Незрячий (в процессе редактирования)

***

Страна Снега. Итачи Учиха. Моя маленькая сестрёнка сбежала, разрывая моё сердце. Меня не было рядом, когда она нуждалась в защите от отца. Вина ела меня изнутри маленькими кусочками. Всех Учих отправили на поиски, Шаринганы осмотрели каждый миллиметр Конохи. Но я совершенно точно понимал, что Саске не станет прятаться в деревне. Скорее всего, она уже далеко от Конохи. С ней исчез и Наруто. Сама мысль о том, что они, скорее всего, сбежали вместе, сводит меня с ума. Моя милая сестрёнка с этой жестокой машиной для убийства. Саске слишком нежная для него. В тот же день Хокаге включил меня в свою свиту сопровождения, которая отправилась за беглецами, выглядел он при этом весьма болезненно. Накануне был грандиозный скандал, Кушина гоняла его по всей Конохе, наверняка переломав ему с десяток костей. Как оказывается джинчурики девятихвостого их сын, переплетения его судьбы достойны слезной мелодрамы где-то на тысячу серий. Самое страшное знаете что? Самое страшное - большинство жителей деревни понимали почему Намикадзе бросил ребенка и полностью его поддерживали. Слепой джинчурики. Они ненавидят парня, боясь скрытого в нем демона. Совершенно понятно, почему он вырос злым волчонком. Паренек в одиннадцать лет совершил первое убийство. Я видел обезглавленный труп. Гражданский рискнул наброситься на него и поплатился за это жизнью. Живя среди ненависти трудно остаться чистым, с малых лет мальчишка погряз в дерьме насилия. Его можно понять, но это не меняет моего мнения: Саске не место рядом с ним. Наруто не умеет любить, он может лишь делать больно. Единственное, чем блондин действительно наслаждается, это убийством. Путь не близкий в Страну Снега мы преодолели довольно быстро, по скольку очень спешили.

***

Кушина Узумаки. Долго стою у двери, не решаясь в неё постучать. Всего лишь стена разделяет меня и сына. Но кажется, что целая пропасть разинула свою пасть между нами. Мои руки дрожат, я боюсь этого разговора. По щеке бежит одинокая слеза, дышать ровно не получается. Я вот-вот заплачу, понимаю это, но ничего не могу с собой поделать. Минато сжимает мою руку, поддерживая, вместе не так страшно. Дверь внезапно открывается и на пороге появляется сам парень. Мы не виделись больше шестнадцати лет и столь резкая перемена внешности вызывала некую дисгармонию в моей душе. Он был до боли похож на Минато в его годы, светлыми волосами и худощавостью. Повязка на глазах служила различием между сыном и отцом. И эти шрамы на щеках — ужасные следы кислоты, что лишила его зрения. Эти отметины придавали лицу парня угрюмости и искажали улыбку. — Хватит стоять у двери, раздражает, — отозвался недовольно он. — Говорите за чем пришли или проваливайте, — поставил перед фактом. — Наруто, нам стоит поговорить, — почти умоляюще произношу я. Сын делает шаг назад, пропуская нас внутрь. Комната погружена в темноту, за окном давно наступила ранняя ночь, но юноша не зажигал свечи. Да и, зачем это ему? Свет, для привыкшего к темноте, не нужен. Стояли в тишине, я собиралась с мыслями, но даже не представляла с чего начать, чтобы подать это более мягко. Ощущение ирреальности накрыло меня с головой. Как ни странно, первым отозвался мой непутевый муженёк, вырывая меня из хаоса в моей голове. — Наруто, как бы дико это не звучало, мы — твои родители.

