Охота: непристойное испытание

Темнота окутала не только тело, растворяя в себе все, до чего можно было дотянуться взглядом или попробовать на ощупь, но и охватила плотным кольцом сознание, скрывая мысли и чувства, доступные разумному человеку. Безотчетный ужас закрадывался в душу, или в тот расплавленный сгусток жгучей боли, который колотился в груди. Нечто, не поддающееся ни вере, ни разуму, ни чувствам наползало сейчас, заполняя собой все пространство, в котором они оказались заперты. Дин хрипло задышал, вытягивая перед собой трясущиеся руки, тщетно пытаясь избавиться от первобытного страха, терзающего его как адские псы свою жертву. Пытаясь ощутить скрытую мраком пустоту, окружившую его со всех сторон, он застыл на одном месте, боясь пошевелиться. Такое происходило впервые. Последнее, что он помнил перед тем, как очнуться посреди непроглядной темноты, это тошнотворный водоворот, закруживший его и Кастиэля с бешеной силой и швырнувший куда-то в чернеющую пропасть. «Кастиэль!» – две волны страха столкнулись, разрывая плотный эфир. «Что с ним??!!» Как только мысли метнулись к напарнику, липкий ужас ослабил свои щупальца, уступая место отчаянной злости. «Кастиэль! Где ты!? Ну, если…» Дин сам не знал, что хотел сказать этим «если», но ярость, вспыхнувшая при мысли о том, что с ангелом могло что-то произойти, разрезала окружающую темноту кинжальными остриями. Забыв, что минуту назад он трясся от страха, Дин рванулся вперед, и темнота уступила его напору. Серая пелена мутного тумана проложила себе дорогу в навалившемся мраке, постепенно высвечивая окружающее пространство. Теперь было видно более отчетливо что-то похожее на комнату, углы которой тонули в потемках. Дин огляделся, машинально стирая со лба выступивший пот. И с облегчением увидел, что Кастиэль сидит неподалеку на полу, привалившись к чему-то спиной и сжимая голову руками, упершимися в поднятые колени. Оказывается, здесь есть к чему прислониться. Дин быстро подошел к нему и облегченно плюхнулся рядом, откидываясь на невидимую стену. Ангел сидел, не шевелясь. В комнате становилось все светлее. Дин уже ясно видел какое-то подобие мебели и интерьер, напоминающий обычный гостиничный номер. Точно такой же, где они остановились несколько дней назад и откуда совсем недавно отправились на охоту. Но от того, что мрак, наконец, отступил, легче не стало. Вместе со светом появился легкий мерзостный холод, начинающий бить неприятным ознобом. И странное пакостное хихиканье, неслышное, но назойливо звучащее внутри него. Обегая взглядом постепенно вырисовывающееся вокруг окружающее пространство, Дин вдруг понял, что они здесь не одни. Те, на кого они охотились, каким-то образом заманили их в ловушку, и Дин не знал, чего ожидать дальше. Осознание этого наполнило душу неуютными ощущениями. Охотник был зол, растерян и напуган – болезненная смесь эмоций, которая не сулила ничего хорошего ни ему самому, ни кому бы то ни было вообще. Дин сжался, приготовившись к чему-то весьма неприятному, собрав мышцы и волю для предстоящей, как он предполагал, драки. Но ничего не происходило. Только колеблющийся воздух иногда пробегал по лицу, как будто рядом взмахивали невидимые крылья. Просидев так несколько минут, и так и ничего не дождавшись, Дин раздраженно выдохнул скопившееся напряжение и повернулся к ангелу, продолжавшему без движения сидеть рядом. – Кастиэль, – тихо позвал он. Ангел молчал. – Кастиэль, – настойчиво повторил Дин. – Что происходит? На кого мы охотимся? – Он запнулся, оглядевшись вокруг, и нехотя поправился, – Охотились… Ты же ничего не объяснил. Выдернул меня и понеслось… Ангел медленно поднял голову, опуская руки на колени. Синие глаза смотрели выжидающе и в то же время виновато. – Извини, – пробормотал он. – Я думал, мы справимся. Бесконечное терпение и болезненная безысходность, прозвучавшая в голосе, разозлили Дина. Он не собирался сдаваться, даже если ни черта не понимал в происходящем. – Кастиэль! – руки охотника сжали и тряхнули плечи поникшего ангела, сминая и без того потрепанный плащ, мешком обвисший вокруг неподвижного тела. – Просто скажи, что делать надо! Если не знаешь, что делать, объясни, какого хера тут происходит! Сам разберусь! Ангел смотрел прямо в требовательное лицо. Надежда, замерцавшая в глубине зрачков, как будто придавала сил. Коротко выдохнув, он сглотнул и тихо произнес: – Я не знаю… Дин тут же его перебил: – Что?!!!!! Но ангел успокаивающе поднял ладонь и терпеливо продолжил: – Я не знаю, как объяснить понятнее… Дин снова его перебил. Злость не покидала Винчестера, помогая бороться с не отошедшим еще страхом. – Значит, так! Или ты объясняешь мне, что за хрень здесь происходит, и мы находим, как из этого дерьма вылазить, или я просто сейчас лягу здесь и подохну, и разбирайся со своим Армагеддоном сам, понял?! – Понял, – ангел вздохнул, не удержавшись от короткого смешка. Взгляд, которым он наградил охотника, смешал в себе доверие и насмешку. – Понимаешь, – осторожно начал он, – полюсы представлений о единстве грядущего и настоящего смыкаются в границах неверия, которое несет в себе сложность замкнутого круга. Порочного круга. И если его не разорвать, то преодоление невозможно. – Какое