Жемчужина

Последующие дни были наполнены хлопотами и заботами. Теперь они делились на экскурсионные и обычные. Четыре дня в неделю дом наполнялся шумом, суетой и запахами незнакомцев. Эмиль тщательно запирал двери со стороны спальни наследника после того, как однажды к нему в гостиную заскочил ребенок. Следом за ним в комнату забежали его родители, а потом и все остальные сунули к нему в комнату свои любопытные носы и таращились по сторонам, пока Эмиль с гостями выуживали ребенка из-под рояля. Теперь Эмиль предпочитал ночевать в своей гостиной. Ему очень не хотелось метаться по спальне в поиске забытых вещей, да и находиться в комнате, в которой витали запахи множества посторонних людей, было неприятно. Со временем он окончательно перебрался в гостиную и по утрам до прихода слуг быстро собирал постельное белье и уносил его в гардеробную. Глен уверил Эмиля, что все должны привыкнуть к нему, как к наследнику. Для этого было необходимо, чтобы до приезда Одина все видели его каждое утро сидящим во главе стола. Так что теперь он завтракал в малой столовой, занимая место лэрда за столом. Обедали они вдвоем с альфой в кабинете Одина, сидя над ворохом бумаг и обсуждая последние новости. Ужинал Глен с сыном и его семьей. Это когда в замке не было «гостей», в противном случае Глен надевал килт из тартана МакГрегоров и фотографировался с туристами, после чего приглашал их на веселый ужин с обязательным участием барда клана и оркестра волынщиков. После ужина Глен вместе с официантами и горничными почти до полуночи учили туристов танцевать рил, джигу и страспей. И только в полночь замок, наконец, погружался в сон. Утром Глен обязательно приветствовал гостей за завтраком и напоминал об экскурсионной программе, в составе которой была непременная прогулка по городу с посещением пабов, дегустацией национальной кухни и прочими милыми сердцу туриста приключениями. В первый же день после отъезда Одина Глен официально представил Кэлума всем главам общественных и благотворительных организаций. Традиционно эти посты занимали омеги. Они вежливо улыбались, а сами косили глазами, настороженно присматриваясь, как поведет себя «этот непонятный выскочка». Но Эмиль помнил все папины уроки хороших манер. Как самый старший по статусу омега, он очень элегантно разливал чай и легко поддерживал беседу практически на любую тему. Эмиль поймал себя на мысли, что порой невольно копирует папину манеру разговора и одергивал себя. Но, похоже, именно эта легкая жеманность в сочетании с простотой покорила омежьи сердца. Если к началу чайной церемонии в комнате были они и Кэлум, то к концу посиделок омеги расцеловали лапочку наследника в щеки и благодарили Бога, что им так повезло с понимающим их наследником лэрда. «Да-да, именно понимающим, не то, что этот сухарь Глен! Ну, альфа - что с него взять!» Эмиль не обманывался, слушая их льстивые восторги. Он прекрасно помнил, как папочка разительно менялся, стоило только последнему гостю покинуть их гостиную. В глаза папА всегда улыбался, но вот за спиной едко и точно высмеивал оплошности гостей, их промахи и неумение вести себя в обществе. Каждая папина вечеринка была игрой в преферанс со многими козырями в рукавах. Эмиль точно знал, что, если новые знакомые посчитали его милым и податливым, то впереди их ожидали пренеприятнейшие открытия. Единственное, чему папочка научил его в совершенстве, так это отказывать, не говоря «нет» напрямую и, уловив нужный момент в разговоре, «дожать» собеседника, сладко улыбаясь при этом. Папочка всегда повторял, что сладкая бумажка привлекает мух больше и удерживает их крепче. Тот, кто купился однажды на сладкую улыбочку, и дальше будет послушным. Занятия с Гленом не проходили даром. Вскоре Эмиль ясно видел и понимал движение финансовых потоков клана. Видел, какое количество сил и средств требует содержание старого замка, постоянный ремонт порой опустошал казну клана. Немало