***

Наруто Икамузу. Мои родители, да? — Что ж вам так неймется? Прицепились ко мне со своими родителями, — меня пробрал болезненный смех, но он резко оборвался. — Мои родители умерли. Сложили голову. Отбросили копыта. Отдали душу шинигами. Сдохли. Точка. Шуршание ткани — женщина дергается, как от пощечины. Глупое плямканье вместо вдоха. Можно подумать невидимый удар выбил из её легких весь кислород. Что ж им всем так хочется покопаться в моей кровоточащей ране? Так хочется зацепить побольнее? Заставляю себя думать, что это ничуть меня не задело. Но почему сердце так ноет? Я перерос желание узнать своих родителей. Да и никогда не стремился узнать их имена, понимая, что ничего не изменишь — смерть это смерть. Мертвые не воскресают. Я ведь смирился. — Это такой извращенный способ вернуть меня в Коноху? — выдаю свое предположение. — Наруто, но мы действительно твои родители, — как попугай, вновь повторил Намикадзе. Сорвать повязку с глаз, посмотреть чужим Риненганом в бесстыжее ненавистное лицо псевдо отца. Открытая дверь давала достаточно света, чтобы я смог разглядеть своих посетителей. Светлые волосы — еще не доказательство нашего родства. Но слова застревают в горле, когда я замечаю женскую фигуру у входа. Алые волосы, ниспадающие до колен… Мама? Пустота в груди засасывала, ледяным холодом опутывала внутренности. Меня будто выбросили в открытый космос, в ледяное безвоздушное пространство. Внутри что-то с треском ломается. Правда, ластиком жестокой реальности, стирала светлые образы придуманные мною еще в детстве. В то время, как я едва ли существовал, борясь с жестоким миром, моя сестра-близнец купалась в любви и заботе родителей. Постоянные побои, насмешки, голод, заставляющий жрать котов, желание простого человеческого тепла, что сменилось удушающей пустотой. Всепоглощающая ярость клокочет в мозгу и, смешавшись с ненавистью демона внутри, вырывается истошным рычанием. Минато пытается что-то сказать, но его уже никто не слушает. Злоба, накопленная за все года моих страданий, вырвалась наружу чем-то неудержимым. Рука поднимает мужчину вверх, сила гравитации беспрекословно подчиняется силе Риненгана. Отец мешком припечатывается в стену, в противоположной части комнаты. Обозленный я, начал крушить его телом все, что попадалось на пути. Кушина выпустила цепи чакры, пытаясь скрутить зверя, но я молча поглотил атаку, бросая свою игрушку-Хокаге и обращая внимание на мать. Один бесконечный миг смотрел в её глаза, а затем не на миг не сомневаясь, проткнул женское тело сталью, зародившейся в ладони. Мучительное «Кха» едва слышно вырвалось с груди женщины. Безжалостно прибиваю мать к каменной стене, растягивая, как бабочку на булавках. Кровь окропила пол и темным ручейком собиралась в несерьезные и робкие лужи. Месть пьянила, возбуждала, сулила избавление от боли. Минато пришел в себя, пока я цеплял на стену его жену. Прыгая на одной ноге, сцепив зубы, мужчина с помощью Хирайшина пытался нанести удар Расенганом. Я не стал уклоняться, сила глаз поглотила атаку. Не давая опомнится, создаю в руке еще один металлический прут, и протыкаю его. Безвольное тело Минато вскоре было прибито к стене, рядом с Кушиной. Кровь брызнула в мое лицо, окрашивая безумную ухмылку толи боли, толи счастья в алый. Отхожу на несколько шагов назад, чтобы оценить всю картину. Первоначальный запал истощился, но не угас. Гнев еще клокочет, месть не завершена. Мою ненависть к себе, к родителям, ко всему человеческому роду так просто не остановить. Я физически ощущаю страх Хокаге, и меня это забавляет. Чужая боль на миг заставляет забыть о своих страданиях. Но Минато боится не за себя, он, как и все воины, давно смирился с мыслью о смерти. Он боялся за жену и дочь. Привязанности — слабость, что губит воистину великих шиноби. Он любил свою семью. На душе становится еще более мерзко. Судьба обделила меня этой пресловутой любовью. В пасть да Шинигами таких родителей! Перед моими глазами два полу трупа, что чудом еще дышали. Мои руки в крови, их состояние моих рук дело. В черепной коробке гулял ветер, чудовищное чувство опустошения сменило слепую злобу. В след за силами, меня покинули эмоции. Чувство на грани боли сковало мое дыхание. Да, обида тот яд, которым травишься сам, в надежде, что им отравятся другие. Я понимаю, что не стоит этого делать. Понимаю, что после того, как прочту все воспоминания родителей, я не буду прежним. Знаю, что будет больно. Но мне нужны ответы на мои вопросы. Рененган путь смерти. Вытягиваю не сопротивляющуюся душу отца с покореженного тела. Яркие воспоминания захватывают меня в свой омут. На миг забываю, как дышать. Рождение. Вкус маминого молока на губах. Ничего себе! Я только несколько раз использовал эту технику, но не испытывал столь сильные эмоции. Наверно с повышение контроля приходит и ясность. Но это совсем не то, что мне нужно. Перелистываю годы, словно минуты, не останавливаясь ни на чем конкретном. Знакомство с Кушиной. Первый поцелуй. Первая близость. Становление Хокаге. Вот он, день моего рождения.