преодоление, какие, нах… полюсы?! – от страха не осталось и следа. Дин впивался взглядом прямо в распахнутые синие глаза и уже почти шептал, задыхаясь от злобного хрипа, поселившегося в глотке. Ангел устало вздохнул. – Дин, пойми, сложность мира, материи и духа невообразима. Сущность твоего разума не может выйти за те пределы, которые имеют границы духовной силы. Которые ты сам для себя и устанавливаешь. Оружие здесь ни при чем. Это искажение разума. Твои потаенные мысли. Мы должны победить не их, а самих себя. Вопрос в том, какое испытание мы сможем или…– на секунду ангел замялся, потом продолжил – … или не сможем пройти. И если… – О-о-о-о, – Дин оттолкнул ангела, не дав ему договорить. – Сущность моего разума… Ну, конечно, куда мне! Может еще скажешь, что мне надо дуэль с самим собой устроить? Два Дина Винчестера – не многовато ли для этого мира? Кастиэль опустил взгляд. – Извини, я сам не сразу понял, надо было объяснить тебе раньше. Дин снова схватил его, с силой дернув за ворот плаща, и рывком заставил подняться вслед за собой. – Если ты еще раз заговоришь обо всей этой хрени в таком тоне, я тебя… Что такое? – прижимая ангела к невидимой стене, Дин с удивлением ощутил, как мягкая волна холодного воздуха пробежала по всему телу, сжимая виски, и одновременно освещая пространство еще ярче. Перед глазами мелькнула фосфорическая тень и против воли потянула за собой. Дин отпустил Кастиэля и развернулся вслед за промелькнувшим видением. Белесый туман проплыл к противоположной стороне комнаты и медленно сформировался в знакомую фигуру. Раскрыв рот, Дин молча наблюдал, как напротив него из сгустившегося воздуха появляются очертания того, кто сейчас удивленно дышал у него за спиной. Тот же плащ, как всегда помятый, взъерошенные темные волосы, невзрачный костюм, и даже галстук, точно также криво сбившийся на сторону. Дин попытался взять себя в руки, и ему это почти уже удалось, но тут вторая волна холода пролетела мимо, и еще один сгусток дрожащего марева начал трансформироваться в него самого. Сердце стукнулось и на мгновение куда-то провалилось, потом торопливо вернулось и Дину стало жарко. Сглотнув, он дернул воротник рубашки, пытаясь собрать разбредшиеся куда попало мысли и чувства. Напротив него, нагло уставившись немигающими глазами, стояла пара – он и Кастиэль. Вернее, псевдо-Дин и псевдо-Кастиэль. Отчаянно осязаемые, до боли похожие и глумливо улыбающиеся. – Кас! – треснувший голос Дина выдавал неподдельное изумление и начинающий возвращаться страх. Винчестер старался говорить только уголками губ, не отрывая взгляда от странного видения, чувствовавшего себя, по всей видимости, весьма вольготно. – Что здесь происходит?! Кто это?! Оборотни? Судя по тому, что голос Кастиэля не отличался оптимизмом и уверенностью, он тоже был очень удивлен и даже растерян. – Не знаю! Не похоже… – Кас! Я тебя убью! – Если успеешь! – Будем драться?! – Сказал же, не знаю!!! Пока они тихо препирались, двойники разглядывали их насмешливым оценивающим взглядом. Псевдо-Дин вдруг подмигнул Винчестеру и достал неведомо откуда видеокамеру. Такая осведомленность монстров в современной технике возмутила охотника до глубины души. – Это еще что такое?! – воскликнул Винчестер, моментально забыв о своих страхах. – Нас будут убивать или про нас будут снимать кино?! – Кастиэль пыхтел сзади, не зная, что ответить. Но Дин и не ждал ответа, полностью погрузившись в созерцание разворачивающегося перед ними действия. Его двойник настраивал камеру, не обращая на них никакого внимания. Щелкнул пальцами, и она зависла в воздухе, мигая ехидным зеленым огоньком. Псевдо-Дин повернулся к своему спутнику и дружески ему кивнул. Винчестер осторожно пощупал себя и даже ущипнул за руку, пытаясь определить реальность происходящего. «Ай!», – щипок получился очень даже болезненным. И тут… двойник Кастиэля начал раздеваться. И ладно бы просто раздеваться. Он делал это под музыку, мягко зазвучавшую из невидимых колонок. Пошло виляя бедрами и выгибаясь как заправская стриптизерша. От неожиданности у Дина перехватило дыхание и глаза полезли на лоб. Он, не мигая, уставился на неприличное зрелище, совсем забыв про настоящего ангела, остолбенело стоящего рядом. Ангельский двойник, с такими же синими глазами, долгим взглядом и задумчивым выражением лица спокойно отбрасывал в сторону одежду, постепенно открывая свое тело. Кстати сказать, довольно симпатичное. Дин-оригинал даже почувствовал какое-то подобие интереса, внимательно разглядывая обнажающуюся натуру. Дин-фантом двусмысленно улыбался, изредка бросая взгляд в сторону своего застывшего реального двойника и подбираясь все ближе к пританцовывающему псевдо-ангелу. Наконец они почти столкнулись. Кастиэль-2 притянул к себе двойника охотника и сполз по нему, опускаясь на колени. Преданно глядя снизу вверх, он начал торопливо расстегивать ему ширинку. Сдернул джинсы, освобождая выпирающий член, и приник к нему жадным ртом, вдыхая острый мускусный запах и вцепляясь сильными пальцами в оголившиеся упругие ягодицы. – Кас, что ты делаешь!!!! – зашипел Дин. – Ничего я не делаю, – раздался сзади такой же злобный шепот. – Разуй глаза, это не я! И не ты! – Как не