Gemini

      Азари лежала у подножия винтовой лестницы, распластанная, словно морская звезда. Морская… Мадьяр невесело усмехнулся. Взгляд юноши был прикован к кровавой луже, неспешно растекающейся под головой Элпиды Изаон. Темно-сиреневая - как ночное небо над Иллиумом, как воды Всеобъемлющего океана Кахье. Дрелл спустился на одну ступеньку и замер, напряженно вцепившись в перила. Подол платья Элпиды треснул до самого бедра, обнажил стройную лазурную ногу в порванном чулке. Одна щиколотка была неестественно вывернута — похоже, она сломала ее во время падения; сиреневая лакированная лодочка скалилась сломанным каблуком. Вторая туфля валялась чуть поодаль, рядом со шкатулкой. Из ее обитого бархатом нутра в беспорядке высыпались драгоценности, в большинстве своем аляповатые и безвкусные. Элпида опаздывала, торопилась, выбирала украшения на бегу… Мадьяр сошел еще на одну ступеньку ниже, ощущая кисловатый привкус во рту; все тело дрелла сковала неодолимая вялость, колени подкашивались. Она мертва. Покойница ничего ему не сделает. Просто подвернула ногу, сорвалась с лестницы и свернула шею. Юноша тут не причем.       Это не первый мертвец, которого он видит.       Но почему же тогда так дурно?       Мадьяр затаил дыхание, осторожно переступая через тело приемной матери. Они с братом прожили с ней почти год, но ни он, ни Маир ни разу не назвали ее «мама». А вот Элпида, напротив, все сюсюкала над ними, целовала без конца, особенно перед посторонними. Таращила свои зеленые глазищи и хлопала ресницами, глупо улыбаясь. А теперь ее глаза напоминали кусочки застывшего желе, а улыбка обратилась неровными разводами помады. Не глядя на мертвую азари, юноша поднял с пола туфлю, глянцево поблескивающую, будто облитую сиропом. Элпида любила яркие цвета, и квартира была ей под стать. Темно-красные кожаные диваны, синий ворс ковра, лимонно-желтые шторы на окнах, стены украшены рисунками розовых тессианских орхидей, а по потолку точно рыбки-луны и беланские медузы лавируют меж кораллов. Вот к этому явно приложила руку Мелитта, она куда более спокойна, чем Элпида… которая сегодня успокоилась навсегда.       Склизкий ком подкатил к горлу, обжигая язык горькой желчью. Мадьяр сплюнул прямо на обожаемый ковер Элпиды, вытер губы ладонью. Ее близнецы планировали убрать первой, но теперь и руки марать не придется, мамочка и сама прекрасно справилась со своей смертью. Дрелл покрутил туфлю в руке, сжимая в пальцах тонкий каблук, опустился на колени возле груды украшений. Бижутерия, настоящие камни, жемчуга — все вперемешку. Ну, мадам Изаон они точно больше не пригодятся, а вот Мадьяр не прочь получить звонкий кредит за пару-другую побрякушек. Юноша поднес к глазам ожерелье из пяти нитей светло-серого жемчуга, перекатывая их перламутровую гладкость между пальцами. За это можно получить немало, мамочка как-то хвасталась Маиру, что это подарок Мелитты на их первую годовщину. А на вторую — антикварная брошь с искусственным янтарем, внутри которого застыла капля крови Мелитты. Ну, с фантазией у азари точно все в порядке. Дрелл потянулся было к широкому серебряному браслету, как внезапно его слуха коснулся шум, доносящийся с кухни.       Юноша медленно выпрямился, сжимая в кулаке ожерелье, не заметив, что некоторые горошины жемчужин посинели от крови Элпиды. Звенящая немота начала растекаться от колен к ступням, ноги будто свинцом налились. Едва отступившее напряжение вновь нахлынуло на дрелла, точно приливная волна. Он узнал легкие шаги Мелитты, ее голос — она напевала популярный сингл из «Бласто: Вечность навсегда». Наставник Донат на дух его не переносил, считая, что киношный образ ханара позорит всю их расу, но Маир и Мадьяр смотрели его фильмы ночью тайком, прячась под одеялом. Дрянной, признаться, боевик, но Лазурная Звезда была горяча. Навязчивый мотивчик звучал почти в каждом кафе и магазине, а в это мгновение — и на кухне в квартире Элпиды и Мелитты Изаон.       