***

Флешбек. Минато Намикадзе. Лицо Кушины исказил немой крик. Всем сердцем желаю ей помочь, хотя бы сжать её изящную руку, хоть как-то выразить свою поддержку. Но мне доводится удерживать девятихвостого, он неистово пытается вырваться из печати в момент ослабления своего джинчурики, добавляя мучений моей любимой. Держать его – единственное, что мне остается. Убегает немало мучительных минут, прежде чем в помещении раздается детский крик. — Хокаге-сама, у вас сын, — отзывается повитуха. На моем лице расцветает глупая улыбка счастливого человека. Только подумать, у меня сын, моя кровь, моя плоть. По просьбе Кушины младенца отдают ей. — Мой маленький, Наруто. Они так красиво смотрятся вместе. Столько нежности в её взгляде, на глаза наворачиваются слёзы счастья. — Я люблю вас, — произношу лишь губами, но Узумаки понимает меня без слов. — Еще не все. Второй ребеночек еще не вышел, — снисходительно отозвалась акушерка. Сдерживать лиса стало еще тяжелей. Но будь я проклят, если позволю ему вырваться! В помещении появляется посторонний, за мгновение повитуха падает обезглавленная. Крик Кушины растворяется в реве зверя. Душа покидает тело. В считанные мгновения хватаю детей и жену, переношу их в безопасное место. Дома им ничто не угрожает, фуин защита особняка позволит ему устоять даже после прямого падения бомбы биджу. Бомба хвостатого… Черт, Черт, черт! Кьюби на свободе, он же от Конохи лишь пепел и оставит! Разрываюсь между семьей и долгом, пропускаю момент, когда Узумаки поднимается с постели. — Идем, нужно остановить лиса. — Но любовь моя ты же только что родила, вступать в бой сейчас равно самоубийству! — Минато, нельзя медлить. Люди надеются на Каге, не стоит их разочаровывать. Упрямая, как и всегда. Сердце осыпалось тысячами осколков, при самой мысли о том, что она будет рисковать собой, сражаясь с монстром. Но я слишком хорошо её знаю, она же Узумаки, даже собственная смерть не остановит Кушину на пути к тому, чего она желает.