я! Опять! – Дин осекся и ошарашено замолчал, но взгляда от бесстыдной парочки не отвел. Где-то на окраине сознания неожиданно мелькнула мысль, из-за которой щеки охотника на секунду полыхнули стыдливым румянцем: «Я тоже так хочу!» Но тут же исчезла, растворилась в ощущении нереальности происходящего. Голый двойник Кастиэля в это время полностью захватил в рот торчащий член своего напарника и уже с чувством сосал его, заглатывая до сжавшихся яичек и постанывая от вожделения. – Во дает! – успел подумать Дин прежде, чем до него дошло, что надо бы устыдиться или хотя бы возмутиться тем зрелищем, от которого он не мог оторвать взгляд. Тихо стрекочущая камера беспардонно летала в воздухе, самостоятельно выбирая наиболее удачные ракурсы. Винчестер покосился на нее, мысленно посылая к чертям всех продвинутых монстров, которым вздумалось портить им жизнь, и снова уставился на ожившую перед ним порнушную картинку. – Дииин, – раздался сзади голос Кастиэля. Прозвучал он уже менее возмущенно, чем несколько минут назад. А следующий тихий возглас выдал уже очевидное смущение. – Дин, у меня… проблема! Дин с трудом оторвался от захватывающего зрелища и обернулся к ангелу. Скользнув взглядом по напряженному лицу, он опустил глаза вниз и криво усмехнулся. Брюки ангела в области паха предательски топорщились. – Почему это с нами происходит? – жалобно прошептал Кастиэль. – А тебе не все равно? – охотник отвел взгляд, изо всех сил изображая равнодушие. «И вообще, – стараясь вырваться из неожиданно накатившегося на него очевидного желания, Дин раздраженно фыркнул, – с этой проблемой пусть разбирается сам!» Кастиэль еще раз оглядел торчащий из под натянутой ткани член и едва слышно выдохнул: – Кажется, нет! Винчестер призвал на помощь весь свой сарказм. Взмахнув руками, он возмущенно выдал: – Ну, зашибись! Монстры-извращенцы! Искажение разума! И ангел со стояком! Да что ж я такого натворил-то в прошлой жизни! Его праведный вопль растворился в безысходности ситуации. Кастиэль сосредоточился на собственных ощущениях, и Дин почувствовал себя брошенным и одиноким. Рука невольно потянулась вниз, к члену, начавшему ни с того, ни сего нагло выпирать сквозь плотную ткань джинсов. Винчестер отвернулся, пряча глаза, а его двойник только довольно ухмыльнулся, продолжая насаживать голову Кастиэля-2 на свой орган. В голове у Дина забрезжило смутное понимание той роли, которую им, кажется, предстояло сыграть в грядущих испытаниях. «Не дождетесь!» – Дин все-таки был хорошим бойцом. Ему и в голову не приходило, что то, что он сейчас наблюдал, может как-то перекочевать в истинную реальность. Больше всего это напоминало порно сайт, на который он забрел по ошибке, да так и завис на нем, неожиданно найдя нечто, что к собственному его немалому удивлению, вдруг вызвало у него такой интерес. «Искажение разума…» – мысленно повторил он и, не удержавшись, громко чертыхнулся. Кастиэль никак не отреагировал. Дин попытался повернуться к другу, одновременно стараясь скрыть от него свое возбужденное состояние. Не получилось. Слишком уж очевидно выпирало сквозь штаны доказательство его заинтересованности в происходящем. И к тому же, у него так давно не было секса, как-то не складывалось в последнее время, и как-то… не тянуло… А бессовестные двойники, кажется, задались твердой целью изжить те дружеские чувства, которые ангел и человек питали друг к другу, и заменить их на другие, совсем на другие. Стоны, которые они издавали, были до того похабными и откровенными, что Дин с удивлением почувствовал, как у него загораются жаркой краской щеки. А тут еще эта камера, чуть ли не залетающая этим безобразникам между ног, чтобы снять крупным планом, как Кастиэль-2 самозабвенно насаживается ртом на орган псевдо-Дина, захлебываясь толкающимся членом, входящим в него по самые гланды. Хрип и слюна вылетали из его горла вперемешку со стонами. Было видно, как горло сжималось и вздувалось, когда мощный орган проникал в него, вызывая булькающие звуки, и от этого зрелища тихо офигевающего охотника уже снова бросало в дрожь. Дин попытался отвлечь себя разными мыслями. Какими угодно, лишь бы избавиться от тянущей сладкой боли, появившейся внизу живота. Но они так или иначе заворачивались к его спутнику, издевательски высвечивая пока еще размытые, но явно неприличные картинки, неожиданно появившиеся в начавшей гудеть и кружиться голове. Псевдо-Кастиэль наконец выпустил из жадного рта член псевдо-Дина и поднялся с колен. Только сейчас охотник обратил пристальное внимание на своего двойника, успевшего стянуть с себя остатки одежды, и стал разглядывать его с ревнивым пристрастием. «Хорош, нет, ну, действительно, хорош. А грудь, пожалуй, надо подкачать. Бедра в самый раз. А член… ну, вполне…» Член стоял. Звеняще и мощно. И у двойника, и у самого Винчестера. И никакая сила не смогла бы заставить его сейчас опуститься. Тем более, что его двойник, грубо развернув двойника ангела к себе спиной, заставил его вновь встать на колени, и теперь псевдо-Кастиэль, укладываясь лицом в пол, выставил зад, широко раздвигая ноги, растягивая себе ягодицы и нетерпеливо двигая бедрами. Оборачиваясь на своего партнера, он сунул пальцы себе в рот, смачивая