В объятиях пламени

«— Вы гляньте, наша малышка снова читает глупые книжки, — светловолосый юноша подходит к девочке, сидевшей поодаль от всех, где-то в глубине читального зала. С задирой было ещё несколько ребят. Они улыбались. Злые ухмылки расплылись по их лицам – каждый был рад наблюдать, как их главарь издевается над беззащитным ребёнком. Всё они были старше, больше, потому и считали, что имеют полное право измываться над девочкой, что не могла ответить, хотя раньше всегда пыталась. Она поняла, что всё бесполезно, это лишь сильнее раззадоривало их. Жалобы превратили бы её жизнь в кошмар, хоть ей и казалось, что взрослые обо всём знали. Иуоо – так называли главаря товарищи, вырывает книгу из рук девочки. В миг красочная обложка рассыпается на множество маленьких кусочков, превращаясь в конфетти. За считанные секунды от книги остались лишь отрывки строк и картинок. Читальный зал наполняется громким, злостным смехом. Девочка съежилась, ощущая себя виновницей порчи. Она была уверена, что задира скажет, что это она испортила книгу: в порыве злости или из вредности. Девочка уже давно не ждала помощи – знала, что никому нет до неё дела, знала, что никто не скажет хулиганам, что обижать младших не хорошо и не правильно. — Какая же ты жалкая, Ки-ë-ко, — по слогам произносит имя, словно плевок. — Неудивительно, что тебя сдали сюда: такое ничтожество никому не нужно, — громкие слова, словно острие врезались в память, оставляя глубокую рану. — Ты ведь даже не можешь дать нам отпор. Если и выйдешь отсюда, тот вряд ли выживешь в мире. Тебя загрызут первые же собаки, — один из дружков главаря резким движением дергает стул, на котором сидела Киëко. Она с грохотом падает на пол, поднимая в воздух «конфетти» книги. Девочка едва сдерживает слëзы. Насмешки, неприятные слова, грубость, издевки – всё это оставалось в памяти девочки. Она впитывала всё, подобно губке. Сознание ребёнка, особенно в столь юном возрасте, подвержено внешним порывам и влиянию. В такие дни девочке казалось, что даже в Аду лучше, ведь там были настоящие демоны и черти, а не люди, скрывающие своё истинное лицо за маской». В больничную палату, сквозь жалюзи, проникали последние лучи вечернего солнца. Прохладный воздух проникал в белую комнату через приоткрытое окно. В воздухе ощущался неприятный запах хлорки, стерильных бинтов и различных мазей. «Это всего лишь кошмар…» — тяжело дыша, девушка, лежавшая на кровати, приоткрывает глаза. Яркий свет ламп, одна из которых мигала с небольшой периодичностью, издавая ужасный треск, ударил в глаза, отчего девушке пришлось вновь прикрыть веки, дабы привыкнуть к свету. С трудом давались и движения: всё тело словно было опутано тугими верёвками, но это не помешало девушке принять сидячее положение. Киёко не могла вспомнить, что произошло и почему сейчас она находится в больнице - все воспоминания напрочь были стерты из памяти. Малейшие попытки восстановить события последних дней вызвали лишь головную боль. — Ты уже очнулась. Как славно! — приятный мужской голос эхом разнёсся по пустой комнате. Мужчина, сидевший в дальнем углу комнаты, услышав шорох, обращает внимание на пришедшую в себя девушку. Подойдя к койке, мужчина сел на стул, стоящий рядом, позволяя девушке лучше рассмотреть его. По черному пальто, серебряным пуговицам, которые слабо поблёскивали от света лампы, и соответствующему значку, шатенка поняла, что рядом с ней находится экзорцист. — Не беспокойся, всё хорошо, — так же спокойно продолжал говорить мужчина, наблюдая за реакцией Киёко, которая продолжала изучать его. — Мы находимся в больнице, пока твои показатели не придут в норму, будешь находиться здесь. Тебе повезло — ты… пострадала меньше всего,  — экзорцист запнулся, будто осознав, что говорит лишнее, но, невзирая на это, его речь оставалась размеренной. Он понимал, что сейчас не стоит напрягать девушку. Киёко не говорила ничего, лишь молча наблюдала за экзорцистом, что сидел рядом с ней. Хотару не понимала, к чему была нужна вся фамильярность и вежливость. Не привыкшая к такому отношению, она не знала, что ответить на слова, сказанные мужчиной.