Жемчужина

Один донес Эмиля до его спальни, не запыхавшись и не сбившись с шага во время пути. Поставив его на пол и сказав, что принесет ему сухую одежду, он куда-то ушел. Эмиль вытащил из мокрой одежды все заколки и булавки, вылил из споррана виски и выловил оттуда размокшие салфетки, платок, мелкие деньги и знаменитый скин-ду. Он сунул его в спорран, когда стянул с себя мокрую гетру. После этого, скинув с себя килт и рубашку, он подхватил с изножья кровати пижамные штаны и, натянув их на уже обсохшие ноги, отправился в ванную, чтобы смыть с себя виски. Эмиль успел ополоснуться под душем, когда в дверь ванной комнаты деликатно постучали и оставили чистый килт и гетры. Через дверь ему передали пожелание Одина, чтобы Кэлум поторопился. Эмиль, быстро обтеревшись полотенцем, оделся и побежал наверх. Надо было надеть свежую рубашку и захватить теплую куртку, сшитую из тартана клана. Омега понял, что вполне привык за эти несколько дней к традиционной одежде. Вместо ботинок, которые утопил в бочонке виски, он надел легкие полусапожки, отороченные мехом. В ночной прохладе они будут уместнее и теплее. Пояс был влажным от виски, а спорран откровенно мокрым. Эмиль без колебания отправился в спальню Одина, где стоял сундук с всякими шотландскими аксессуарами. Омега именно там выбирал в первый раз спорран, ремень, скин-ду и килтпин. Дед сидел в широком кресле при тусклом свете бра и гладил подушку, сшитую из ткани в клетку тех же цветов, что и килт Глена. Эмиль уже не раз бывал здесь, но только сейчас внимательно осмотрел интерьер спальни. Стены из такого же желтого камня, как и в его гостиной, были ничем не декорированы. Балдахин, висевший над кроватью, скорее предназначался для того, чтобы защитить от песка, время от времени сыпавшегося с каменного потолка, чем для красоты. Деревянная перегородка отделяла спальню лэрда от санузла, в котором размещались только унитаз и простая душевая кабина. Ярким пятном, бросавшимся в глаза на фоне скромного, почти аскетичного интерьера, были плед и подушки чужой клановой расцветки, лежавшие на кровати. Эмиль, решив не мучаться над этим вопросом, спросил об этом напрямик. - Этот плед и подушки были в приданом Клиэмэйна. Он посмеивался, когда раскладывал все это здесь, - Один нежно погладил рукой подушку, лежавшую у него на коленях. - Он сказал, что они не позволят ему забыть, что у него в кровати появился МакЛеод. Вместе с ним пришел и его старший брат Глен. Они вдвоем управлялись с делами клана, когда я уезжал на службу. После смерти Клиэмэйна Глен сказал, что задержится на то время, пока я не найду себе нового супруга. Но спустя год его супруг утонул во время шторма, и Глен остался с новорожденным ребенком на руках. Общее горе нас сплотило, и он вскоре принес присягу на верность клану МакГрегоров, хотя до сих пор носит цвета МакЛеодов в память о погибших младшем брате и супруге. Когда я уеду, ты можешь доверять ему, как мне. Он надежный человек. - Хорошо, - Эмиль откинул крышку сундука и выбрал себе пояс, на пряжке которого был выгравирован цветок чертополоха, который ему понравился в прошлый раз, и новый спорран. - Я собираюсь прыгать через костер в Самайн и не хочу, чтобы моя одежда вспыхнула от случайной искры или от пропитанных виски вещей. Один раскатисто рассмеялся и помог правильно закрепить спорран. После этого они вместе вышли на улицу. Навстречу им все чаще попадались люди с раскрашенными лицами. Один объяснил, что это один из обычаев Самайна и делается это для того, чтобы злые духи не отличили живых от мертвых и не могли им навредить. Один завел Эмиля в паб, где на стойке стояли миски с краской различных цветов и каждый мог разрисовать себя, как душа пожелает. Дед очень аккуратно нарисовал на щеках и лбу Кэлума полосочки из цветов клана, а потом, макнув одну руку в красную краску, а вторую - в зеленую, раскрасил себе лицо с одной стороны в красный цвет, а с другой - в зеленый. Кэлум провел по центру лица Одина белую полосу через лоб по носу и до подбородка. Вид у альфы сразу стал жутким и пугающим, а когда тот