обильно их слюной и затем начал растягивать сам себя, вталкивая увлажненные пальцы в свою дырочку. Псевдо-Дин нависал над ним, сжимая свой член уверенной рукой и не переставая призывно улыбаться в сторону застывшего охотника. Картинка теперь была уже настолько реальной, что Дин, с трудом сглатывая дерущий пересохшую глотку комок, развернулся к Кастиэлю, чтобы удостовериться, что настоящий ангел сейчас находится рядом с ним, а не на противоположной стороне. И все там происходящее просто плод больного воображения потусторонней силы, устроившей им очередное испытание. Вот только выбраться бы из него живыми и … Ну, просто хотя бы выбраться… Кастиэль стоял рядом. Пусть бледный, взмокший, растерянный, поджав губы и крепко запахнув полы своего плаща, но рядом. Настоящий, такой странно беззащитный, и судя по выражению синих глаз, очень обиженный. Винчестер скользнул взглядом по всей его фигуре, застывшей одним большим вопросительным знаком. Там, напротив, ангел выглядел очень неплохо и даже соблазнительно. Продолжая то трахать себя пальцами, то массировать блестящее очко, разрабатывая его для торчащего наготове члена, чья крупная, покрасневшая от быстрых движений руки головка истекала сейчас каплями прозрачной тягучей смазки. – Зато я сверху, – удовлетворенно подумал вдруг Дин и тут же устыдился своих мыслей. Но только внутренне, отстраненно, испытывая безмерное уважение к чувствам своего друга, и в то же время понимая, что прикрывается ощущением стыдливости только из вежливости. Тем не менее, он не удержался и мысленно хихикнул, представляя, что должен был испытывать сейчас ангел, не имеющий такого богатого сексуального опыта как у него. Вернее, вообще не имеющий… «Черт, а вот это уже интересно! Как же я раньше об этом не подумал…» При всей реальности происходящего, упорно завязывающей низ живота жгучим ноющим узлом, Дин все еще воспринимал разворачивающиеся перед ним события как очередной порнофильм, горячий, страстный, и одновременно… такой бесчувственный. Однако то, что главными героями выступали он сам и его друг, да еще так охотно позирующие перед блудливой камерой, продолжающей птичкой порхать в воздухе, неожиданно придавало болезненную остроту откровенному желанию, совсем даже и не собирающемуся покидать воспаленный мозг. Такого он от себя, если честно, не ожидал. Может быть, мир просто сошел с ума и потащил его за собой? Кстати, на друзей обычно смотрят с другим выражением и другими чувствами. И уж явно не с таким стояком… – Хм…, – косо поглядывая в сторону Кастиэля, Дин попытался разобраться в своих ощущениях сквозь настойчиво растущее возбуждение. Пожалуй, еще немного, и оно выплеснется абсолютно неконтролируемыми поступками… Ангел упорно молчал, продолжая судорожно сжимать свой плащ на уровне бедер, а глаза лихорадочно следили за каждым движением его двойника. Не похоже было, чтобы сейчас он мог принять хоть какое-нибудь адекватное решение. Мягкая волна сочувствия и покровительственного участия прокатилась в душе охотника. Вместо напряженной готовности, превращающей мышцы и волю в стальное оружие, появилось расслабленное состояние тихой уверенности, совсем неподходящее к данному моменту, но заметно придающее сил. Пускай эти двое там изгаляются как хотят, донося до их слуха становящиеся все громче стоны. Дин даже был уже благодарен им за неожиданно возникшее чувство уютной близости, растекающееся по всему телу теплым ожиданием. Захотелось обнять и успокоить, вызвать улыбку на насупившемся побледневшем лице. – Слушай, Кас, – прошептал Дин, – вот если бы нас предупредили заранее, то я бы виски с собой прихватил и пожрать чего-нибудь. Получилось бы приятное с полезным. – Дин нес явный бред, но он просто не знал, как разрядить обстановку по-другому. Не обращая внимания на то, что Кастиэль продолжал напряженно молчать, он принялся комментировать действия их двойников, заглушая болтовней вспыхивающие эмоции, не перестающие пронзительно жалить болезненно стоящий член своими раскаленными остриями. Увлекшись, Винчестер уже не замечал, как его шутки, которыми он пытался прикрыться, становятся все более откровенными. А чертовы двойники никак не приступали к основному акту, продолжая дрочить так, что воздух вокруг них уже стрелял расплавленными искрами. Дин сжал выпирающий сквозь ткань джинсов член и тихо пробормотал: – Да трахни ты уже его… – ДИН! Вот черт, совсем забыл, что Кастиэль стоит рядом и, может быть, не совсем доволен выпавшей ему ролью. В отличие от него. Его-то самого, кажется, все устраивает… Дин потряс головой, в надежде отогнать настырное возбуждение, проводил настороженным взглядом мечущуюся в противоположном углу камеру, и примирительно улыбнулся, оборачиваясь к другу. – Ну ладно, ладно.. А у тебя действительно там эта родинка, прямо под правым яич.. Ангел неожиданно вызверился, не дав охотнику договорить. – Что! Интересно стало?! Показать?! Дин сделал удивленное лицо и внимательно посмотрел на ангела. Под пристальным, изучающим взглядом внезапно заблестевших зеленых глаз, Кастиэль вдруг покраснел и поспешно отвернулся. Чувствуя, как горячие струйки, вырвавшиеся на свободу и сложившиеся в одну огненную волну, обхватили нетерпеливым жаром