Энвирон: Чужое сердце

      Священное Ущелье Ветров, Хелла-Рау, уже давно было естественной границей между землями Версаев и Хелаев. Близ Ущелья никто не селился, тут царили духи. Ночами ущелье наполнялось воплями, шепотом, невнятными словами на непонятном языке. На ночь даже животные старались покидать это место. Ветер и дожди разрушили часть скал, и со дна ущелья поднимались высокие каменные столбы, похожие на гигантскую древнюю колоннаду. Одна из скал была соединена с краем пропасти тонким, в ширину ступни, каменным перешейком, сверху обманчиво похожим на мостик. Если бы Айари и Ксид были невесомы, у них был бы шанс пройти по осыпающимся камням. Но каждый обитатель замка Версару знал, что ступать туда опасно и что десятки смельчаков присоединились к предкам, рискнув совершить невозможное.       Айари сидел неподвижно спиной к опасной тропе, по которой одни духи ведают как они с лекарем прошли в одну сторону. Ксид лежал прямо на камнях, положив голову на руки, и как будто спал. Ветер трепал его волосы цвета палой листвы, закидывал их ему на лицо, но Ксид не сделал ничего, чтоб поправить пряди.       Меж камнями на самом краю обрыва торчал, посверкивая искусной рукояткой, нож седой стали – личное оружие Айари, нож-сестра. Джамарр тихо и коротко выдохнул. Никто не мог надолго разлучить авонца с его седым клинком. Значит, Айари должен вернуться…       - Смотри, что это!       Амрая соскочила с коня и кинулась к ножу. Теперь только Джамарр заметил, что к его рукояти тонкой цепочкой был прикреплен перстень наследника Версари. Он не успел остановить дочь, не успел предостеречь её, как Амрая схватила нож – и, разумеется, тотчас поранилась. На камни брызнула черная кровь тяжелыми крупными каплями, а нож, выскользнув у неё из рук и звякнув по камням, будто бы насмешливо хмыкнув, упал в пропасть. Перстень с зеленым камнем остался под ногами Амраи. Авонка побледнела и отступила.       - Прости, отец…       Но в прощении никто уверен не был, потому что никакая сила не могла бы теперь вернуть из пропасти маленький клинок седой стали, с которым Айари не должен был разлучаться надолго.       Джамарр будто не услышал её, и будто не увидел глубокой раны на её руке. Он окликнул Айари, но ветер унес крик. Тогда князь призвал духа и послал его на разведку. Дух вернулся, но не принес ничего нового: молодой господин жив, неподвижен, глаза закрыты. Ренна, которую присутствие невидимого духа нервировало, вдруг с удивлением увидела, что князь Джамарр, впервые за все время, потерял свое хладнокровие. В его черных глазах была растерянность, которую он едва мог скрыть от своих слуг и сопровождавших его друзей сына.       Их глаза на мгновение встретились. Впервые за долгое время губы Ренны чуть дрогнули, готовые улыбнуться, так невыносимо-прекрасен был Джамарр, как и прежде, как всегда.       - Иди ты. Верни его. – Он кивнул ей в сторону каменной тропы тяжелой, с огромными роскошными рогами, головой.       Ренна ступила на камни. Под ней была пропасть, дно которой уже затерялось в вечерней тьме. Страха не было. Было уверенное понимание, что ей не исполнить приказа. Три осторожных шага - камни посыпались из-под ноги. В один прыжок Ренна вернулась к началу тропы.       - Я упаду, мой господин. Прикажи иное.       За спиной князя зароптали, загудели, возмутились, но Джамарр даже не удостоил их взгляда. И в глаза Ренны он мог больше не заглядывать. Он и так знал, что если бы её смерть могла вернуть ему сына, она бы ни минуты не сомневалась. Он заглядывал в её серые глаза много раз и раньше, он знал – она умрет за его улыбку, за его взгляд, по одному его слову. Но если она говорит, что ей не исполнить приказа, значит, так оно и есть. Он и так знает, смертному нет здесь дороги. А ему не нужна её глупая смерть, ему нужно вернуть сына, быть может, уже попавшего под власть духов.       Рука в черной перчатке стиснула рукоять меча. Он знал цену, которую ему придется заплатить за возвращение Айари, это было совсем не дорого. Просто неприятно, очень. Он повел рукой, призывая слугу.       - Поторопи, пусть скорее доставят сюда пастуха Ильма и служанку Халь… Элль. И поживее. Ветер усиливается.       И солнце садится, - подумал он про себя. Пальцами коснулся подбородка Ренны и взглянул в её глаза – в последний раз.