Жемчужина

Японцы были в восторге, нет, они были просто в экстазе! Забыв о приличиях, они заговорили, перебивая друг друга. Постепенно успокоившись, они перешли к более конструктивному разговору. Они хотели траурный марш сделать основной темой фильма и начать фильм именно с него, чтобы с самого начала создать тревожную атмосферу. Потом они стали перебирать сценарий и по ходу подставлять под различные сцены те или другие музыкальные фрагменты. Звукооператор прокручивал на девайсе запись, делая пометки по ходу разговора. В важной сцене, где герои договаривались о ритуальном самоубийстве, они решили использовать одну из печальных пьес. Ту самую, которую Эмиль написал после того, как, увидев плачущего под дождем Анджея, он держал над его головой зонтик и гладил по плечу, пытаясь успокоить и поддержать. - Вот эта мелодия! - звукооператор быстро перемотал и поставил ее к началу. - Слышите, грусть, но в тоже время есть робкая надежда на то, что все будет хорошо! - Вы услышали? - удивился Эмиль. Он даже не представлял, что такие личные переживания может уловить незнакомец. Он посмотрел на фуражку брата и вздохнул. - Это были ложные надежды… - Ну, у нас ведь кино, - улыбнулся Азуса. - У нас молодые люди после того, как умерли для своих семей, получили шанс начать все с начала. Вы понимаете? - Вы даже не представляете, насколько глубоко я все это чувствую и понимаю! - Эмиль грустно улыбнулся и подумал об Анджее. Бедный, сколько же ему пришлось вынести! - О! - Томо поймал взгляд, который Эмиль кинул на фуражку брата. - Спецвойска? - Томо посмотрел на фуражку цепким взглядом. Он не брал ее в руки, но увидел все. - Так называемые «портняжки»? Они же смертники. Не знал, что они могут дослужиться до капитана. - Эмиль-сан, а вы случайно не являетесь братом Анджея МакАлистера? - поинтересовался Азуса. - Вы на него чем-то похожи. - Да, Анджей - наш старший брат, - улыбнулся Эмиль. - Это его дом, и я живу у него в гостях! Он пропал на пять лет, мы считали его погибшим, но он, как птица феникс, восстал из пепла и засиял новым опереньем! - О да! - закивал головой Азуса. - Его триумфальное возвращение в свет! Это было похоже на чудо. И вся его история! Но я слышал, что он был шаолиньским монахом? - Азуса посмотрел на Томо, тот вопросительно пожал плечами. - Омега в спецвойсках, тем более, портняжка. Это будет покруче нашего сюжета! А нельзя ли поподробнее? - Нет! - Эмиль резко встал. - Если вы хотите говорить об Анджее, то я попрошу вас оставить мой дом! - Нет, нет, - всполошился Томо. - Вы нас не совсем правильно поняли! История вашего брата, конечно, интересна, но мы сюда пришли исключительно ради вашей музыки! Она прекрасна, мы бы хотели работать с вами. Нас устроит всё, что вы согласитесь нам дать! Давайте лучше обсудим детали? И, правда, вопрос об Анджее больше не возникал. Разговор шел только о музыке, об оркестровке и о вариациях тех или иных мелодий. Сора попросил ноты. Эмиль отдал несколько выбранных мелодий. За нотами пьесы «Под зонтом» пришлось лезть в чемодан. Когда японцы увидели сокровищницу Эмиля, они в очередной раз изумились. Сора попросил разрешения взглянуть на ноты. Поскольку Эмилю надо было искать пьесу, которая находилась где-то «на дне», он пожал плечами и начал доставать папки и связки. Сора бегло просматривал названия и ноты. Когда он наткнулся на толстую папку под названием «Романсы для Тео», он просто потерялся. Сев в кресло, он принялся внимательно ее изучать. Эмиль уже нашел необходимые ноты, а Сора всё не мог оторваться от папки. Эмиль писал мелодии на всем известные сонеты, и подстраивал их под диапазон голоса Теодора. Эти