тело и сдавили глотку, Дин попытался улыбнуться внезапно пересохшими губами. – Да ладно тебе, не смертельно же… – позади, там, где развлекались их двойники, раздался жалобный всхлип. Дин резко развернулся. Парочка, под радостное порхание камеры, вытворяла уже нечто совершенно немыслимое. Теперь в руках у продвинутого фантома появилась кожаная плеть с рукоятью, подозрительно напоминающей эрегированный член. Этой рукоятью он стал водить по поднятым ягодицам своего напарника, грубо тыкая прямо в услужливо растянутый анус, и умудряясь при этом дрочить в прежнем темпе. Кастиэль-2 только извивался вслед за его движениями и продолжал стонать, жалобно и зовуще. – Ну, это уж слишком! Совсем охренели, придурки, – подумал Дин и осторожно покосился в сторону Кастиэля-1. Возмущенное сопение за спиной подтверждало, что ангел тоже внимательно наблюдает за происходящим. А фантомы не унимались. Первый легкий удар заставил вздрогнуть не только двойника, но и реального ангела, а Дин с шумом втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Второй уже оставил заметную полосу на вздрагивающем теле, таком настоящем и до боли осязаемом, что Винчестеру захотелось немедленно набить физиономию своему двойнику, а затем хорошенько двинуть Кастиэлю-2, чтобы не смел себя так вести… С другим… Пока охотник собирал в кучу разрозненные мысли и чувства, в которых он уже окончательно запутался, его двойник не переставал получать искреннее удовольствие от происходящего, жадно раздувая ноздри и с силой опуская плеть на дрожащее тело. Иногда он останавливался, чтобы удовлетворенно оглядеть покрасневшую от ударов кожу, и в эти моменты снова начинал толкаться членоподобной рукоятью в подставленную дырочку, вызывая у стоящего перед ним на четвереньках псевдо-ангела пережатые судорожные вздохи. Если бы летающая вокруг камера могла издавать звуки, то она, наверно, визжала бы от радости. – Достала уже эта камера, трахнуть бы ее чем-нибудь тяжелым…, ну.., в смысле разбить, а насчет трахнуть…, – Дин уже точно не знал, что в этой бесноватой технике раздражает его больше – то, что она все это снимает, то, что она его отвлекает, или то, что он не может посмотреть поближе, что же она там наснимала. Кастиэль как-то странно притих сзади. Винчестер, занятый своими мыслями, не обратил на это внимания, делая последнюю попытку разрядить обстановку, выжатую из еще оставшихся крохотных кусочков воли. – Знаешь, Кас, – хрипло выдавил он, медленно поворачиваясь к своему спутнику, – а ты, оказывается, такой смешной, когда… И удивленно замер, оборвав себя на полуслове. Ангел сидел на полу, прижимаясь спиной к тонущей в полумраке стене и запрокинув голову. Из приоткрытого рта вырывались тихие стоны, а верхняя губа, как и лоб, и виски, была вся усеяна мелкими капельками пота. Закрыв глаза, он с силой сжимал освобожденный от мешающей одежды член. «Вот и разобрался» – ошалело констатировал Дин и во все глаза уставился, как натягивается под лихорадочно двигающейся рукой тонкая кожица, обхватывающая возбужденную головку. Выделяющаяся из нее смазка блестела крупными каплями, вызывая неодолимое желание попробовать ее на вкус. Это было невозможно… Наверно, невозможно… Мысль качнулась в сторону, дергая тело и подгибая внезапно ослабевшие ноги. А если это и есть выход?.. Дин еле разлепил губы, пытаясь захватить немного воздуха для судорожно сжавшихся легких. «Потаенные мысли» – так кажется, сказал Кастиэль… Разум все еще отсчитывал крупицы благоразумия, а ставшее таким непослушным тело уже начинало жить своей собственной жизнью. Благоразумие? Разве это понятие сравнится с тем, что испытывал он сейчас?.. А впридачу ко всему еще очень много возмущения. Он тут изо всех сил, вот уже непонятно, сколько времени, старается сдержать натиск обрушившегося на них неприличного испытания, призывая на помощь все подвластные ему чувства, а этот паршивец, видите ли, самоудовлетворением занялся!.. Дин обхватил себя руками, как будто старался сдержать собственное тело и прошипел задушенным шепотом: «Кастиэль… Кастиэль… сволочь ты этакая, прекрати немедленно!!!» Мимо метнулась тень… Не успел Винчестер обругать себя за слабость, как вдруг увидел, что он сам, собственной персоной, навалился на своего друга, жадно сжимая руками голову ангела и впиваясь похотливым поцелуем в раскрытый в жалобном стоне рот. Дин видел только спину фантома и раскинутые ноги Кастиэля, между которых так удобно устроился его двойник. – Ах, ты сволочь! – Дин рванулся к ним, но попытка прекратить творящееся на его глазах безобразие натолкнулась на настойчивые объятия, в которые неожиданно и властно заключил его двойник Кастиэля. Когда только подобраться успел, гаденыш! Умелые и сильные руки, жар дыхания сзади, отключающий сознание и парализующий волю и мозги. Единственное, что может помочь – это вид настоящего Кастиэля, изворачивающегося сейчас в чужих руках, и почему-то вдруг ставшего единственным источником спасения. Дин с силой оттолкнул прижимающегося сзади двойника ангела. И как-то запоздало отметил про себя, что тело фантома вовсе не напоминало нечто бесплотное, а вполне было осязаемым и … желанным! Вызывающим страсть. Запретную и от того еще более безумную. Значит и тот, кто сейчас чуть ли не насиловал его ангела настойчивыми ласками, был таким же реальным… Кажется, чувство, из-за которого сейчас полыхнуло острой болью сердце, называется ревность?