попытался улыбнуться, то лицо исказилось в злобной гримасе. Один грозно рыкнул и порадовался, как ребенок, когда ему в ответ отозвалась толпа таких же разукрашенных монстров. Они вышли на улицу и еще успели послушать окончание выступления волынщиков. Все музыканты разукрасили себе лица и многие из них были уже пьяны. А иначе Эмиль не мог объяснить, как взрослые мужики могли бить в барабаны, будучи практически полуголыми, без рубах в одних килтах, которые развевались на осеннем ветру. Накал страстей возрастал вместе с грохотом барабанов, люди танцевали на улице. И казалось, что весь город участвует в каком-то древнем обряде. Один привел Кэлума на площадь к приготовленному костру. Там на площади, где раньше громоздились раблезианских размеров бочки, Глен командовал грузчиками, которые затаскивали пустую тару в подсобку магазина и поливали водой из ведер мостовую, чтобы смыть разлитый виски и не допустить случайного пожара. Он, посмеиваясь, рассказал, что за ботинок наследника развернулось практически побоище. Победил хозяин паба «Орел», и теперь ботинок, как боевой трофей, будет выставлен на барной стойке вместе с остальными его призами. А второй ботинок он поставит в витрину магазина, как реликвию клана. Вскоре шум в городе стал стихать, волынщики и барабанщики смолкли. Люди в ожидании чуда шли к площади, в городе вдруг стало тихо. Один посмотрел на часы, и скомандовал: «Пора!» и городские фонари начали гаснуть один за другим, одновременно с ними погасли вывески пабов и магазинов. Постепенно город и замок погрузились в темноту и тишину. Эмиль увидел меж городских крыш звездное небо и тонкий серпик молодого месяца. Один сосредоточенно чиркал огнивом над паклей, но у него не очень-то получалось. Ветер гасил слабые искры, не давая им разгореться. На площади стояла тишина. Все молча ждали нового огня. Эмилю в тишине и темноте показалось, что они с дедом одни в целом мире. Наверное, это пары алкоголя все еще гуляли в его крови, потому что он, не выдержав, хихикнул в полной темноте. - Ты просто дыхни на костер, от твоего перегара он мгновенно вспыхнет. - Омеги, - дед притворно вздохнул. - И как я раньше жил без этих советов! В толпе послышались сдержанные смешки и шиканье. Один в очередной раз чиркнул огнивом, высекая искры. Эмиль, сложив ладони лодочкой, прикрыл паклю от ветра и от искры загорелся слабый огонек. Дед дыхнул на него, и он действительно окреп и стал разгораться. Лэрд сразу пристроил паклю в приготовленную растопку, и вскоре первые языки пламени жадно лизнули сложенную поленницу. В полнейшей тишине, прерываемой лишь потрескиванием дров, все смотрели, как ветер помогает костру разгореться. Когда ближайший факел загорелся, Один вытащил его из поленницы и протянул Кэлуму. - Иди, зажги огонь в камине и возвращайся с флагом клана. Мы будем ждать тебя. Эмиль перехватил факел и развернулся в сторону замка. В круге света показались разукрашенные людские лица. В мерцающем свете факела они были похожи на призраков или злобных духов. Они молчаливо расступались перед Кэлумом, чтобы снова сомкнуть ряды за его спиной. Эмилю вскоре стало казаться, что он оказался в каком-то зачарованном месте, и вокруг действительно нет живых людей, только злобные духи, сверкая глазами, расступаются перед священным огнем. Он и не заметил, как пробрался сквозь толпу и оказался в темной аллее замкового парка. Ветер трепал факел, пытаясь погасить огонь. Он задирал полы килта и толкал Эмиля то в спину, то в грудь. Но омега крепче перехватил факел и прибавил шагу. Когда у ворот из темноты вынырнул крупный альфа, Эмиль чуть не закричал от страха. Но это был Глен. Он встречал его в темноте, чтобы быть рядом. Слуги стояли в распахнутых настежь дверях замка. Глен командовал куда идти. Они прошли через высокие дубовые двери, ведущие в большой зал. В его глубине темнел зев готового к растопке камина. Эмиль поднес факел к основанию поленницы, и огонь вспыхнул как по мановению волшебной палочки. - Оставь факел в камине, - подсказал Глен. - Слуги затопят остальные камины в доме и печи