Наслаждение

«Хотя бы одно дерево… Одно дерево!» - крутилось в голове совсем юной девушки. Она уже больше часа бежала по присыпанной снегом мерзлой земле, спасаясь от волчьей стаи. Как назло, вокруг не было даже небольшого перелеска, чтобы можно было влезть на дерево и тем самым хоть немного отсрочить свою гибель. Мелкий кустарник бы не спас положения. Разве что можно было попытаться поджечь его и оборониться. Но у девы не было с собой кремня, а волки не давали и минуты на передышку, чтобы можно было развести огонь. Адреналин в крови начал падать, и девушка стала, наконец, понимать, что стая ведет себя странно: они будто играли с ней, загоняли в ловушку. Если бы волки хотели, они догнали бы ее в два счета и разорвали на куски. Но они петляли, корректируя ее путь, будто вели в какое-то место. Винить было некого, кроме самой себя. Ей недавно исполнилось шестнадцать зим, и, по закону их племени, ее должны были выдать замуж. Народ их был немногочисленен, всего пять деревень, где каждый человек был на счету. Поэтому женщин оберегали, создавая им условия для оставления большого потомства. Сегодня состоялась ее свадьба. Жених сильно волновался, поэтому, вопреки всем традициям, выпил целый штоф вина, как только за ними закрылась дверь супружеской спальни. И лишь причинил ей жуткую боль своими грубыми и слепыми действиями. Огрев его со злости подаренной тяжелой шкатулкой, девушка наспех оделась, даже не успев вытереть несколько капель крови с лона, и побежала через огромное поле в родную деревню. Все жители спали беспробудным пьяным сном, даже стражники, поэтому она легко покинула новый дом. Идти было не так далеко, не больше часа, но на полпути дорогу ей преградила стая волков. Резко повернув назад, она поняла, что и со стороны деревни жениха ей перекрыли путь. Слева был обрыв, за которым текла их река. Склон был небольшой, но наледь делала его смертельно опасным. Справа же виднелась кромка леса. Девушка припустила что есть мочи в сторону леса, стараясь унять бешеное сердцебиение и не обращать внимания на саднящую боль между ног. Но, почти добежав до спасительных деревьев, она замерла от ужаса: из-за темных стволов показались новые волки. Стая гнала девушку все дальше от селений, заставляя бежать на север. Волки выли, но не спешили нападать. Поворот, еще поворот. Тьма не давала различить местность, лишь белый снег хоть как-то давал слабую видимость. Беглянка чудом не размозжила себе голову о внезапно выросшую перед ней скалу. Отскочила назад, пытаясь найти выход из западни, но было поздно – волки выстроились полукругом и взяли девушку «в тиски». Дальше пути не было. Каменная стена была столь гладкой, что не было ни единого шанса забраться наверх. В отчаянии девушка попятилась, вознося последние молитвы, и не заметила скользкий камень под ногами. Растянувшись на льдистой земле, она потеряла сознание.

