Сказ о недовольных героях

Хей! Джоанна. Мое имя Джоанна. И я глэйдер. Точнее, единственная пока девушка-глэйдер. У меня голубые глаза и короткие черные волосы. Вполне «серая» внешность для умопомрачительной и сводящей с ума шестьдесят остальных жителей Глэйда героини. Я часто задаюсь вопросом, почему мой Автор сделал меня именно такой — упрямой, воинственной, ловкой и быстрой. На кого я для него похожа? Воплощением чего или кого я для него являюсь? Почему именно я и почему именно такая? Быть может, конечно, я проекция одного из слишком дорогих ему людей, или, может быть, я воплощение качеств, которые он бы хотел видеть в самом себе. Но тогда создается мнение, что мой Автор либо больной на всю голову, либо человек, лишенный практически всех моих возможностей! Ну, подумайте сами, какая из «обычных, ничем не выделяющихся их толпы», девушек сможет вспорхнуть ввысь на добрые два метра, дав фору любой птице?! Или перемахнуть через пропасть, «внезапно» оказавшуюся по пути в Лабиринте, которую даже на лошади вряд ли перепрыгнешь?! И после этого, как ни в чем не бывало, взмахнуть волосами, лучезарно улыбнуться и бросить парочку колких фраз Томасу?! Ребята, да там валить надо, руки в ноги схватив! Там ведь гривер!!! Страшный, опасный гривер — бежит, шевелит конечностями, явно намереваясь сожрать таких маленьких и вкусненьких людишек! Убегать там надо, позабыв про все правила и приличия, шкуру свою спасать! Но нет, по приказу моего Автора, я буду болтать с Минхо, беспечно дожидаясь, когда злополучный «паучок» приблизится почти вплотную, чтобы потом неожиданно (!) испугаться, задать стрекача в противоположную от него сторону и сдуру ломануться через медленно сближающиеся стены… Заметьте, что сама я так никогда бы не поступила: зачем бежать туда, где есть потенциальный риск оказаться сжатым со всех сторон каменными блоками, когда рядом есть совершенно пустой и длинный проход? А потом, после «внезапного» чудесного спасения, буду удивляться, опять же по мановению творящих мою жизнь пальцев — каким же это образом мне удалось проскочить эту маленькую щель? А Минхо смерит меня усталым взглядом человека, который прекрасно осознает, что связал свою жизнь с идиотами. Но я ведь нормальная! А про Глэйд, мой и Томаса новый дом, в который я, кстати говоря, попала вместе с парнем — по задумке Автора мы с ним оказались в одном лифте вдвоем (конечно, ведь следующего месяца дождаться моему Создателю ну никак не хотелось) — я вообще молчу. Многие из тех, кого я там узнала, принимают меня за безмозглую. Надеюсь, пока еще в хорошем смысле слова. Ведь я (!), хлюпенькая с виду девушка, победила гривера! Одного из тех, которых все так боятся! «Как мне это удалось?», — спрашивают все. Действительно, как, а, Автор? Ведь именно из-под твоего пера вышла моя история! Моя жизнь, моя смерть — готова, кстати, поспорить, что умру, лежа на пуховой перине, окруженная кучкой внуков и детей. Ты ведь найдешь, как это сделать — и плевать, что в этом мире перин нет, и что мои шансы на выживание низменно мизерны. Ты найдешь, спасешь и придумаешь мне счастливый конец. По твоему замыслу я — та, которой предстоит спасти много жизней… Чак, Галли, Алби, Тереза и, конечно, Ньют — они ведь не заслуживают смерти, так ведь? Ты ведь плакал, когда читал об их кончине… И поэтому придумал как их спасти, да? И плевать, что отдуваться за твои слова, имеющие надо мной божественную силу, придётся, естественно, мне. И плевать на мои желания. Я ведь спасу их, потому что так хочешь ты — и ты, взамен, выдашь меня замуж, одарив счастливым избранником, заботливо придумаешь имена нашим детям, и в самом конце моей истории поставишь неопределенное троеточие. Спасибо тебе, конечно — спасти свою шкуру, должно быть, хотел бы на моем месте любой — но хотя бы выбор ты мог предоставить мне?.. Ах да, ты ведь и понятия не имеешь, что я существую, и где-то далеко, о-о-очень далеко, подставляюсь под удары по твоему хотению и за твои ошибки… Хотя, может, оно и к лучшему — ведь если бы ты, Автор, знал обо мне, ты бы точно не оставил меня в покое, верно? А так все идет свои чередом, точнее, чередом, порядок которого тщательно или не очень продумываешь ты. В результате чего я периодически хожу пьяная, хотя запивать горе мне, казалось бы, ни к чему. Но ты же мне сочувствуешь, я же вижу «сны»… О да, я вижу «сны» — подумать только, ты пишешь об этом так, как будто другим этого не дано! Ну, да, чужие сновидения отличаются от моих, но каждый из нас, я уверена, видит частички своего прошлого. Вон как Томас стонет на соседнем гамаке — ничуть не хуже меня! Хотя, порой, именно из-за этих стонов, Ньют смеряет меня ревнующим взглядом — и непонятно, кого из нас он больше ревнует. Ведь ты, Автор, решил держать интригу до последней