на кухне. После этого он надел на наследника специальный пояс с кожаной петлей и показал, как закрепить в ней древко флага, чтобы было легче нести. Флаг достаточно надежно крепился в петле на поясе и поэтому его можно будет удержать одной рукой, чтобы вторая могла в это время отдохнуть. Глен напомнил, что Кэлуму надо будет нести флаг во время всего шествия и ни в коем случае не уронить его. На самый крайний случай он будет рядом на подхвате, но в клане это посчитают слабостью, наследнику надо показать свою силу и выносливость до конца шествия. Эмиль поднял выше голову и улыбнулся Глену: - Доверьтесь мне, как доверяет лэрд. Я не подведу клан. Глен хмыкнул и, покачав головой, указал омеге на дверь. У парадного входа его встречали альфы с факелами и штандартами клана. Ветер, найдя новую игрушку, попытался вырвать флаг из рук омеги, и Эмиль вцепился в него обеими руками, чтобы удержать на месте. Тяжелое полотнище флага с вышитыми на нем гербом и девизом клана хлопало на ветру, словно парус. Хорошо, что основание флага было жестко закреплено на поясе. Эмиль вдруг с ужасом подумал, что если все будет продолжаться так и дальше, то надолго его не хватит. Но, вспомнив спокойную гордость деда, когда тот смотрел на него, понял, что, если понадобится, то он будет держать это древко зубами, но не уронит и никому не отдаст! Эмиль перехватил древко флага повыше и пошел вдоль шеренги альф, которые освещали ему путь. Вскоре показались люди, которые несли зажженные факелы в свои дома, чтобы и в их жилищах появился святой огонь. Они махали факелами и кричали «Кэлум!», а Эмиль поводил флагом из стороны в сторону в знак приветствия. Вскоре они вошли в глубину улиц, и ветер перестал трепать полотнище флага. Прохожих стало больше. Волынщики, увидев несущего флаг наследника и альф со штандартами, заиграли гимн клана, который вслед за ними подхватили барабанщики. Вскоре весь город заполнили звуки волынок и рокот барабанов. Людей с факелами становилось все больше и больше, у них были довольные лица, и их улыбки освещали лучше любых факелов. Эмиль удивлялся, как он раньше мог бояться их и принимать за призраков? Один встретил Кэлума с факелом в одной руке и обнаженным клинком в другой. Он приобнял его за талию, и подняв факел к небесам, зычно выкрикнул клановый клич: «Мы - королевского рода!» Его поддержали сотни глоток. А после этого началось шествие! Альфы выстроились колонной по шесть человек. Двое крайних несли факелы, а в центре шли волынщики и барабанщики. Между группами под охраной несших огонь альф шли участвующие в праздновании Самайна омеги с детьми. Дед шел первым. Ветер бросался на него неистово и злобно, но разбивался о него, как о скалу. За ним шел Кэлум с флагом, а следом шеренга альф, музыкантов и жителей. Они шли под рев волынок и барабанов по улицам городка и вокруг замка. Одна мелодия сменялась другой. Все было так торжественно и возвышенно, что Эмиль совершенно забыл об усталости. Он смотрел на фигуру деда с факелом и обнаженным клинком. Казалось, что он ведет свой клан в бой и готов защищать его до последней капли крови. Эмиль так увлекся всем происходящим, что и не заметил, как они опять шли по улочкам городка, войдя в него с другого конца. Вскоре показалась площадь с костром. Он уже успел догореть под присмотром стариков и теперь от него остались только горящие уголья, в любую минуту готовые вспыхнуть новым огнем. - Ты молодец! Я горжусь тобой наравне с Одином и всеми альфами клана! - Глен перехватил древко флага, и Эмиль только сейчас понял, как у него устали руки. - Отдай мне флаг, ты - молодец, справился! Глен смотрел на него спокойно и уверенно. А омега понял, что у него от усталости свело пальцы, и потребовалась помощь Глена и Одина, чтобы, разжав скрюченные пальцы, высвободить из них древко. Один потом бережно растер руки омеги, целуя каждый пальчик и без остановки говоря, какой он молодец и как он им гордится. Потом Один рассказал, что любой, кто прыгнет через костер Самайна, может начать новую жизнь, а старые ошибки спишутся с души, но только