романсы были, скорее, вечерним развлечением братьев, единственной возможностью увильнуть от прополки сорняков на папиной клумбе! Папенька замолкал с тяпкой в руках, когда Тео выводил рулады, и его голос рассыпался множеством хрустальных колокольчиков. Хотя по большей части они просто баловались за роялем. Тео брал в руки сборник сонетов, Эмиль задавал тему, а младший брат начинал попросту выделываться, выводя замысловатые музыкальные фразы. И неизвестно, смог бы он повторить их ещё раз, но пока папа стоял, согнувшись над клумбой, Эмиль с Тео были согласны на все, лишь бы остаться дома! Эмиль терпеливо записывал все за братом, а тот поверх нот писал тексты сонетов. Папочка никогда не забывал проверить, что же там такое пел младшенький! Под конец он хмыкал и отдавал ноты Эмилю, а тот складывал их в папку. И вот сейчас эта папка оказалась в руках у Соры, вид у него был просто обалдевший, как у археолога, обнаружившего свитки из Атлантиды под кроватью соседа. - Тео - это ваш младший брат Теодор? - внезапно проявил излишнюю осведомленность Сора. - И он все это пел?! Все эти технически сложные для пения сонеты? Эмиль в очередной раз поджал губы и вырвал папку у Соры из рук. Томо опять почувствовал, что могут возникнуть сложности, и постарался отвлечь Эмиля разговором о предстоящей работе. Он сказал, что съёмки начнутся примерно через неделю, а поскольку весь фильм будет сниматься в павильоне на зеленом экране, то закончатся достаточно быстро. Им для начала съемок не хватало только толковой музыки. Ведь хорошая музыка крайне важна для фильма! Они смогут использовать в качестве рабочего материала то, что они уже записали, а ноты позволят оркестру начать подготовку к звукозаписи. Не желает ли Эмиль-сан в этом поучаствовать? Дать свои рекомендации по оркестровке, или подсказать, какая музыка им подойдет больше? Эмиль загорелся идеей самому сделать оркестровку и расписать партитуры для оркестра. Он сразу стал расспрашивать о составе, в ответ на это Сора улыбнулся и сказал, что Эмиль может в этом вопросе не стесняться и потребовать любой состав оркестра. У омеги загорелись глаза, как у голодного вампира. Томо очень церемонно поклонился и сказал, что обязательно познакомит Эмиля с дирижером, вместе с которым они будут работать на этом фильме. Он приедет к началу съёмок и займется подбором музыкантов. Речь опять пошла о музыке, на этот раз о вальсе, Томо хотел сделать тему пары, разделенной условностями общества, основной для фильма. И он хотел вальс, но при этом необычный и обязательно трагичный. Эмиль сразу сел за инструмент и стал перебирать собственные вальсы, а потом другие танцевальные мелодии - танго и даже мазурки. В голове крутилась фраза, пока неясная, она звенела, как комар, вызывая желание почесаться. Эмиль играл и играл, забыв о невольных слушателях. Музыка под его пальцами меняла форму и звучание. Она то взлетала в вихре снежинок, то замирала, испуганно озираясь по сторонам. Это звучало воистину волшебно, но Эмиль остался недоволен и отправил пальцы в новое путешествие за магическими звуками. И рояль стонал и смеялся сквозь слезы в поисках несбыточного совершенства. Неизвестно, сколько бы все это продолжалось, если бы Азуса вдруг не разрыдался. Он старательно зажимал рот и пытался заглушить собственные звуки, но по его дряблым щеками растекались слезы. Он испуганно сжался, когда понял, что Эмиль остановился из-за него, и выскочил из комнаты, но омега остановил его перед лестницей, испугавшись, что пожилой мужчина, не заметив крутого спуска, попросту упадет. - Я вас расстроил? - Эмиль попытался заглянуть в глаза пожилого