… Быстрота и ярость, с которой Дин обрушился на своего двойника, удивили его самого. Отброшенное тело фантома блеснуло неживым светом, отлетая от распростертого на полу ангела. Кастиэль-2 не успел увернуться, и где-то под ногами столкнувшихся двойников жалобно тренькнула сбитая камера. Винчестер упал на колени, склоняясь над лежащим ангелом, схватил его за отвороты плаща, и в то же время боковым зрением успел заметить, как отпрянули друг от друга их двойники, и вдруг застыли, зависнув в воздухе. Бесплотная субстанция теперь отсвечивала неприятным холодом, а вокруг тел, ставших похожими на призраки, закурилась ледяная струйка прозрачного искристого воздуха, явственно поднимающаяся из разбитой видеокамеры. Она окутала фантомы плотным слоем, создав нечто вроде кругового экрана. И на нем стали постепенно проявляться картинки. Все то же самое, что вытворяли совсем недавно перед их носом двойники, только еще более откровенно и явственно. Стряхнуть наваждение, отвернувшись от неожиданного кинотеатра, никак не получалось. Появилось только смутное чувство облегчения, что не надо больше быть настороже, когда не знаешь чего ожидать дальше. Дин сдержанно выдохнул, продолжая крепко держать Кастиэля. Острое осознание опасности притупилось. Может еще и потому, что его ангел теперь был рядом с ним, в его руках. Но вместе с тем внутри него нарастало странное ощущение поселившихся в голове чужих голосов. В них не было победного торжества и абсолютной уверенности, но они издевательски скалились, вгрызаясь истеричным смехом в его мозг, заполненный новыми, все еще не до конца раскрытыми ощущениями. Чем все это продолжится, охотник и представить себе не мог, но уже точно знал – испытание не закончилось. И им придется пройти его до конца. Дин сжал зубы, зажмурившись так, что перед глазами заплясали яркие искры, выписывая в наступившем мраке разноцветные кривые линии. И вдруг они вспыхнули ослепительным светом, заставив широко раскрыть глаза – это тихий стон, выпущенный Кастиэлем, мучительный и до изумления правдивый, выжег целую пустыню в болезненно пульсирующей голове. Дин притянул ангела к себе вплотную и стал вглядываться в побледневшее лицо, блестевшее мелким бисером пота. Он жадно искал ответа в полуприкрытых закатившихся глазах, поблескивавших белком глазниц сквозь подрагивающие ресницы. Дрожащие губы ангела вопреки всему вызывали у него сейчас только одно чувство – впиться, порвать жадным поцелуем, вызывая долгий жалобный стон… Пытаясь избавиться от этого наваждения, Дин встряхнул Кастиэля. Злобно, нетерпеливо, еле удерживаясь от желания надавать ему пощечин. За то, что оказался слабее. За то, что от него несло сейчас похотью и страстью. За то, что несколько минут назад его лапал другой, а он, по мнению охотника, отбивался так слабо и неискренне… Кастиэль распахнул глаза. Сквозь расплавленный синий туман наружу выступило откровенное желание и неприкрытая просьба, неясная, несмелая, но обжигающая душу охотника каким-то сладостным неизведанным чувством: – О черт! – растворяясь в безумной бездне зовущих глаз, Дин мысленно плюнул на всё, что, по его мнению, могло быть несовместимо и с его прежней жизнью, и с принятыми законами… как там это слово называется?.. ах, да.. морали… – Да гори оно все синим пламенем! Вы этого хотели, засранцы?! Ну, посмотрим, кто кого! Дин прижался к своему ангелу, со счастливым вздохом отпуская от себя мучающие его вопросы и просто впитывая блаженство происходящего. Кастиэль застонал, толкая тело вперед, навстречу жадным рукам. А губы прошептали жалобно и безнадежно – то, что должны были: – Дин! Я не могу… – беззащитно доверчивая просьба, ожидающая помощи и твердого решения, на которое ты просто неспособен. – Я тоже… – растерянность – он не должен ее видеть. Уж лучше закрыть, спрятать ее поцелуем, ненастоящим, но таким похожим на истинный, что ты начинаешь путаться в своих чувствах и желаниях. У него теплые губы, вздрагивающие и недоверчивые, и взгляд, испуганный и ожидающий, неверящий, но жалобный в своем неверии и просящий о чем-то большем, в чем ты боишься ему отказать. Ему и… себе… А чувства уже давно отказывались сохранять то самое благоразумие, к которому Дин внутренне призывал сам себя. Зачем оно нужно, когда хочется не просто сорвать мимолетное прикосновение, а впиться жгучим болезненным поцелуем, кусая кожу и натягивая ее жадными зубами, переплетая возникающую боль с острым желанием, заставляющим бедра двигаться так жадно и так непристойно. Оно изматывало как жажда в пустыне. Туманящая и не оставляющая ни времени, ни места раздумьям. К черту! Вот то, что единственное имеет сейчас смысл… Дин жадно приник к губам Кастиэля, как к источнику, открывшемуся томящемуся путнику среди безводных песков. Приникнуть, выпить расслабленный выдох, умоляющий только об одном: Возьми меня, пожалуйста, только не отказывайся, закрой собой, выжми мысли и разум, забери с собой в будущее, дай почувствовать то, что ведомо только немногим, тем, кто этого достоин… Реальность