Сколько времени прошло с тех пор, как она оказалась в больнице? И что произошло, раз делом занимаются экзорцисты? От затянувшейся тишины, шатенке стало казаться, что белые стены лишь сильнее давят, угнетают. Секундная стрелка раздражала своим быстрым тиканьем, от чего голова начинала болеть ещё сильнее. Куда-либо деть часы или же вообще остановить их было невозможно, потому приходилось терпеть этот отвратительный звук. — Где моя кошка? — прерывая тишину, внезапно спрашивает Хотару, подняв взгляд на мужчину. — Где она? С ней всё в порядке? — во второй раз голос девушки прозвучал куда громче, что застало собеседника врасплох. Мужчина растерялся от вопроса девочки, от чего не смог сразу дать необходимый ответ. Хотару, преодолевая тяжесть в теле, пытается встать с кровати. Она судорожно осматривает палату, в поисках своего питомца. Лия – так звали кошку – мирно спала на мягком лежаке в углу комнаты; рядом стояло две миски: одна с кормом, другая с водой. Девушка, ступив босыми ногами на пол. Приняв помощь мужчины, Киёко приближается к кошке, которая проснулась, почувствовав приближение. Потеревшись о ноги хозяйки, питомец заурчала, запросившись на руки. Девушка охотно подняла Лию, поглаживая по мягкой шёрстке. — Вижу, вы с этой красавицей очень близки, — голос мужчины заставил отвлечься. Он был рядом, готовый в любой момент поддержать Хотару, если понадобиться. — Прости, я так и не представился — Ючи Такео, — блондин мягко улыбается, показывая, что он настроен дружелюбно. — Пол холодный, советую вернуться обратно в кровать, — только сейчас шатенка ощущает холод кафеля. В палате было холодно – форточка была открыта несколько часов, чтобы в помещении был свежий воздух. Кивнув, Киëко возвращается к кровати, взяв питомицу с собой. Кошка не прекращала урчать. Мужчина, зная, что девушка из детского дома, не стал лишний раз трогать её, понимая, что в большинстве случаев многие дети лишены доверия, поэтому вряд ли примут помощь. Прохладный воздух приводил мысли в порядок, отгоняя головную боль. Было комфортно. Холод лучше, нежели духота, которая всегда клонит в сон. — Вы ведь экзорцист, верно? — словно у себя самой спрашивает Хотару, присаживаясь на край кровати. — У вас и без меня должно быть много дел. Почему вы здесь? — слова девушки звучали резко, грубо, она всё ещё не понимала, с чем связана эта доброта по отношению к ней. Почему именно этот человек беспокоится о ней, а не кто-то другой? — Верно, дел у меня и вправду много… Но с недавних пор ты являешься частью моих обязанностей, — Ючи присваивается обратно на стул, дабы быть наравне с девочкой. — После произошедшего мне разрешили взять тебя под опеку. Если демон, совершивший подобное, преследует определённую цель, он может вернуться, узнав, что остались выжившие. Я поговорил с начальством, дали добро. Хотелось, чтобы ты ты была в безопасности. «Опекун? — девушка дрогнула, услышав об этом. Долгие годы Киëко мечтала о том, чтобы её забрали из детдома, но это произошло лишь после таинственных событий, о которых никто не сообщает. — Всё лучше, чем там…» — девушку не покидало странное чувство, будто всё было неправильно. Но выбора не было, поэтому стоило согласиться на новую жизнь. — Ещё мне подумалось, что тебя заинтересует моё предложение, — Ючи на мгновение замолкает, словно обдумывая последующие слова. — Раз ты стала свидетелем