов вольного города, получалась внушительная сила, способная противостоять не только горстке глупцов, захвативших древнюю твердыню Энвирона, но хоть бы и всей армии авонского императора.       Эхо не только последней войны с Мирией, но всех трех последних войн звучало в его голове - тогда так же по зову Серебряного замка к северной границе стягивались войска, чтоб отразить угрозу, нависавшую над свободным Энвироном. А еще раньше, он сам не помнил, знал по рассказам Древних, так же вместе по приказу Короля, поднимались княжества, чтоб защитить свои южные границы от Авона и западные - от Эрделоев. Ничего не изменилось, просто сейчас местом боя должен был стать замок в центре страны. И еще - это был первый раз, когда княжества откликались на его зов. Раньше - откликался он.       Ему передали обрывок чьей-то рубахи, на которой углем был нарисован новый флаг - змея и остролист, и тогда он впервые подумал, что нет, что-то в этот раз пойдет совсем не так... Он приказал отозвать разведку и ждать. Потому что этот флаг, поднятый над Опрокинутым и срисованный эльфом-разведчиком для него, был письмом, недвусмысленным приглашением договариваться.       Встретились снаружи, у ворот. Князь Эррат, весь в черном, по обычаю дворян Авона, оказался лидиэ, и это Келас Лаар понял еще издалека. А вблизи понял еще и то, что если и был он авонским князем, то хорошо если наполовину, и очень-очень давно. А на другую свою половину это был совсем недалекий потомок его сгинувшего в последней войне родича.       Уже в замке, глядя на расстеленную на столе и исчерканную карту Лайоры, и сжимая в кармане зачарованный кинжал Хиннэ, Келас осознал, что же он натворил за это утро. Князь Тэнрис находится под властью авонских чар, как и братья Аррены. Княгиня А-Тиэ чарам не поддалась, но её заключили в башне, а вместо неё правит её консорт, тоже попавший под власть чар. Что с Иллирами, Аркленнар пока не знал, но из Морского княжества приходят тревожные известия, и никто пока не может поручиться, что лорд Этрос все еще действует по своей воле и в своих интересах. До северных князей чары Авона пока не добрались, но в армиях могут оказаться авонские диверсанты.       - Погоди, - опешил Милле. - Ты хочешь сказать, ты позвал южан на помощь?       Келас коротко кивнул, отводя взгляд. Милле поежился, чувствуя, как холодный ужас пробегает по его позвоночнику аккурат от того места, на котором мыслящие сидят, до того, которым должны думать.       - Лаар… - вздохнул как-то беспомощно Милле. – Да ведь ты же объявил войну всех против всех. Ты разрешил её…       Келас, даже не оборачиваясь, двинул ему рукой по груди, выгоняя из-под ребер воздух и заставляя замолчать, и Милле только тогда понял, что говорил все это вслух.       - Извини. Леннар уже знает?       - Разумеется.       - И что?       Келас усмехнулся, будто и правда нашел в вопросе что-то смешное. В самом деле, что тут скажешь – и что? Что надеется услышать этот полукровка? Что лорд Эррат уже пообещал, что все исправит, и можно не волноваться?       - Ты когда-нибудь разговаривал с эрделойскими идолами? Даже если ты скажешь им, что вот прямо завтра наступит конец мира, и все мы сгорим, моргнут они своими деревянными глазами? Даже пульс не участился.       Милле, поморщившись, потер грудь. Он не видел последней войны. Он родился, когда война уже закончилась. Но он видел шрамы на скалах, раны на земле, видел отрастающие заново леса вокруг Серебряного, видел копоть на древних стенах. И он сам, и некоторые его ровесники росли без отцов, а кто-то и без матери, и в отличие от него никогда больше не обрели их вновь. Он рос после войны, ощущая это «после» едва ли не кожей. Именно потому он выбрал стать защитником Серебряного замка и никогда не думал об ином. И именно потому в свое время, едва только появилась возможность заключить с Мирией длительный и крепкий союз, он схватился за эту возможность и помог довести дело до конца.       На его плечо легла тяжелая теплая рука. Перед ним стоял Леннар. На балконе кроме них троих уже никого не осталось.       - О чем задумался, Насмешник?       - О шутках Высших.       - Рад, что ты пришел так быстро. У меня к тебе дело.       - Рад, что ты жив, - откликнулся Милле без улыбки. – И у меня к тебе тоже дело. Только сначала скажи, ты такой спокойный, потому что ничего еще не понял, или потому, что знаешь, что надо делать? Ты заглядывал в Будущее? Что оно тебе говорит?       - Она, - привычно поправил Леннар. – Будущее не болтлива, но я и так вижу, что пришло время исполнить мечты Северянина о едином Энвироне под началом Лаара.       - Этого, что ли? – Милле бросил уничтожающий взгляд на Древнего. – Или тебя?       Келас встретил его взгляд спокойно, будто выпад парировал, и на этот раз глаз не отвел.       - Келас Лаар – последний принц Энвирона, законный наследник павшей династии. Разве не хотели вы с Марисом восстановления дома Лааров? Не хотел этого Краарн? Анарион? Разве не об этом спорил с Эльстахом молодой Аруну? Разве над вольной Эльтрой и вольным Гледеном не развеваются черно-алые знамена, означающие, что там не признают иного владыки, кроме тех, что были низложены три тысячи лет назад?       Милле нахмурился. Всё правда. Как ни отказывался Келас Лаар, кузнец из Гледена, от своего предназначения, всегда были эльфы, что верили в него. И он верил. До сегодняшнего дня.       - За эти три тысячи лет ничего не изменилось. Как в прошлый раз его отец развязал в Энвироне гражданскую войну, так и сейчас – этот. Ах, да, Кузнец талантливее. Ему для этого даже корона не понадобилась…       - Полукровка прав, - хмыкнул Келас с усмешкой.       - Полукровка может предложить вариант получше? Вернуть Эльстаха? Короновать Лэрила Арена?       - Нет, - быстро ответил Милле, - Нет других вариантов.       «Есть» - ясно отразилось в одних лишь глазах Древнего, губы даже не дрогнули. Милле вопросительно вскинул брови. Келас подмигнул ему тем глазом, которого не видел Леннар. А вслух сказал:       - Хорошо, Черный Змей, договорились. Я соберу эльфов.