вложений требовал и город - улицы и дороги нуждались в ремонте, траты на освещение и прочие расходы тоже частично погашались кланом. Город потихоньку разрастался и, чтобы каждый новый дом не нарушал исторический облик и вписывался в общий ансамбль, его строили по старинным технологиям, но со всеми современными удобствами внутри. Новые улицы мостили камнем по старинной технологии, прокладывая при этом под ними все современные коммуникации. И создание всей этой иллюзии старины целиком и полностью ложилось на клан. Но, тем не менее, строительство новых домов было острой необходимостью прежде всего для клана. Альфы, выходя в отставку или получив ранение, возвращались домой, создавали семьи и заводили детей. Поскольку молодой семье было не под силу построить такой дом самостоятельно, то какое-то время они жили с родителями в ожидании, когда у них появится собственное жилье. Эмиль как никто другой понимал, как важно иметь свое жилье. А еще были нужны детские сады, ясли для малышей и школы, как общеобразовательные, так и специальные: спортивные, художественные и музыкальные. Детей мало было кормить и одевать, их надо было учить, заполнять их свободное время и постоянно стимулировать их интерес к познанию нового и неизведанного. Кроме этого, по обычаю к Новому году молодые люди, которые хотят открыть свое дело в городе, представляют на рассмотрение совета клана свои бизнес-планы. И, выбрав самые перспективные, совет выделял деньги на их воплощение в жизнь. Неизвестно, что именно это будет - новая сыроварня или паб, или небольшая гостиница, или мастерская, где будут изготавливать и продавать аутентичные вещи для туристов и приезжих. Поэтому для них к весне архитекторы клана создадут проекты новых зданий, которые гармонично впишутся в общий дизайн города, а с первыми теплыми деньками начнется стройка. Естественно строители будут свои, местные работяги. Кроме домов будет проложена новая улица, и все это должно быть незаметным, чтобы туристам даже в голову не приходило, что идет строительство новых домов. Ведь они сюда приезжали в надежде увидеть старинные постройки, и насладиться духом истории и величия Шотландии. Глен вначале опасался, что Кэлум пойдет на поводу благотворительных и общественных организаций и, приняв «омежью сторону», начнет трясти казной клана в угоду различным фондам. Когда ему передали, в каком восторге от наследника были все главы комитетов, он заготовил множество аргументов в пользу экономии. Но став невольным свидетелем второго заседания глав комитетов с Кэлумом во главе, понял, что явно недооценивал омегу, и все его аргументы теперь совершенно ни к чему. Когда к Кэлуму обратились со списком первоочередных трат на «благое» дело, омега, сладко улыбаясь, извинился перед всеми, что он, де, не знаком с такими замечательными людьми и их, безусловно, важными делами. Именно поэтому, заметил Эмиль, мило смущаясь, не может отдать деньги клана людям, которых так мало знает. И после этих слов с самым кротким видом попросил предоставить отчетность по поступлению и расходу денежных средств за последние пять лет. - Я, конечно, не налоговая инспекция, - Кэлум мягко улыбнулся и невинно похлопал глазками, - но хотелось бы понять, какой комитет наиболее рационально использует отпущенные ему средства и какие именно славные дела он совершил. Может, стоит расформировать наиболее слабые комитеты и передать их функции более сильным? А, главное, мне надо выяснить, кто наиболее успешен в своих начинаниях. Главы комитетов хищно переглянулись между собой. Глен давно подозревал, что многие организации конкурируют, интригуя и чиня друг другу препоны. И непрочь были бы устранить «сотоварищей» руками наследника. А что касается деятельности комитетов, то для альфы это было за гранью понимания. Его робкие попытки добиться того, чтобы главы комитетов отчитались перед советом клана за деньги, полученные из казны, всякий раз встречались