происходящего сосредоточилась в этом поцелуе. Какие монстры? Не было ничего вокруг, только жадное ощущение обладания и принадлежности. И снова этот взгляд, жалобный, неверящий, зовущий и просящий, трогательный в своей беззащитности и такой откровенный в своей абсолютной похотливости. Разве может быть другая правда кроме этого взгляда, открывшего тебе все, что имеет сейчас смысл для вас двоих. То, что происходило вокруг, больше не имело значения. Дин сжал Кастиэля в объятиях, пытаясь остановить плывущий перед глазами круговорот, и никак не мог насытиться возбуждающим запахом, который он то втягивал сквозь сжатые зубы, то выпускал с горячим судорожным выдохом. Подмяв под себя податливое тело, Дин терся, вжимался в него, нетерпеливо постанывая. Грубые ласки помогали избавиться от напряжения, связанного со стыдливой нелепостью ситуации. Сильные руки скользили, отыскивая изгибы дрожащего тела, путаясь в складках мнущейся одежды, которая не могла уже скрыть обжигающего жара прильнувшей друг к другу плоти. Кастиэль снова закрыл глаза, подставляя лицо, шею, открытую сбившимся на сторону галстуком, под неистовые поцелуи. Не размыкая век, он прерывисто дышал, выпуская с каждым жарким выдохом тягучие стоны, которые заводили Дина все больше и больше. Эти стонущие жалобные всхлипы, которые так хочется проглотить и заставить подавиться счастливым вздохом, когда так не хватает воздуха и разума, окончательно пробили брешь в тщательно выстраиваемой защите. Погружаясь и мыслями и чувствами в происходящее, вдыхая запах счастья и все сильнее прижимаясь к своему ангелу, Дин вдруг ощутил как растет внутри него странная благодарность к своим противникам, переполняя его до боли, до слез, до жгучего отчаяния, что раскрыли, отдали, научили, подарили простое счастье, которое не отпущу от себя ни за что! Глубоко вздохнув, Дин перестал чувствовать тянущее тяжелое напряжение. Вот теперь-то точно все по-настоящему – абсолютное счастье и безумное неверие в глазах… дрожащее дыхание и такое родное тепло его тела… С трудом оторвавшись от ангела, Дин бережно провел трясущимися пальцами по контурам приоткрытых губ. Боясь прикоснуться сильнее, спустился ладонью к шее, раздраженно откинул мешающийся галстук, пробрался под ворот рубашки и напряженно замер, коснувшись отвердевшего соска. Где-то там, за спиной разбитая камера все еще выдавала иллюзию страстного секса, озвученного доносившимися до слуха охотника похабными стонами. Но Дин уже знал. Если это должно произойти. То не так. Не дерзко, не грубо, не пошло. Пусть с болью. Физической или духовной – она все равно растворится в безрассудстве, открывающем путь в неизведанное, но такое близкое и манящее абсолютным счастьем. Непонятное и ненужное никому другому. Заглатывающее до конца и вобравшее в себя весь существующий на свете смысл… Нет ничего нереального в том, что должно произойти, нет уже никаких сомнений, что нужно это, в первую очередь вам обоим, и уже никому больше… Нет ничего постыдного, что страсть сжигает сейчас без остатка… Дин готов был еще долго упиваться раскрывающимся перед ним будущим, но постепенно тихие нетерпеливые вздохи вернули его к реальности, и капли стыда, все еще клеймящие бредовую нелепость ситуации, испарились одна за другой в безграничности открывшихся ему чувств… Я хочу тебя – под сильными руками, рванувшими рубашку, пуговицы брызнули в разные стороны. И на коже – только дыхание, выжигающее раскаленным железом все принятые традиции и это чертово благочестие. Я хочу тебя – крепкая ткань джинсов превращается в ненужную тряпку, отлетающую как пушинка. Судорожный вздох, перебитый всхлипом наслаждения. А затем… Боль и стоны, заменяющие мир и разум, которые вроде должны быть нерушимы. Я хочу тебя – для них есть только сам смысл всего происходящего, истинный, настоящий, непререкаемый и непреложный. И пусть все кончится сейчас или позже, пусть ничего больше не останется, пусть горит все в адском пламени. Ладони, обхватывающие двигающиеся навстречу бедра и жар двух тел, соединяющихся в едином порыве. Я хочу тебя – нет ни стыда, ни унижения, только извивающаяся плоть, бьющаяся в непрерывном экстазе, выжимающем последние капли разума и воли. Язык повторяет движения двигающегося органа, пытаясь дотянуться до ускользающей плоти. Я хочу тебя – ощущая кожей рук податливое тело, впиваясь мыслями и пальцами, притягивая к себе то, что принадлежит только тебе. Запах, вливающийся в открытый в безудержном стоне рот и бедра, бесстыдно поднятые, раздвинутые, умоляющие только об одном. Возьми. Войди. Заполни. Рви, делай, что хочешь, я буду стонать благодарно и жалобно, сходя с ума от счастья и раскрывая себя полностью. Для тебя, только для тебя. Я хочу тебя – возьми, я твой!.. Член входил плавно и надсадно, иногда застревая в неразработанном анусе и обжигая легкими оттенками яркой, но сладкой боли, заставляющей прижиматься еще сильнее и толкаться в него еще настойчивее. Кастиэль выгибался, поднимал бедра, обхватывая ногами двигающееся сверху него тело Дина, упираясь локтями в пол, и не чувствуя, как начинает ныть натертая кожа на спине. Прерывающимся шепотом он выдыхал его имя каждый раз, когда член входил в него полностью, заглатывая