***

На моих глазах её разрывает на куски. Рассыпаюсь тысячей осколков. То чего я боялся больше всего, все же случилось. Горло разрывает тысяча криков, вырываясь сдушеным рычанием. Лишь мысль о детях и тысячах односельчан, что надеются на меня, не дает сложить руки и безвольно ждать смерти. Но вот на сцене появляется Шимура, люди старого советника отвлекают лиса и Мадару. Сам Шимура делает предложение, от которого невозможно отказаться. — Я могу изменить события. Могу вернуть время назад, ты сможешь спасти свою ненаглядную женушку и предотвратить разрушения, — говорит Шимура. — Но чего ты хочешь взамен? — убито спрашиваю, осознавая, что согласен на все. — Больше полномочий. Неприкосновенность Корня… — Хорошо, я сог… —… и ты должен отказаться от ребенка джинчурики. — Такому никогда не бывать! — резко изменяю свое решение. Отказаться от ребенка? Что ты несешь, старый хрычь?! — Подумай хорошенько, — спокойно отзывается Шимура, — вернуть время вспять… ты сможешь спасти свою ненаглядную женушку… разрушение Конохи можно предотвратить… спасти столько невинных жизней… — в лучших традициях змея искусителя. — Твой эгоизм не дает тебе думать о судьбе всей деревни! Какой из тебя Хокаге?

***

Наруто Икамузу. Вот она истина. Советник идеально подобрал момент уязвимости. Он знал, что Минато никогда не отдаст джинчурики по прямому требованию в его руки и решил действовать по-другому. Старик хотел прибрать к своим рукам сироту, а не сына Хокаге, и воспитать абсолютное оружие. Минато согласился, хотя это решение и далось ему очень тяжело. Данзо не сказали о том, что джинчурики стали двое младенцев, а не один. Официально в Конохе лишь один сосуд девятихвостого. Во всех смертных грехах обвиняли лишь меня! Это чертовски не справедливо. Но когда в этой жизни что-то было справедливо? Старик просчитался, заполучить меня в свои руки ему так и не удалось. Минато все время ставил ему палки в колеса, ломая его планы на корню. Все это время он заботился обо мне, как мог. Холодными зимами он подключал к отоплению весь мой район, хотя в нем официально проживал лишь один я, чисто с соображений экономии делать это было очень глупо. И много еще деталей, которые я даже не замечал. Больно было осознавать, что мой отец не такой поддонок, каким я его считал. А сердце разорвал факт того, что моя мать вообще здесь не причем, её держали в неведении все это время. Я возненавидел себя еще больше. Месть никогда не приносит облегчения, лишь опустошение. Но у меня еще есть шанс все исправить. Складываю печати. Ринне Тенсей. Минато и Кушина мирно спали. На родителях не осталось и следа предыдущих увечий. Это радует, жаль, не в моих силах стереть воспоминания. Великая сила - великая ответственность. Подарок Мадары не принес мне счастья, я не сумел использовать дарованный мне шанс. К черту силу и эгоизм. Без колебаний, вынимаю свои глаза, не обращая внимание на боль. Темнота захватывает меня, на этот раз навечно. Сдавливаю в кулаке скользкие глазные яблока, уничтожая величайшие додзюцу всех времен. Возможно это самое лучшее, что я когда либо сделал в своей жизни.