если человек искренне раскаивается, клятвопреступник же может заживо сгореть, пролетая над святым огнем. Эмиль улыбнулся довольной улыбкой. - Новая жизнь! Это именно то, что мне надо! Я обязательно прыгну! - Я прыгну вместе с тобой! Один схватил Кэлума за руку, и они, разбежавшись, перепрыгнули через тлеющие угольки. Может, это действительно было волшебство, но Эмиль мог поклясться, что в тот момент у него с души упал большой камень, и дышать стало легче. Он даже расплакался от облегчения. Дед подхватил его на руки и подкинул в воздух, как маленького ребенка. Эмиль взвизгнул от неожиданности. Все вокруг рассмеялись, как будто всем стало легче от омежьего писка. Следом стали прыгать другие люди, поодиночке и парами. Все смеялись и подзадоривали тех, кто не мог решиться. Время от времени старики подправляли угольки и подравнивали кучку. Так продолжалось до рассвета. Когда небо стало светлеть, старики сказали, что угольки прогорели, и теперь каждый желающий может взять горсть золы в качестве оберега. Волынщики, напоследок отыграв гимн клана, закинули волынки за спины и разбрелись, кто куда. Ночь Самайна закончилась… Один предложил Кэлуму руку, чтобы тот мог на него опереться, и проводил его до замка. Эмиль в первую очередь зашел в свою гостиную. Там на подставке спокойно стоял флаг, словно не рвался ночью ввысь и не трепетал на ветру, как живой. Эмиль подошел и понюхал полотнище, оно до сих пор пахло ветром и костром. Прямо в спальне он скинул с себя куртку и килт, рядом с кроватью стряхнул с ног полусапожки и забрался под одеяло. Он уже привык ходить без штанов и поэтому сладко заснул в одной рубашке. В комнате горел очаг, но огонь в нем был легкий, похожий на ночной костер. Он дарил тепло, защиту и легкие сны. Эмилю показалось, что он только закрыл глаза, а его уже тряс за плечо Один. Эмиль, едва разлепив глаза, увидел деда, свежевыбритого и бодрого, как огурчик. - Это несправедливо, - Эмиль перевернулся под одеялом. - Ты пил вчера весь день и вечер, а похмелье, похоже, у меня. Не хочу вставать, у меня все болит! Я только на рассвете лег! - Вставай, нытик, - хмыкнул Один. - Я и так дал тебе поспать сегодня почти до полудня! Сегодня после обеда будет награждение победителей конкурса лесорубов. И, кроме того, там уже заканчивают изготавливать деревянные скульптуры. Идем, поможешь мне выбрать победителя. Там народ волнуется, куда ты делся, я уже устал придумывать для тебя уважительные причины. - А то, что я спать хочу, это не уважительная причина? - Эмиль натянул одеяло до носа. - Только не в Самайн. Вставай, осталось еще три дня и все! После этого выспишься! Хочешь, помогу тебе одеться? - Нет! - Эмиль вдруг вспомнил, что спит без трусов в одной рубашке и вцепился в одеяло мертвой хваткой. - Я сам оденусь и скоро выйду. Можно мне чай с булочкой на завтрак? - Позавтракаешь в городе. Поторопись, - припечатал дед и довольный вышел из комнаты. Эмиль, охая и кряхтя, как старый дед, сполз с кровати, все тело болело и ломило. Он накинул на себя халат и стал собирать раскиданные по комнате вещи. Каждый раз, наклоняясь за чем-либо, он опасался, что его просто заклинит, как сломанную игрушку. Горячий душ помог немного ноющим мышцам, но все равно двигаться было непривычно тяжело. Дед перехватил его в гостиной, когда он с трудом спустился с крутой лестницы гардероба. Один, не слушая жалоб и возражений, потащил его за собой. На улице пахло осенней прелой листвой и свежим деревом. Крупные мужчины в одних килтах пилили на скорость громадные стволы деревьев. Другие рубили стоящие стволы, везде летали щепки и опилки. Зрители подбадривали своих любимчиков и едко комментировали работу их соперников. Рядом важно прохаживались судьи. Они оценивали не только скорость, но и качество работы мастера. Дальше стояла толпа, которая восторженно смотрела, как резчики по дереву творили свои шедевры. Среди резчиков был и Брюс. Он вырезал свору собак, которые травили медведя. Скульптура была такой живой, казалось, что вот-вот послышится собачий лай и медвежий рев. Рядом бегал Мальчик и