страницы. И фанфик свой назвал так красиво — «Джоанна. История любви и боли»… Не, ну что мое имя делает в названии, понятно — твое произведение еще одно из огромной кипы однотипных историй о бедных девушках, из которых испытания и переживания постепенно делают героинь похлеще Супермена. И неважно кто она — рыжая Клара, блондинка Люси, или брюнетка Джоанна. Все равно ее вторая половинка по мановению авторских пальцев окажется у геройских кривых или стройных ног. Но насчет любви и боли ты явно загнула/загнул — куда проще было назвать «Санта-Барбара в Лабиринте». И все сразу ясно, ведь это, к твоему удивлению (ты-то считаешь свою работу шедевром), так — я прям нутром чую, как к концу моей истории окажется, что Галли на самом деле мой брат, Тереза является женой Ньюта, а Чак — внучатый племянник Томаса. А за стенами Лабиринта нас всех ожидает вагон и маленькая тележка еврейских родственников, неизвестно как выживших после Вспышки… Не, ну, а как еще объяснить сплошные слезы, сопли и выяснения отношений в Глэйде? Ведь, вроде бы, и выяснять нам особо нечего, и девчонок у нас всего две, так что на многочисленные любовные конфликты свалить тоже не получится… В общем, Создатель, творишь ты, откровенно говоря, хаос и разруху — и мы вместо сплоченной команды становимся кучкой истеричек. Прошу тебя, Автор, хватит издеваться над всеми нами — меня аж всю распирает от смеха, когда ты пишешь следующую главу своей любовной саги, превратив драматичную книгу, полную обоснованных переживаний персонажей и хитросплетений сюжета, в детский театр, в котором я, как и положено приме, исполняю главную роль. Перестань — ведь когда-нибудь меня элементарно разорвет на кусочки прорвавшийся наружу смех. Что же ты тогда будешь делать с моими костями?.. Хотя я сильно сомневаюсь, что ты оставишь их неприкаянными. Скорее всего, на причине моей смерти будет основана еще одна пафосная история. Так ведь? Справа от меня начинает брезжить рассвет, и Глэйд озаряется приукрашенным тобой светом. Вместе с тем как наступает утро, заканчивается и мое время — мне снова пора в Лабиринт. О да, я отправлюсь искать выход вместе с Минхо и Томасом. Чувствую, и на сей раз без приключений на мою задницу не обойдется. Будь осторожней, Автор, она ведь очень ранимая — ей (заметь, не я это придумала) уже довелось получить сполна. А вечером у меня еще и «случайное свидание» в лесу с Ньютом, куда меня какого-то черта потянет собирать коренья, а его, соответственно, слушать птиц (откуда там птицы?!). Мало ли что твое воспаленное воображение придумает к тому времени? Мне, признаться честно, уже заранее страшно. Так что ты там, Автор, подумай хорошенько и глотни кофейку, прежде чем что-то написать — отдуваться-то снова мне придется! — Эй, Джо, подъем! — Вытаскивает меня из сладкой полудремы голос Ньюта, и лицо светловолосого парня бередит перед глазами. — Пора! Я сладко потягиваюсь и спрыгиваю на землю. — Привет, Ньют. — Я растягиваю губы в одной из самых лучших моих улыбок и слегка касаюсь его плеча. — Как спалось? — Неплохо, вроде, — с сомнением косясь на меня, произносит Ньют, а я неожиданно прижимаюсь к нему всем телом, пользуясь тем, что кроме нас, все остальные еще спят. — А т-тебе? — Тоже. Мне снилось много чего интересного… — Я невинно взмахиваю ресницами и, заметив, что парень стоит, не шевелясь и боясь даже вздохнуть, нежно целую его в щеку. Он судорожно сглатывает. — Много-о-о чего. Например, что бы было, если бы оказалось, что кто-то способен управлять нашими жизнями и диктовать нашему сознанию каждое наше действие, — Ньют хмурится, пытаясь понять смысл слов, но мои холодные пальцы, скользящие по его щеке, каждый раз его отвлекают. — Или, допустим, … — Вдалеке скрипят открывающиеся Врата. — Эх, мне пора, милый… Но, если захочешь, вечером расскажу… Я отстраняюсь и шагаю вперед, мимо него, к воротам. Значит, все-таки я, а не Томас… Что ж — это греет мне душу — ведь я впервые сделала что-то не по твоим правилам, Автор. Готова поспорить, ты сидишь сейчас там, по другую сторону, и твои глаза медленно лезут на лоб… Так ведь? Но от этого становится только интересней… — Джоанна, — окликает меня парень, и я поворачиваюсь к нему, игриво подмигнув (должны же меня любить эти парни хоть за что-то, не касающееся моей «серой» внешности и бесшабашных поступков), — можно… Ну, обсудить в смысле… — Юноша отчаянно краснеет. Киваю ему в ответ, и теперь уже на моих губах неподдельная улыбка. Эта игра становится только интереснее, когда я начинаю действовать вопреки написанному тобой, да, Автор?! Ты ведь планировала вывести на чистую воду нашу любовь не раньше, чем к началу следующей главы, а тут, внезапно, такой конфуз! Так давай же сыграем в твою игру! Только, чур, на сей раз возможности у нас равные!