***

Саке Учиха. — Итачи, я не вернусь домой, - в который раз повторяю. — Саске, ты ведь хорошо все обдумала? У вас ведь нет будущего, этот парень убьет тебя. Если не физически так психически, — пытался переубедить меня Нии-сан. Неужели ты не понимаешь, что я всё решила. Пусть будущее мое весьма туманно и сомнительно, но ведь у меня еще есть настоящее. Почему он не желает понять, что Наруто не такой монстр, каким кажется? Никто не видит ранимую душу Наруто, за твердым панцирем, который он возвел вокруг себя. Нии-сан меня разочаровал, я думала он другой, тот, кто сможет это понять. Но он слишком волнуется за меня, эмоции скрывают от ума то, что я хочу ему показать. — Брат, я видела Икамузу, он лишь простой мальчишка, которому очень сильно не повезло в жизни, — пытаюсь объяснить, но понимаю, что это бесполезно. Бесцельно рассматриваю снегопад за окном. Снежинки кружатся на ветру, я больше не слушаю аргументы брата, он это понимает и умолкает на полуслове. Нам больше ничего говорить друг другу. Я твердо решила, и буду стоять на своем. Когда я уже хочу попросить брата уйти, в мое поле зрения попадает Икамузу. Парень трусцой мчался к лесу, забросив на свои плечи сумку. Сомнений нет — он уходит. Итачи прижимает меня к себе пытаясь задержать, раньше меня, осознав, что я сейчас же брошусь вдогонку за Наруто. Но мне удается выскользнуть из его рук. Хватаю походную сумку, благодаря Ками за то, что я предусмотрела подобный исход, выбиваю окно и лечу вниз. Ледяной снег смягчает мое приземление, холод иглами впивается в мою кожу. Спешу выбраться с сугроба, на ходу ускоряя циркуляцию чакры, и мчусь следом за своей мечтой. Итачи не стал преследовать меня, за что я ему очень благодарна. — Подожди! — ору вслед, видя, что он ускорился, почувствовав преследование. — Наруто, это же я — Саске! Подожди! Икамузу замирает, я замечаю, насколько он напряжен. Понимание, что что-то не так, бьет меня по голове. Он изменился. — Что… — вопрос застревает в моем горле, когда парень оборачивается. Я обозналась… ? Но нет, это он. Тот же беспорядок в блондинистых волосах, но откуда эта седина в них? То же знакомое до дрожи лицо, утратившее подростковую округлость. Те же шрамы на щеках. Но глаза…они исчезли вместо них, приковывали взгляд к себе две кровавых бездны. Наруто, казалось, стал выше и... старше? Да когда, черт возьми, он успел постареть на десять лет?! — Саске, возвращайся домой, — бесцветным голосом говорит слепой, — К брату и семье возвращайся. Его слова вгрызаются в мой мозг, как дикие звери и терзают меня. После всего, что было, как он может говорить подобное!? Наруто я тебя не узнаю! Он что сговорился с Итачи? Когда только они успели? Он просто разворачивается ко мне спиной, и уходит, снова оставляя меня одну. Чувствую себя лишней, никчемной никому не нужной обузой. К горлу подступает ком. — Наруто! — снова окликаю парня, пытаясь догнать. — Просто позволь мне быть рядом! Прошу! Наруто! — мы ровняемся. — Я не буду путаться под ногами! Я не буду обузой! — Дело не в этом, Саске! Тебе не стоит идти за мной. — Что за чушь ты несешь? — вкладываю в свои слова двадцать слоев непонимания и осуждения. Икамузу замирает, в последних лучах солнца замечаю слезы на его щеках. Мой мир уже не будет прежним. Эти слезы, я понимаю, что он показывает мне душу, позволяет увидеть себя таким, какой он есть: без украшений и защитных рвов. — Я ужасен. Противен сам себе. Лучше тебе держаться подальше от меня, — с горькой самоиронией отзывается он. Невероятная тоска обволакивает, душит меня. — Да, что случилось-то? — хватаю его за руку, прекращая бессмысленный бег. И Наруто все рассказывает. О том, что он сделал со своими родителями, подробно в красках. Мастер пыток - отлично! Мания насилия - еще лучше! Утратил зрение — весьма печально, но ведь не из-за Рененгана же я за тобой пошла! Икамузу пытался, в который раз, оттолкнуть меня от себя. Ну, они точно сговорились с Итачи. Будто я не понимаю, что кровью он лишь пытался заглушить свою боль. — Мне все равно! — прерываю его на полуслове, ясно давая понять, что то, что он на себя наговорил, не изменяет моего мнения о нем. Сгребаю его в объятия. — Я все равно пойду за тобой, хочешь ты того или нет! — Но почему, Саске? — с искренним неверием спрашивает он подавленно. Тихий шепот, с родни вздоху, срывается с моих губ: — Потому, что я люблю тебя.