неутоленную жажду. В ответ Дин сильнее сжимал его бедра и дергал их на себя, заставляя послушно выгибаться и стонать бесконечной чувственной просьбой… Под напором взрывающихся чувств все вокруг бледнело, и воздух становился все прозрачнее и светлее. Искристый свет, в котором постепенно растворялись застывшие фантомы и охвативший их экран, на котором все еще угадывались еле видимые картинки безудержного секса, ярко освещал теперь два тела на полу, слившиеся в одно целое. Ничто не могло остановить их движения, ни исчезающий вокруг искусственный мир, ни затухающие отголоски разочарованных стонов, издаваемых невидимыми монстрами, ни жалобные всхлипы, слетающие напоследок с губ их двойников, превратившихся, в конце концов, в дрожащий серый туман, рассыпавшийся вокруг мелкой пылью. Она взметнулась в воздух еще один раз, когда ее разогнал громкий стон, прервавший бешеное биение двух сердец и соединивший в себе два голоса. Перед тем, как оргазм закружил их сумасшедшим водоворотом, Дин почувствовал только, как безудержно забился его член внутри зажатых мышц, и как горячая жидкость расползлась по его животу, дергая прижатый к его паху член Кастиэля… *** Снова темнота. И тишина. Одежда на теле, от которой он избавился совсем недавно, мешающая и висящая на нем сейчас ненужным грузом… Комната в гостинице, та самая, из которой они вдвоем отправились на охоту. Перевернувшую их мир. Дин растерянно смотрел на свои руки, все еще помнящие тепло недавней близости. Внизу живота все ныло, передавая в мозг полную гамму неостывших чувств. Он поднял глаза, отыскивая в рассеянном свете своего напарника. Кастиэль стоял у окна, повернувшись к нему спиной и уткнувшись лбом в немытое стекло гостиничного номера. Дин шагнул вперед. Не зная, что сказать, он нерешительно остановился и долго стоял, подбирая слова, не в состоянии найти среди них нужные и единственно правильные. В конце концов, кое-как сглотнув вставший в горле комок, он неуверенно выдавил: «Кажется… выбрались???» Кастиэль молчал. Дин огляделся. Снова уперся взглядом в помятый плащ и пробормотал: «Кажется… без потерь???» Ангел дернул плечом и едва слышно буркнул: «Ну… как сказать…» Дин закусил губу. «Грядущее… настоящее…» Все еще не решаясь подойти к ангелу ближе, он раздраженно выдохнул: «Слушай, что ты там говорил про… то, что… преодолеть надо и… что нас ждет…?!» Гнетущее молчание в ответ разозлило больше, чем бесконечная неопределенность ситуации. «Искажение разума, бл…! Да лучше бы там остался!» – Дин рванул вперед, одним прыжком перемахнув через комнату, и резко схватив ангела, развернул его лицом к себе. Кастиэль не сопротивлялся. Пряча глаза от горящего взгляда охотника, он тихо проговорил: – Дин…, мы бы не выбрались, если бы все, что не испытывали там, не было бы искренне… И тут же торопливо поправился, боясь услышать в ответ насмешку: – Если тебе удалось как-то с этим справиться, ты молодец! Главное, мы выбрались, а остальное… Дин перебил его, возмущенно и нетерпеливо: – Мне?! То есть ты тут ни при чем?! Кастиэль медленно поднял взгляд и уже не в силах оторвать его от упорных зеленых глаз, неуверенно повторил: – Мы выбрались... это главное… Дин ответил спокойно и уверенно: – Нет. Главное – совсем не это. Кастиэль слегка отстранился от потянувшихся к нему рук и испытующе заглянул в мерцающие перед ним глаза. – Мы живы, Дин… Охотник не дал ему договорить. Закрыв губами доступ к воздуху, которого и так вокруг осталось слишком мало, он продолжил вместо ангела: – И, кажется, счастливы? Не ожидая ответа, он стиснул в руках неподвижно запрокинутое лицо. – Просто скажи «нет», – поцелуй растворил в себе окончание фразы – …и я перестану…– еще поцелуй, жадный и настойчивый, – …и не вспомню, – и снова лихорадочные губы прижимаются, заглатывая судорожный ответный вздох. – Нет! – Винчестер замер, пытаясь отыскать нужный смысл в коротком слове, болью отозвавшемся в воспаленном мозгу. Рывком оторвавшись от вздрагивающих губ, он резко подался назад, и в ту же секунду почувствовал как сильные руки схватили его за плечи. – Я никогда не скажу «нет», – тихо прошептал Кастиэль, – даже если ты попросишь об этом… Дин закрыл глаза и уткнулся лицом прямо в темные волосы, пряча в них счастливую улыбку. – Когда я у тебя что просил… – выдохнул он, продолжая улыбаться. – А ты попробуй, – в синих глазах ангела мелькнуло озорство. Он провел ладонью по лицу охотника, очерчивая приоткрывшиеся от удивления губы, – уж в одном-то я тебе точно не откажу. – Ангел скинул плащ и бросил его на стоящее рядом кресло. Потом окинул комнату внимательным взглядом и повернулся к Дину, изо всех сил стараясь сохранить серьезное выражение лица: «Ты не знаешь, здесь есть плеер или проигрыватель какой-нибудь?» Он начал медленно развязывать галстук. Винчестер, наконец, собрался с мыслями. – Пожалуй, в этом мире не я самый большой грешник, – пробормотал он, подхватывая предложенную ему игру. – Может, поискать в других? – ангел не унимался, продолжая дразнить охотника теперь уже расстегнутой рубашкой, сквозь которую виднелось крепкое тело. – Нет уж, - Дин не выдержал. Схватив ангела в охапку, он крепко прижал его к себе и прошептал: Только этот мир. Наш. Навсегда...