демонической силы… то, я посчитал, что тебе будет интересно обучение в Академии Истинного креста,, — на долю секунды экзорцисту показалось, что в глазах шатенки промелькнули огоньки азарта, словно девушку и вправду заинтересовала подобная идея. — Академия для экзорцистов? — спрашивает девушка, но вопрос был лишь уточняющим, ведь она ни раз слышала об этом месте и многое знает о том, чему и кого там обучают. — Я ничего не знаю. Как я смогу там обучаться? — очередной вопрос не заставил себя ждать. Образование девушки было не лучшим: в детском доме обучали лишь основам, многое приходилось узнавать самой. — Те, кто хоть раз были связаны с демонической силой и видят демонов, могут попробовать стать экзорцистами, — Такео заговорил серьёзно, не сводя с подопечной взгляда. — Я не настаиваю. Это лишь твоё право, Киëко, — девушка была озадачена. Я впервые предоставлялся выбор, о котором ранее она не могла даже мечтать. — Для большего понимания, я принёс некоторую литературу – можешь ознакомится, если хочешь, — на прикроватной тумбе стояла стопка книг, некоторые из которых были довольно потрепанными. — Но разве у тебя нет желания надрать зад демону, Из-за которого пришлось оказаться в больнице? — мужчина рассмеялся. В его словах Хотару не слышала ни подвоха, ни фальши, хотя уже имела опыт различать это. Он действительно был искренним с ней. — Отдыхай. Ответ можешь дать чуть позже, как будешь готова. Мужчина покинул палату, оставляя Киёко наедине с питомцем и мыслями. Шатенка не знала, как поступать: предложение было заманчивым, экзорцисты, новая жизнь – возможность начать всё с чистого листа, но мысли о том, что всё может пойти наперекосяк не покидали её. — Мы ведь ничего не теряем соглашаясь на это, верно? — интересуется Хотару у кошки, мирно лежащей посреди кровати. Чёрная красавица в ответ лишь громко мяукнула. Шатенка же сочла это положительным ответом. — Терять уже точно нечего. Девушка гладит кошку по холке – это всегда успокаивало и позволяло привести мысли в порядок, питомица каждый раз радовалась новой порции ласки. Лия стала настоящим другом, которого потерять не хотелось, особенно после всего, что им пришлось пережить. Для шатенки ночь прошла быстро: за чтением книг и справочников девушка не заметила как наступило утро. Мягкие лучи утреннего солнца постепенно освещали комнату, от чего, буквально через пару минут, пришлось выключить свет в палате, что всю ночь горел без перебоя. Сквозь открытую форточку стали доносится голоса людей, отправляющихся на работу, учёбу, и звуки машин, приезжавших мимо больницы. Несмотря на то, что здание находилось поодаль от дороги, шум транспорта всё равно был хорошо слышен. Через несколько часов, когда пройдёт время завтрака, начнётся обход палат главным врачом. Кого-то уже сегодня могут выписать, назначая лишь курс лекарств для полной реабилитации, других же оставят ещё на несколько дней, для сдачи и проверки анализов. Киёко искренне надеялась на то, что в ближайшее время сможет покинуть это место. Хоть она и провела здесь не так много времени, но пустота белых стен и отвратительный запах медикаментов, до слёз режущий, сводили с ума, от чего просто хотелось сбежать и как можно дальше. — Доброе утро, Киёко! — в палату, без всякого стука и предупреждения входит уже знакомый девушке мужчина. Блондин был в хорошем расположении духа, что было видно невооруженным взглядом. Он весь сиял, от чего казалось, что его волосы ещё больше отливают белым оттенком. — Рад видеть тебя в… более-менее полном здравии, — Такео осёкся, когда наконец обратил внимание на девушку. Внешний вид подопечной оставлял желать лучшего: тёмные круги под глазами за одну ночь стали ещё больше, что заметно выделялось на бледной коже Хотару. — Я