человека. - Простите мне эту какофонию. - Что вы, Эмиль-сан, - Азуса склонился в низком поклоне. - Я очень благодарен вам, что мне удалось присутствовать при рождении чуда! Я даже не рассчитывал, что когда-нибудь услышу что-либо настолько прекрасное! - Перестаньте... - Эмиль совершенно смутился. - Я пока так и не нашел подходящей мелодии. Но я постараюсь! - Простите мне мою несдержанность. - Азуса опять склонился в поклоне. - Разрешите умыться? - Да, конечно, - Эмиль растерялся от того, что не подумал предложить этого сам. - Маленькая дверка у лестницы. Японец опять склонился и побежал вниз по крутой лестнице. Эмиль сел за рояль и опять машинально сунул кисти рук под мышки, пытаясь согреть ноющие от усталости пальчики. Это увидел Томо и, к удивлению омеги, присел у его ног на колени, протянув вперед руку накрытую носовым платком. - Разрешите помочь вам, - попросил Томо. Увидев недоумение на лице Эмиля, решил пояснить. - Я сделаю вам массаж пальцев. Мой младший муж пианист, и я знаю, как у него болят пальцы после концерта. Мы очень бережем его пальчики, он ходит по дому в пуховых варежках, и я ему обязательно разминаю пальчики после репетиции. Разрешите помочь, вам сразу станет легче. Эмиль неуверенно протянул Томо руку, а тот перехватил ее и, завернув в платок, стал бережно массировать. Эмиль даже умилился такому. Как же это по-японски. Массаж через платок. Здесь даже папенька не нашелся бы к чему придраться. Все было очень целомудренно и невинно. Кайри, когда увидел нежную и робкую улыбку Эмиля, обращенную к другому альфе, вдруг приревновал. Ему почему-то показалось, что его обворовывают. Он поддернул брюки и присел рядом, копируя позу Томо. - Разрешите и мне сделать массаж своему композитору, - многозначительно произнёс Кайри и выдал Эмилю свою самую обворожительную улыбку. После такой улыбки в свой адрес омеги начинали хлопать глазками и облизываться, как будто готовясь к поцелую. А вот Эмиль почему-то посмотрел на него, скептически приподняв бровь, и даже не собирался протягивать ему руку. Он словно его впервые увидел и теперь гадал, как в его дом попал незнакомец. Кайри так и замер с рукой, протянутой вперед, и понимал, что давно не чувствовал себя так глупо. Даже когда устраивал дебош или купался пьяным в фонтане, он и то чувствовал себя уверенней. А этот мелкий омега смог выбить почву из-под ног просто так, ничего не делая! Просто пошевелив бровью! Томо вежливо похмыкал и взглядом показал на платок в своих руках. Кайри немного наигранным жестом хлопнул себя ладонью по лбу и жестом фокусника вытащил из кармана платок с таким видом, будто это, по меньшей мере, кролик! Положив платок себе на руку, он протянул ее к Эмилю с таким смиренным видом, будто в ожидании причастия. Эмиль вздохнул и, пожав плечами, протянул свою вторую руку Кайри. Томо сразу начал рассказывать, как правильно делать массаж рук пианисту, о нагрузке на кости и сухожилия, о крови и лимфотоке. Томо рассказывал, как у мужа болят руки при перемене погоды, и как важно держать руки в тепле. Кайри внимательно слушал его и даже задавал вопросы. Эмиль тогда решил, что Кайри таким образом пытается досадить ему и напряженно ожидал подвоха. Какого-нибудь щипка или неловкого движения, но альфа был на удивление очень бережен в действиях. Но Эмиль все равно не доверял такой неискренней и явно показушной заботе. Появился Азуса, умытый и внешне спокойный, он долго кланялся и просил прощения за неловкое поведение. Эмиль поклонился в ответ, не зная, что сказать, и в ответ молчал, принимая извинение. Во время таких поклонов раздался очередной перезвон часов, и Эмиль постарался