Вторая цель близнецов была еще жива.       Она стояла спиной к юноше, гремя посудой. Бледно-желтый узор на ее шее разбегался небольшими пятнышками, шел тонкими полосами вдоль хрящевых отростков на голове. Мелитта моложе Элпиды, недавно вышла из стадии девы, но более серьезная, собранная. Честная. Никогда не лицемерила, изображая нежную любовь к близнецам. И Мадьяр был ей за это благодарен. Как и за то, что именно она уговорила Элпиду не разлучать их с братом.       — Доброе утро, — сухо промолвила Мелитта, не оборачиваясь. Полупрозрачная рубашка, небрежно наброшенная азари на плечи, не скрывала ее тело от взгляда дрелла. Округлые плечи, тонкая талия… вид и со спины неплохой, а спереди, верно, еще лучше. — Ты один? Твой брат к нам не присоединится?       — Нет, — хрипло выдавил Мадьяр, нервно дернув головой, — Маир спит еще.       — О, так ты Мадьяр, — азари повернулась, и юноша не сдержал разочарованного вздоха — рубашка Мелитты от шеи до линии талии была вышита тессианскими розами. Теперь только догадываться, что там у нее под этими зарослями. — Составишь мне компанию, раз Маир спит? Элпида, наверное, уже на работе. Без нее ну никак не могут продать церемониальные шлемы батарианцев и… — она умолкла, держа перед собой джезву, ее прозрачно-лавандовые глаза чуть расширились. Мелитта оперлась на стол, недовольно поджав губы, и Мадьяр физически ощутил ее взгляд на своих пальцах, которыми он сжимал ожерелье Элпиды.       — Откуда оно у тебя? Элпида опять оставила шкатулку внизу? — азари печально усмехнулась. — Положи его на место, я потом уберу. Вечно она все раскидывает, — мамочка номер два еще не знала, что первая мамочка уже упорхнула к Богине. Предчувствие недоброго липким холодом обволакивало сердце дрелла, легкие болезненно сдавило. Мелитта думает, что вечером они поужинают вместе, а после пойдут в оперу… вот только по театрам с мертвецами не ходят.       — Да что с тобой? На тебе просто лица нет, — женщина шагнула к юному дреллу, приподняв уголки губ в легкой улыбке, которая мгновенно спорхнула с ее лица. Вязкая фиолетовая капля сорвалась с жемчужинки и разбилась об пол. Прозвучало громко, как выстрел, а испуганный выдох азари, напротив, тихо, на грани слуха. Мелитта оттолкнула приемного сына, опрометью кинулась в гостиную. Ее сдавленный крик незримым клинком ударил Мадьяра в грудь.       — Нет, Богиня, нет, нет!.. Элпида, любовь моя… ты меня слышишь?.. Сколько крови… Мадьяр! Мадьяр, вызывай медиков!.. — ее голос захлебнулся в рыданиях. Азари сидела на полу, прижимая к себе тело своей жены, баюкала ее, ладонями вытирая с ее лица кровь. — Помоги мне!.. Ее нельзя оставить так, нужно положить ее на диван. Сейчас, родная, сейчас…       Бросив жемчуга на пол, дрелл осторожно поднял Элпиду на руки. Мелитта бережно поддерживала ее голову, не замечая, что глаза супруги невидяще смотрят в потолок, а кровь все продолжает сочиться из раны. Мадьяру захотелось закричать, мысли лихорадочно метались в голове. Какого черта он делает?! Элпида давно уже труп! Сейчас вызовут медиков, потом службу безопасности, они начнут шерстить документы и… это несчастный случай, всего лишь несчастный случай, «восхитительная дева» сама виновата. Бешеное биение сердца отдавалось в ушах барабанной дробью, заглушив завывания Мелитты и стремительные шаги по лестнице.       — Что происходит?! Мадьяр?.. — Маир резко остановился, судорожно переводя дыхание, недоуменно моргал обеими парами век. При виде близнеца юноша несколько успокоился, но их приемная мать с плачем бросилась к старшему из братьев.       — Помоги!.. Элпида, она… она не отвечает мне!.. Вызовите… вызовите кого-нибудь, ей еще можно помочь! — слезы катились по щекам азари, она металась между дреллами, задыхаясь от плача. Мадьяр прижимал к себе тело приемной матери, пока Мелитта билась в объятиях Маира.       — Тише, — юноша привлек женщину к себе, осторожно убрав тонкие, замаранные фиолетовой кровью пальцы со своих запястий. — Не волнуйтесь, все будет хорошо.       — Нет!.. Элпида… — азари рванулась к жене, когда рука Маира обвила ее горло, а ладонь сжала нижнюю челюсть. Резко хрустнуло, и Мелитта тряпичной куклой рухнула на пол, раскинув окровавленные руки. Чистая работа, и как все символично — обе возлюбленные умерли от перелома шеи. Элпида бы точно оценила. Мадьяру показалось, что кривая пародия на улыбку на застывшем лице Элпиды стала шире.       — Какого черта ты творишь?! — рявкнул Маир. Темная чешуя бровей сошлась над переносицей, брат стиснул зубы до желваков, заходивших под черно-синей кожей. У Мадьяра судорожно подвело желудок, невольно он крепче прижал к себе холодеющее тело азари. Он был весь в крови приемной матери, но не видел ничего, кроме ярости во взгляде близнеца.       — Ты должен был убрать ее по-тихому, а не оказывать первую помощь трупу. Отпусти ее уже, Мадьяр. Ты весь в крови.       Юноша вздрогнул, покорно разжав руки, роняя Элпиду рядом с Мелиттой. Лиловые пятна темнели на футболке, кляксами рассыпались по свинцово-серой чешуе рук, солоно и остро пахло кровью. Мадьяру казалось, что этот запах въелся в его кожу вместе с кровью приемной матери, что ему никогда их не отмыть. Он лихорадочно обтер ладони о штаны.       — Проклятье… я не хотел! — отчаянно выпалил он, попятившись. — Элпида сама с лестницы навернулась, побежала на своих каблуках, но споткнулась, а когда Мелитта начала кричать… я растерялся, понимаешь?! Запаниковал, и…       — И решил, что мертвая мамочка спасет тебя от злых копов? — Маир перешагнул через мертвых азари, подтолкнул брата к дивану. Мадьяр втянул голову в плечи.       — Ты ведь не расскажешь наставнику Донату, верно?       — Ханар меня заботит сейчас меньше всего. Куда больше волнует, что теперь делать с этим, — дрелл кивнул в сторону мертвых супругов Изаон. — Кто напортачил, тот и смывает кровь, братец, а потом расчленяет трупы в ванной и герметично упаковывает, — Маир стянул с младшего брата испачканную футболку, и Мадьяр порывисто схватил его за руку. Юного дрелла трясло, в висках стучало.       Наставники дали им несколько поблажек, это ведь первое задание близнецов. Им дали почти полгода, чтобы подобраться к целям, все подготовить… и он едва все не испортил.       — Ладно, расслабься. Расчленять не обязательно, — Мадьяр глянул на брата исподлобья. Надо же, еще шутить умудряется. Маир всегда действовал отточено и быстро, не нервничал, а, напротив, становился серьезным, собранным. Чему младший из близнецов завидовал до рези в висках. Маир свернул приемной азари шею так, что она даже пикнуть не успела, наверняка, он отлично бы справился один. Без близнеца, который запаниковал и не пустил весь заказ варрену под хвост!       — Не переживай. Все будет нормально.       Широкие ладони Маира сжали плечи юноши, прижался лбом ко лбу брата. Уголок рта Мадьяра саркастически дернулся. Он хотел отстраниться, но близнец не позволил.       — Ты слышишь меня? Все хорошо.       — Ага… я по уши в крови азари, едва не позволил цели вызвать охрану и медиков, и здесь всюду наши следы. Я чуть все не запорол, а ты говоришь, что все будет хорошо?! Проклятье, Маир!..       — Успокойся, — ровно произнес юноша, и Мадьяр резко умолк. Непроницаемый взгляд зеленых глаз брата точно зажал ему рот. — Ты запаниковал. Бывает.       — Бывает?! Да черта с два! — рявкнул дрелл прямо в лицу брату, и голова его мотнулась в сторону от хлесткой пощечины. Маир ударил его той же рукой, которой отобрал жизнь Мелитты. Щека горела, язык защипало от крови. Мадьяр с присвистом выдохнул сквозь зубы, до хруста суставов сжал кулаки. Виноват, заслужил… но до тупой боли в груди, до ломоты в пальцах хотелось ответить ударом на удар. Раз больно одному — больно и другому. Но знал, что никогда не позволит себе поднять руку на близнеца.       Это ведь его брат, его тень. Его вторая половинка.       Но очень часто именно Мадьяр ощущал себя тенью Маира.       — Тебе нужно в душ, — рокочущий голос брата-близнеца теперь звучал мягче, но без оттенка стыда или вины. — Иди, а я пока здесь приберу. Мы здесь не задержимся.       — Как скажешь, босс, — едко бросил Мадьяр, вставая. Маир отправил младшего братца-нытика умываться, а то вдруг он еще где-нибудь напортачит! Ну и плевать, пусть он сам с тушами азари возится. Юный дрелл думал, что Маир спрячет куда-нибудь тела, уберет окровавленный ковер, чтобы в квартире не осталось и следа трагедии, но вместо этого юноша подтащил трупы к подножию лестницы и принялся собирать украшения. Согласно уставу, из дома цели не должно пропасть ничего, что может привести к исполнителям или заказчикам. Кредиты за парочку симпатичных побрякушек помахали Мадьяру на прощание и умчались в далекие дали.

***

      Ванная резала глаза перламутровой белизной, юноша даже зажмурился на мгновение. Словно переступил порог и попал на Новерию. Оставив одежду скомканной валяться на кафельном полу, Мадьяр шагнул под душ, тяжело оперся рукой на стену. Вода, стекая по свинцово-серой чешуе, приобрела бледно-сиреневый оттенок. Дрелл меланхолично наблюдал, как нити крови Элпиды, закручиваясь спиралью, уходят в водосток. Тревоги, напряжение, звенящие осколки былой паники — все уходило вместе с водой. Мадьяр подставил лицо упругим искристо-серым струям, ловя ртом капли. Дело почти сделано. Брат прав — нужно успокоиться. Это их первый контракт, но далеко не последний. Мадьяр покачнулся и едва не упал, когда Маир чуть потеснил его, вставая под воду.       — Ты что, уже все?.. — младший растерянно моргнул вторыми веками. Брат молча кивнул. Смотреть на него все равно, что в зеркало глядеть — у обоих черная чешуя рисовала на руках и вдоль ключиц тонкие полосы, которые, переплетаясь, спускались на грудь, а еще одна, широкая, шла по голове вдоль гребня и по позвоночнику. От Маира веяло спокойной уверенностью, которая несколько уняла волнение Мадьяра. Старший брат всегда прав, всегда поможет и защитит. А младший… младший всегда рядом. Двое против целой вселенной.       Мадьяр строптиво передернул плечами, оттолкнул руки близнеца. Маир решительно развернул брата к себе.       — Вода всей крови не смоет, — заметил он, намыливая мочалку. Пышная розовая пена пахла тессианской глицинией, — она успела подсохнуть, и много осталась под чешуей. Позволь…       — Отвяжись, я сам, — Мадьяр потянулся было за мочалкой, Маир толкнул его к стене и, не дожидаясь возражений, начал тереть плечо брата. Дрелл отвернулся, безмолвно признавая поражение, вытянул руку, чтобы близнецу было удобнее его мыть. Юноша прислонился спиной к стене, прикрыв глаза, его немного клонило в сон. Близнец водил мочалкой по его руке, особое внимание уделив пальцам, прошелся по груди, спустился к животу, принялся за вторую руку. Маир вертел младшего брата как куклу, поворачивал, ставил под струи душа, вновь растирал и намыливал. Руки близнеца окончательно прогоняли напряжение, Мадьяра разморило от горячей воды, он даже умудрился задремать на короткое мгновение, но когда брат бесцеремонно шлепнул намыленной мочалкой ему по лицу и принялся яростно тереть, юноша сдавленно захрипел, поперхнувшись пеной.       — Ты!.. какого черта?! — Маир, не слушая возражений, увлеченно намыливал лоб, нос, щеки брата, а тот брыкался и все норовил выскользнуть из хватки дрелла. Близнец навалился на него, пригвоздив своим весом к стене, крепко обхватил одной рукой за талию, и мочалка переместилась на шею, Мадьяру пришлось запрокинуть голову. Прохладная эластичная кожа будто раскалилась от воды и собственнических прикосновений брата. Мадьяр обхватил Маира за шею, склонил голову ему на плечо. Мочалка скользнула по его ребрам к бедру и замерла. Близнецы стояли так, может, минуту, а может, и час. Единая душа, разделенная на два тела, один не может без другого. Мадьяр вздрогнул, когда по его боку прошлась не мочалка, а пальцы брата.       — Успокоился? — выдохнул Маир ему в ухо. Вторая ладонь старшего погладила выступающие позвонки, бугрящиеся мышцами шероховатую кожу. Мадьяр неосознанно прильнул к брату теснее.       — Я в норме, — прогудел юноша в плечо близнеца. Некстати вспомнилось, что на Рахане, давно, еще до прихода ханаров, если рождались близнецы, то одного убивали. Истинное дитя только один, а второй — притворившийся им демон, бездушное отражение. Чаще избавлялись от того, кто родился вторым… Мадьяр не представлял своей жизни без Маира, как и Маир — существование без младшего брата. Лишиться близнеца все равно, что наполовину умереть…       По оголенным нервам словно разряд тока пробежал, когда рука Мадьяр ощутил, как что-то твердое прижимается к бедру.       — Ты не против, если я сделаю воду чуть прохладнее? — невозмутимо осведомился Маир, однако, не размыкая объятий. Мадьяр не ответил. Он просунул руку меж их прижимающимися друг к другу телами, погладил костяшками тугой живот брата. И вздрогнул, ощутив пальцы близнеца на своем члене.       — Т-ты… Маир, ты чего?.. — дрелл сдавленно всхлипнул, вжался спиной в стену. Колени подкашивались, приятная немота растеклась по пальцам, а низ живота пронзило тупой болью. Мадьяр часто моргал внутренними веками, силуэт брата несколько расплывался, в ушах грохотало отчаянное сердцебиение. Юноша, зажатый между старшим братом и стеной, будто балансировал в воздухе. Льющаяся на него вода вдруг показалась ему просто ледяной, а в немигающем взгляде Маира он увидел отголоски собственного желания.       С губ братьев сорвался протяжный стон, стоило Маиру обхватить пальцами их члены. Он осторожно провел ладонью вверх-вниз, и Мадьяр двинул бедрами навстречу его руке. Продолжая обнимать своего близнеца за шею, младший положил руку на их прижатые друг к другу члены. Братья переплели пальцы и, не отпуская взглядов друг друга, начали синхронно двигать руками. Через мгновение Мадьяр уже задыхался, отчаянно толкаясь в ладонь Маира. Брат глухо порыкивал, упираясь свободной рукой в стену, дышал глубоко и редко, несильно куснул Мадьяра за шею. Нервы натянуто звенели, острые запахи близнецов тесно переплетались, перебивая даже сладость аромата геля для душа и пряный отголосок крови азари. Мадьяр дрожал. Такого они раньше не делали, никогда, все было у них общим кроме этого. А сейчас… разорванная на двое личность может соединиться по-настоящему.       