своим лаем подбадривал, то ли хозяина, то ли деревянных собак. Другие мастера тоже творили простое волшебство. Из-под их рук выходили фигуры медведиц с медвежатами или других зверюшек, прекрасных и незатейливых птиц. Эмиль поинтересовался, что будет со всеми скульптурами дальше. - Ну, кто-то заберет с собой свою работу, но в основном все останутся у нас. Мы раздадим их по школам и благотворительным организациям. Самая красивая будет украшать холл больницы. Их вырезают из свежего дерева, потому они быстро растрескаются и их пустят на растопку. - Как жалко, - Эмиль поджал губы. - Ну, это ведь конкурс мастеров, они просто демонстрируют свое умение, поэтому и вырезают из сырого дерева. Оно мягче и легче режется. Из просушенного дерева резать быстро не получится, да и для настоящей скульптуры надо хорошо высушить древесину, порой не один год, чтобы она высохла ровно и без трещин. Поэтому эти скульптуры простоят полгода, ну, максимум год, и начнут трескаться. Ну, это ведь и хорошо, на следующий год можно будет поставить свежую скульптуру. А если кому-то понравится работа, то тогда можно будет договориться с мастером, чтобы тот вырезал такую же, но только из сухого дерева. Эмиль посмотрел, как старательно Брюс вырезает морду медведя, и вздохнул. Жалко, что такая красота недолговечна. Альфа, казалось, прочел его мысли и весело подмигнул грустному Кэлуму. Эмиль сразу встрепенулся и заявил деду, что проголодался. Один, на ходу здороваясь со всеми, повел Кэлума в ближайший паб. Это был паб «Орел». Большая деревянная фигура птицы, именем которой назвали паб, казалось, парила над барной стойкой. Хозяин заведения, бывший по совместительству барменом, продемонстрировал Одину и Кэлуму свои боевые трофеи. Это были кубки и памятные знаки за победы самого хозяина и его супруга, несколько раз побеждавшего в кулинарных битвах, кроме того, на почетном месте красовался новый трофей - ботинок Кэлума. И бармен, довольно натирая бокалы белоснежным полотенцем, рассказывал, как именно ему достался этот трофей, и что тогда происходило в городе. Он был хорошим рассказчиком, и с его слов там разгорелась нешуточная битва между двумя кланами. - Но я отстоял честь клана МакГрегор и не позволил, чтобы ботинок наследника достался этим подлым Кэмпбеллам! - закончил он свой рассказ под восторженный рев слушателей. - Он выхлебал не только последний виски из бочки, но и из ботинка выпил, и ботинок отжал в свой рот! - полный омега в большом переднике толкнул бармена в бок. Омега был супругом бармена и поваром в этом пабе. Он принес Одину и Кэлуму обед. Перед Кэлумом поставили тарелку поменьше с приготовленой на пару рыбой, деду же досталась большая тарелка жареной рыбы. Один получил бокал пива, а наследник - чашку травяного чая. Все было очень вкусно, и он ел с большим аппетитом, очень кстати вспомнив, что накануне за целый день тоже успел только позавтракать. Еда была выше всяческих похвал. Эмиль с удовольствием поблагодарил довольного повара. После завтрака, который был больше похож на обед, Один познакомил его с какими-то поставщиками и торговыми посредниками. Эмиль честно старался всех запомнить по именам, хотя единственное, что его действительно радовало в этот день, это осеннее солнышко и крепкая рука деда, которая, то обхватывала его за плечи, то игриво поддерживала за талию, то крепко сжимала его руку. Он смотрел, как Один награждал победителей конкурса лесорубов и резчиков по дереву. Дед долго и придирчиво выбирал, советуясь с членами организационного комитета праздника, пока не выбрал самые лучшие работы. Работа Брюса не вошла в пятерку победителей из-за того, что, по мнению судий, была маловата. Но Эмиль на ухо попросил Одина, что если работа останется в клане, то он с удовольствием заберет ее в свою гостиную. Она, хоть и была небольшой по размеру, но очень эмоциональной по сути. И у него как раз есть подходящий для нее столик. Дед хмыкнул и кивнул. Вечером они ужинали уже в другом пабе. Там на стене, среди грамот и кубков, под стеклом висела белая гетра наследника, и им рассказали