украдкой посмотреть на часы. Время перевалило далеко за полдень, в животе сразу заурчало, намекая, что было бы неплохо перекусить. Эмиль стал прикидывать, из чего бы приготовить бутерброды, если последний кусочек хлеба съели утром? Кайри истолковал этот взгляд по-своему и начал быстро выправаживать японцев из домика, мотивируя тем, что теперь у них достаточно музыки, и они могут спокойно заниматься дальнейшими приготовлениями к съемкам. Сора подхватил ноты и девайс с записью, Азуса и Томо попросили номер коммуникатора Эмиля, чтобы связаться с ним, когда приедет дирижер. Сора удрал из домика первый, сжимая в руках добычу, Азуса еще раз извинился, а Томо рассыпался в комплиментах. Напоследок, когда Азуса уже вышел, Томо, склонившись к уху Эмиля, прошептал: - Простите Азусе его излишнюю впечатлительность, но именно она позволяет ему писать великолепные сценарии к фильмам! Он, так же как и вы, Эмиль-сан, умеет облекать переживания в образы, делая их доступными для понимания другими людьми. Ваша музыка волшебна, она будит душу и мечты. Благодарю вас за ваш труд! Кайри с довольным видом проводил японцев, сообщив им, что он должен задержаться. С хищной улыбкой он закрыл за ними дверь, оставаясь с Эмилем наедине. Но омега сразу же открыл дверь и кивнул головой Кайри, намекая на то, что ему пора и честь знать. - Я устал, голоден и у меня еще есть работа, которую надо закончить. До свидания. - Нам надо обсудить условия контракта, который мы так и не заключили, - Кайри закрыл дверь. - Где контракт? - Эмиль вытянул вперед ладонь и опять открыл дверь. - Пришлите контракт с посыльным, я его посмотрю и выскажу свое мнение. Пока нет контракта, и говорить не о чем. - Именно! – Кайри, ухмыльнувшись, закрыл дверь. - Контракта ещё нет, а ты уже отдал свою работу, даже не поинтересовавшись, сколько ты получишь за неё! Эмиль открыл дверь и посмотрел на японцев, которые с недоумением смотрели на то, как дверь то открывается, то закрывается. Эмиль почесал за ухом и растерянно сказал: - Ну, ведь есть какие-то нормы оплаты? Не думаю, чтобы они меня обманули… - Ты - совершенный ребенок! - восхитился Кайри и опять закрыл дверь. - Они, конечно, заплатят, но совершенные крохи, а еще заставят пахать, как негра на плантации. В результате твое имя в титрах пустят мелкой строчкой между статистов! Ты людей совершенно не знаешь! - Одно я знаю точно - у вас слишком плохая репутация, чтобы я оставался с вами наедине! - Эмиль вновь открыл дверь. - Уходите. Не хочу видеть свое имя в желтой прессе в качестве вашей игрушки! - Так вот в чем дело? Бережешь свою репутацию? - Да, - кивнул Эмиль. - У меня еще есть братья. Если начнут шушукаться обо мне, то тень падет и на них! А мне это было бы неприятно! Я не хочу их подвести. Уходите! И не приходите без контракта. Да и обсуждать его мы будем не наедине! Запомните, вы переступите порог этого дома только с людьми, которые хотят работать со мной в качестве композитора. И отношения у нас будут только рабочие, в жестких рамках приличий. - А если я не уйду? - Кайри закрыл дверь и ухмыльнулся. - Что ты сделаешь? Опять будешь кричать? - Нет! - Эмиль открыл дверь и вышел на улицу. Японцы заинтересованно проводили его глазами до соседской двери. Эмиль позвонил в дверь и подождал, пока ему откроют. - Мэрфи, лапочка, у тебя не найдется тарелки супа для голодного соседа? Так есть хочется, а бутерброды уже поперек горла стоят! - Заползай! - омега открыл дверь шире и кинул злобный взгляд в сторону японцев. Те синхронно ему поклонились и широко заулыбались, будто выиграли в лотерею. - Вот чудики! - проворчал Мэрфи и захлопнул дверь.