***

Тот, кого эльфы называли Гортхауром, замер на месте и прислушался. Его верные слуги, волки, звали повелителя, приглашая взглянуть на добычу. «Попалась!» – удовлетворенно подумал мужчина и, обратившись в зверя, помчался на зов. У него давно созрел план, как привлечь к себе на службу гордое и непокорное племя людей, живших около реки. Майа подумывал взять в заложники сына вождя, чтобы шантажом заключить военный союз. Но его слугам сегодня повезло гораздо больше, потому что в ловушку попалась юная невеста этого самого сына вождя. Осталось только забрать ее к себе в крепость, а потом послать гонцов в деревню с предложением переговоров. Волки расступились и потрусили перед огромным зверем. Глаза Гортхаура горели предвкушением и превосходством. Уже собираясь отдать приказ унести девушку, майа замер: его ноздрей достиг запах свежей крови. И не простой крови… Втягивая носом морозный воздух, волк подошел ближе к пленнице и склонил голову, задирая подол длинного платья и распахнутой лисьей шубы. Сознание будто меркло, наслаждаясь запахом девушки, что только что стала женщиной. Нет, еще не до конца стала. Гортхаур чувствовал, что вход в святая святых каждой девы не до конца принял мужчину – пленница все еще была девственной. Тьма заволокла разум, мужчина в образе волка опустился еще ниже, согревая своим дыханием нежную кожу промежности девушки и упиваясь запахом едва заметного возбуждения, страха и крови. Подчинившись желаниям тела, майа лизнул воспаленное лоно. Почувствовав вкус девушки, Гортхаур едва не завыл от возбуждения. Плохо понимая, что делает, он начал энергично лизать почти безволосую розовую кожу, проникая шершавым языком все глубже. Волки вокруг оживились, забегали кругами, тихонько завывая и поскуливая, но не решаясь подходить ближе. Пленница открыла глаза и замутненным взором посмотрела на зверя, что лизал ее плоть. Голова ее не соображала, удар о камень был слишком силен. Она чувствовала только, как горячо и влажно между ее ног. И удивительная пустота просит заполнения. Ей казалось, что это сон. Ведь такого не может быть на самом деле, верно? Полная луна показалась из-за туч и осветила небывалую картину: около отвесных скал бегала стая хищников, а в центре круга лежала юная дева с задранными одеждами и постанывала от наслаждения. Огромный волк с горящими желтыми глазами довольно рычал, вкушая девичьи соки боли и возбуждения, постепенно превращаясь в мужчину. Длинные черные волосы незнакомца развевались на невидимом ветру, полные губы приоткрылись, обнажая белые ровные зубы. Миг, и одежды, будто сделанные из самой Тьмы, растворились на поджаром теле, открывая идеальную бледную кожу. Одно движение руки, и пленница тоже оказалась обнаженной. Странно, но лежать на покрытой тонким льдом земле холодно не было. Девушка протянула руки к миражу, прося объятий. Раз уж это сон, почему бы не поддаться своим грезам? Голова все еще приятно кружилась, а лоно сочилось влагой, прося мужчину соединиться с женщиной. Но тут майа резко перевернул деву на живот, заставляя встать на четвереньки. Боль пронзила голову, отдаваясь набатом в висках и затылке. Девушка чуть снова не потеряла сознание, но внезапное давление в лоно и жар чужого тела заставили ее отрешиться от неприятных ощущений. Пользуясь выступившей смазкой, Гортхаур водил головкой члена по половым губам, поддразнивая клитор. Когда девушка застонала и прогнула спину, приглашая мужчину войти в свое тело, майа неспешно толкнулся, прислушиваясь к себе. Рассудок его обретал ясность, возвратившись в мужское тело. Но на периферии сознания плавала мысль, что его возбуждение было гораздо сильнее в обличье волка. Не давая себе время на сомнения, майа начал превращение. Ногти превращались в острые когти, царапая талию и спину пленницы. Зубы стали удлиняться, как и язык. Изменения тут же коснулись и его достоинства. Член его и так был отнюдь не маленького размера, а в шкуре волка так вообще становился просто огромным. Подумав мгновение, Гортхаур остановил превращение. И так, находясь в облике получеловека-полуволка, он начал жестко и быстро вколачиваться в молодое тело под ним. Стая вокруг уже визжала от нетерпения, но майа их не слышал. Не слышала этого и девушка – она стонала от боли и удовольствия, что приносили грубые толчки внутри нее. Все закончилось быстро, она ощутила, что мощная струя ударяет ей в лоно. Гортхаур коротко стонал, и его звуки наслаждения походили на волчий вой. Лицо было запрокинуто в небо, а рот открыт от блаженства. Секунда, и он ощутил, как у основания члена разбухает узел, запирая член внутри лона, не давая сперме вытечь. Новая волна удовольствия накрыла его, и он громко застонал, невольно дернувшись от необычных ощущений. Девушка закричала, когда член сделал небольшое движение внутри нее, а узел чуть не разорвал воспаленную промежность. Но тут же острое болезненное наслаждение пришло неизвестно откуда, и она сильнее выгнула спину, прижимаясь задом плотнее к оборотню. Гортхаур тяжело дышал, не в силах совладать с экстазом. Он пытался освободиться, но каждое движение приносило новую обжигающую волну обоим. Сцепка длилась около получаса, полностью опустошив майа. Когда узел спал, член с влажным хлюпом выскользнул из заполненного спермой лона. Пошатываясь, Гортхаур до конца принял облик волка и улегся прямо на землю, отдыхая. Пленница тоже уснула почти мгновенно, поражаясь, как же можно уснуть во сне.

***

Она очнулась в теплой постели в окружении слуг и родственников. Матушка причитала рядом, а вождь бранил нерадивого сына, что прошляпил свою невесту в первую же брачную ночь. И если бы не благородный господин Майрон, то встретила бы она свою смерть. Не открывая глаз, девушка продолжила слушать, постепенно вспоминая. Вождь говорил, что не понимает, в кого такой у него сын-неумеха, что так напился до беспамятства и поранил бедную девочку, что аж той пришлось ковылять к лекарю среди ночи. Но волки погнали ее прочь от деревни. И если бы не господин Майрон и его свита, то не нашли бы от девы и косточек. Благородный рыцарь привез ее обратно и снова предложил военный союз, как и делал уже много раз. Но, на сей раз, отказать было невозможно. Долг жизни – это не шутка. И Высокий господин закрепил долг, потребовав себе будущего первенца юной жены сына вождя. Люди стали понемногу расходиться. Уже стоя у двери, Майрон оглянулся на девушку: - Интересно, кто родится? Она вскрикнула и потеряла сознание. Майа расхохотался и уверенно кивнул: - Будет девочка.