очередной рассказ про битву во имя и во славу. Эмиль ошарашенно слушал героическую сагу добывания гетры у толпы недостойных и рассматривал посетителей паба. Похоже, шотландцы умеют сотворить легенду из любого события. Все пили пиво и стучали кружками в особо героических местах. И больше всего этому, как ни странно, радовался Один. Поздно вечером начались танцы. Эмиль с удовольствием станцевал с Одином, а потом заявил, что отправляется спать, иначе завтра он опять проснется к обеду, не раньше. Один не спорил с Эмилем и сразу предложил проводить до комнаты. Эмиль в тот момент решил, что дело не в учтивости, а в том, что дед просто не уверен, что Эмиль не заблудится в замке. Но решил не огорчать его и, подхватив деда за локоть, прижался к теплому боку альфы. В предпоследний день проводился конкурс животноводов. Эмиль растерялся, когда утром, выйдя из замка, попал на скотный двор. Парковая аллея перед замком вплоть до самого города была поделена на небольшие загоны, в которых стояли овцы, бараны, телята, коровы, свиньи, отдельно от всех стояли быки. Рядом с этими загонами прохаживались такие же крупные альфы. Насколько Эмиль понял из объяснений Глена, который вместе с судьями оценивал животных, это был конкурс красоты среди домашней скотины. Все уважающие себя фермеры прислали своих рекордсменов. А еще были соревнования по показателям - кто толще или больше дает молока, шерсти. Эмиль слушал все, раскрыв рот, чем вызывал улыбки у местных жителей. Всем нравился интерес наследника и его неподдельное восхищение. Эмиль был городским ребенком и никогда не видел домашних животных вблизи. Надо сказать, все увиденное его просто заинтриговало и очаровало. Он ходил между загонами, знакомился с фермерами, гладил животных по красивым мордам и шелковистым спинкам. Там его в обед и нашел Один, который уже стал переживать куда делся наследник, если по словам слуг он выскочил из дома, даже не позавтракав. Дед отвел его в новый паб, в котором вместо пива подавали сидр и замечательный сыр. Паб был построен между сыроварней и булочной. Хозяин очень гордился сидром, который готовил сам, а еще сыром, который делал его старший сын. А младший сын командовал булочной по соседству и выпекал вкуснейшую сдобу. В пабе к сидру обязательно подавали фирменные крендельки с сыром. Хозяин с удовольствием хвастался перед Кэлумом своими замечательными сыновьями. И по его рассказу, они были ничуть не хуже его фирменного сидра. Когда Эмиль с дедом, наконец, смогли выползти оттуда, то омега понял, что у него в животе булькает сидр, а в руках он сжимает крендель с сыром. Один рассмеялся, когда услышал от Эмиля, что, если он сегодня еще раз услышит слово «сидр» или «сыр», то просто искусает рассказчика. Они гуляли до самого ужина и смотрели, как выбирают победителей. Хлопали вместе со всеми, когда называли призеров. А потом отправились ужинать в следующий паб. Там не было сыра и сидра, зато было много баранины, знаменитый хаггис - бараний рубец с потрохами и приправой, и шотландский пряный пирог с говядиной. Эмиль поразился такому количеству пабов в таком сравнительно маленьком городке. На что Один прочел ему небольшую лекцию об экономике городка и выживании в мирной жизни людей, которые в свое время привыкли жить за счет войны. Оказывается, и город, и сам замок выживают за счет туристов, которые приезжают на праздники и щедро тратят здесь свои деньги на еду, выпивку и сувениры. Каждый паб не случайно выделяется по какому-то отличительному признаку, и возле каждого паба обязательно есть своя сувенирная лавка, где туристы смогут купить то, что им понравилось. А клан живет за счет налогов, отчисляемых предпринимателями и за счет сдачи в аренду помещений. Клан помогает всем своим ветеранам и инвалидам деньгами, строит для них дома и дает возможность заниматься каким-либо делом. Но подробнее обо всем этом Кэлуму расскажет Глен, который занимается хозяйством клана. - Но это все будни, - Один благодушно посмотрел по сторонам. - Делами займемся позже, а сейчас самое время хорошенько потанцевать!