согласна на обучение, — резко выдаёт девушка, смотря на своего наставника. Слова шатенки прозвучали несколько громко, сумбурно, словно она долгое время обдумывала, что именно и как ей следует сказать. — Но я хочу спросить, — продолжает говорить Киёко, неотрывно смотря на Ючи. — Если всё пойдёт не так, как мне хотелось, или у меня не будет получаться, могу ли я отказаться? — её слова звучали будто вызов. Она говорила прямо и сразу, ничего не откладывая на потом. — Хорошо, мне нравится твой настрой, — Такео мягко улыбается девушке, оставляя на прикроватной тумбе небольшой свёрток. Он не хотел давить на девочку тем, что правильно, а что нет. За последние дни она пережила слишком многое, потому делать выборы за неё — самое последнее, что экзорцист мог себе позволить. — Я пришёл забрать тебя. Уговорил глав.врача выпустить тебя сегодня, но при условии, что ты пропьёшь таблетки и будешь обрабатывать раны мазью. Хотару берёт в руки пакет, что принёс мужчина, раскрыв его, девушка замечает в нём некоторую одежду, а также баночку таблеток и тюбик с какой-то мазью. — Если ты готова, то мы можем отправляться сейчас, — экзорцист наблюдает за девушкой, которая с интересом рассматривала упаковку таблеток, словно сомневаясь в том, что это безопасно для её здоровья. Это не удивительно: Хотару столько лет жила в детском доме, что подозревать другого в подставе было обычным делом.

***

— Прости, что не предупредил сразу, — произносит мужчина, останавливаясь возле входа в мужское общежитие. По внешнему виду здания было понятно, что оно заброшено и уже очень давно: потёртые старые стены, пыльные и даже несколько грязные окна, которые не мыли, казалось бы, уже долгие годы. Территория здания давно заросла травой, что было вполне очевидно, учитывая то, что здесь давно никто не живёт. — Надеюсь, что это не станет для тебя проблемой? — спрашивает Ючи, обращая свой взор на девушку, которая осматривала территорию, отмечая, что здесь было достаточно малолюдно. — Нет, самое то, — пожимая плечами произносит Киёко, переступая с ноги на ногу. Девушку словно не волновало, где она будет проживать, главное, что это будет другое место. — Я буду здесь жить одна или же…? — но несмотря на безразличие по отношению к зданию, шатенку интересовал вопрос, есть ли в помещении ещё кто-то. — Ох, нет. Я бы не решился оставить тебя одну в столь большом здании. Если бы здесь никого не было, то стал бы просить место в женском общежитии, — только после слов шатенки мужчина вспоминает, что забыл рассказать подопечной, что проживать она будет не одна. — Здесь уже живут двое: близнецы Окумура. Сейчас они находятся в Академии, но вечером или же завтра с утра вы можете познакомиться. — Тогда, я могу идти? — в очередной раз девушка прерывает тишину, когда поняла, что экзорцисту больше нечего добавить. — У вас, наверное, есть ещё дела, — Киëко не выпроваживала, просто знала, как много дел бывает у экзорцистов. По слухам, у них вообще нет времени на малейший отдых. — Ты очень проницательна, — Такео улыбается, потрепав девушку по волосам. Протянув ключи от комнаты, он собрался уходить. — Спасибо, — громче обычного произносит Хотару, останавливая мужчину. Она благодарила вовсе не за ключ, а за всё, что было для неё сделано за последние дни. Она не была уверена в целях, преследуемых мужчиной, но впервые чувствовала себя в безопасности. — Не стоит благодарности. Это лишь моя работа — защищать людей, — Ючи улыбается, а после уходит. Ничего не сказав, девушка направилась внутрь здания. Пути назад уже не было, повернуть время вспять — невозможно. Киёко надеялась, что не станет жалеть о сделанном выборе, ей хотелось, чтобы с этого дня жизнь хоть как-то поменяла свой ход и желательно в лучшую сторону.