Мадьяр подался вперед, скользнул языком в приоткрытый рот брата, но Маир круто отвернулся, избегая поцелуя. Крепко и жадно сжал пальцы, вынуждая брата выгнуться и до крови прикусить губу.       — Помнишь… Элпида ввалилась в ванную, когда ты принимал душ?       — Я… — мысли рассыпались, смысл слов старшего брата ускользал от него. Дыхание обожгло влажную эластичную кожу на шее, Мадьяр поджал пальцы на ногах, чувствуя, как близнец собирает губами капли воды, но тут же охнул, когда он чуть прихватил кожу зубами. — Ну… да. Она еще пялилась… спросила, не хочу ли я, чтобы мамочка меня искупала, а потом засмеялась.       Дрелл резко отстранился от младшего брата, почти грубо развернул его лицом к стене. Юноша прижался щекой к нагревшемуся кафелю, Маир перехватил его руки, поднял их над головой. Чуть шершавая ладонь сжала член Мадьяра у основания, провела по всей длине, пальцы погладили рельефную головку. Мадьяр умоляюще заскулил, невольно потираясь задом о пах близнеца.       — Да, я слышал ее смех, — Маир впился пальцами в бедро брата. — А вот она не слышала, как я подпиливал каблуки у ее туфель.       Мадьяра окатило холодом от слов брата, дрелл задрожал, бессознательно царапая ногтями скользкую гладкость кафеля. Напряженный член Маира уткнулся между ягодицами, скользнул вдоль мягкого зада. Мадьяр внутренне сжался, чувствуя себя беззащитным. Но разве нужна ему защита от брата-близнеца?       — Никто не встанет между нами. Брат… — прорычал Маир, одновременно дроча Мадьяру и растягивая пальцами тугой вход. Младший знал, что будет больно, прогнулся в пояснице, подставляя себя старшему, шире развел ноги. Маир действовал неторопливо, но Мадьяр больше не мог ждать. Когда головка члена дрелла коснулась чуть растянутого колечка мышц, юноша рванулся ему на встречу, насаживаясь, и сипло взвыл от боли. Маир приглушенно выругался.       — Вечно ты торопишься…       — Теперь мы одно целое, — Мадьяр бледно улыбнулся. Брат заполнил его всего, было даже страшно шевельнуться. Он в полной власти Маира. Близнец чуть отстранился, двинул бедрами, исступленно двигая рукой по члену младшего брата. Мадьяр уткнулся лбом в стену, силясь расслабиться. Маир насаживал его на себя, но удовольствие постепенно перекрывало боль. Чувствуя член близнеца в себе, Мадьяр ощущал себя целым. От губ и рук брата сердце в груди замирало, прикосновения туманили рассудок и дробили волю. Он стал податливым, как глина в руках Маира, на несколько мгновений они стали неделимым надвое. С тихим стоном Мадьяр выплеснулся в ладонь брата. Перед глазами мелькали разноцветные круги, в ушах звенело, а в голове царила блаженная пустота. От рокочущего стона старшего брата, прозвучавшего за спиной, можно было кончить еще дюжину раз.       Часы обращались минутами, сознание постепенно прояснялось. Неумолимая реальность рухнула на голову Мадьяра гранитной тяжестью. Мертвые азари ждут их на уделанном полу гостиной, а наставникам не терпится узнать о результатах проделанной работы.       — В кладовой есть канистра с горючим и несколько бутылок жидкости для розжига, — голос Маира звучал надтреснуто. Он по-прежнему находился внутри близнеца, вязкие светлые потеки вода уносила вслед за фиалковой кровью Элпиды. — Собери только необходимое и выходи через черный ход. Огонь не оставит следов.       Мадьяр бросил на старшего брата взгляд через плечо. Большие блестящие глаза Маира были совершенно пьяными. Юноша растянул губы в улыбке, блеснув ровными зубами.       — Как скажешь, босс, — и игриво моргнул внутренними веками, заставив уголки рта старшего брата дрогнуть.