в штыки и неизменно сопровождались злобными нападками на самого Глена. Он, как всякий здравомыслящий альфа, старался не спорить с этим кублом шершней, по ошибке родившихся омегами. Собрание закончилось быстро, все бросились писать хвалебные оды своим комитетам и искать компромат на соперников. Эмиль, поправив плед на плечах, с улыбкой попросил у Глена в помощь парочку толковых бухгалтеров, чтобы провести аудит и свести все цифры воедино, не забыв сверить их с бухгалтерией города и клана. Вряд ли в каждом комитете велась строгая отчётность. Папочка в свое время занимался благотворительными сборами, и Эмиль знал, что он с близкими друзьями устраивал вечеринки за счет собранных средств, оправдывая их необходимостью дальнейших сборов, но на самом деле их больше волновало, как они выглядят со стороны, чем конечный результат их усилий. Глен пообещал себе выставить Жнецу бочонок самого лучшего виски за такой подарок клану, каким оказался кроткий Кэлум. Хотя это совсем не значило, что он не занимался городом и людьми, просто предпочитал это делать по собственному разумению. Когда к нему пришли мальчишки из рок-группы, то их ожидал подарок в виде коробки с инструментами от «Military boys» и постера с автографами всех участников группы. Эмиль позвонил Адаму, которого знал с тех самых пор, как в группе стал петь Тео. Он считался самым старшим в их группе. Эмиль поинтересовался, не хочет ли он продать свои старые инструменты. Так получилось, что в этот момент в комнате находилась вся группа во главе с Тео. Ребята, услышав о молодых ребятах, прониклись ситуацией и подарили свои старые инструменты подросткам, за исключением старых колонок, «которые больше шипят, чем играют», но Эмиль заверил, что уж на колонки-то ребята найдут деньги. После этого Кэлум спросил, где ребята собираются репетировать, и кто ведет у них в школе уроки музыки. В ответ он с ужасом услышал, что музыкальная школа делит свое помещение с художественной, занимаясь по четным дням. Преподавание шло на двух расстроенных пианино и трех замученных волынках, а чтобы получить серьезное музыкальное образование, надо было ездить на уроки в соседний город. Кэлум посетил маленький домик, носящий громкое название «Дом искусств» с тесными полутемными комнатками, и пришел в ужас от того, в каких условиях занимаются дети. Он проинспектировал все общественные организации, которые являлись арендаторами соседних домов и вскоре, наступив на горло Глену, заставил «Клуб любителей ловли форели» поменяться помещениями с «Домом искусств». Вскоре дети перебрались в уютный трехэтажный особняк на площади, а рыболовы-любители - в маленький домик на окраине. - Там по соседству есть чудный паб, где подают самую вкусную копченную форель в городе! - с восторгом в глазах приговаривал Кэлум, выкидывая последние коробки с удочками и чучелами рыб из большого и светлого дома. Особняк прекрасно подходил художникам и юным скульпторам. А вот музыкантам пришлось довольствоваться классами, выходящими во внутренний двор, но никто не жаловался. Эмиль порылся в своих вещах, но не обнаружил своей кредитки. Когда он обратился с вопросом к Анджею, то брат прислал свою с пожеланием не стесняться. Ангел посоветовал ему какое-то время не трогать свою кредитку. Эмиль пообещал вернуть все потраченные деньги, в ответ на что брат, выразительно хмыкнув, напомнил, что он тоже МакГрегор и хотел бы помочь Эмику в благих делах. Не найдя, что возразить, Эмиль успокоился, купил несколько инструментов для музыкальной школы и оплатил изготовление в местной мастерской дополнительных этюдников для юных художников. После этого он продолжил инспекцию недвижимости, принадлежавшей клану. В те дни, когда в замке проводились экскурсии, Эмиль путешествовал по городу, знакомясь с людьми. В один из таких дней он зашел в хоспис к старикам. Омега с удовольствием пил с ними чай и слушал замечательные истории о своих дедушках - о молодом и дерзком Одине, упрямом и красивом Клиэмэйне. Старики помнили все забавные случаи и, скрипя старческим смехом, делились этими историями с Кэлумом. Также посетил Эмиль больницы, взрослую и детскую, и перинатальный центр. В больнице для взрослых прием вели в основном военные врачи, которые по той или иной причине вышли в отставку. Военная выправка и строжайший порядок чувствовался во всем. Даже интерны и медбратья ходили почти строевым шагом. В детской больнице была прямо противоположная атмосфера. Повсюду было много цветов, а стены были разукрашены забавными животными и героями детских фильмов. В динамиках слышалась веселая музыка, стояла мебель не только для взрослых, но и для детей. Перинатальный центр был, скорее, омежьим царством, чем больницей. Там были детские игровые комнаты, цветы и улыбчивый персонал. К удивлению Кэлума, здесь он встретил Дугала, сына Глена. Оказывается, все врачи время от времени дежурили в этом омежьем царстве. Они выпили чаю, и Дугал устроил Кэлуму экскурсию по центру. Последним омегой, умершим во время родов, был его дедушка Клиэмэйн, после чего клан не пожалел денег на оборудование центра всем необходимым. С тех пор ни один омега не погиб во время родов. Эмиль загрустил после таких слов. Бедный Один так старался помочь всем, но не сумел сберечь самого дорогого. С тех пор, как дед улетел на своем крейсере, Эмиль стал внимательно следить за сводками с мест локальных конфликтов. Он и не знал, как тревожна обстановка в дальних колониях, и о постоянных нападениях на Дальних рубежах. Он внимательно слушал Глена, когда тот объяснял, как можно определить участвует в данном конфликте звездный флот или нет. О местоположении «Молота Тора» можно было только догадываться по обрывочным данным, которые мелькали среди общих новостей. На музыку оставалось совсем мало времени. Как правило, вечерами, когда Эмиль ужинал в своей гостиной, музыка тихо навещала его, как старая подруга. Он садился за рояль и, открыв крышку, замирал, глядя на клавиши. На душе было тоскливо. Помедитировав немного в тишине, он бережно закрывал крышку. Малыш грустно вздыхал в ответ, и омега, погладив его по крутому боку, отправлялся за постельным бельем. Закончился еще один день. Неожиданно желание писать музыку возникло вместе с Брюсом Кэмпбеллом. В один прекрасный день тот постучался в дверь его гостиной с подарком в руках. Это была небольшая деревянная миниатюра, практически копия той, что он вырезал на конкурсе - две собаки и медведь на одной подставке. Только в этот раз фигурки были раскрашены и покрыты лаком. - Я услышал, что ты хотел поставить мою скульптуру в свою комнату и поэтому решил, что она должна быть из хорошего дерева, чтобы радовала тебя не один год, - альфа растерянно топтался в комнате точно как медведь, натыкаясь на мебель и чуть не опрокинув вазу с цветами. - Сюда можно поставить? Брюс собирался поставить миниатюру на небольшой столик возле дивана, но Эмиль перехватил ее в воздухе. Это был не столик, а тщательно замаскированный синтезатор. На инструменте лежал лист картона, накрытый сверху красивой скатертью. Эмиль, взяв миниатюру в руки, стал внимательно ее рассматривать. - А этот медведь не выглядит беззащитной жертвой двух злобных псов. Он вполне может раскидать собак и отправится дальше по своим делам, - Эмиль бережно поставил миниатюру на Малыша и улыбнулся Брюсу. Тот смотрел на него, приоткрыв рот, и выглядел несколько растерянным. - Мне, пожалуй, потребуется сделать тебе ответный дар. Что бы ты хотел? -Э-э, - растерялся альфа, - а, это чей рояль? Вроде бы Клиэмэйн не играл… Или я ошибаюсь? - Нет, это мой рояль, - Эмиль улыбнулся и открыл крышку. - Сыграй мне что-нибудь, и мы будем в расчете, - Брюс улыбнулся, как ребенок. Эмиль удивился в очередной раз такому разящему контрасту между внешним видом грозного амбала и немного детским поведением альфы. Пальцы плавно опустились на клавиши, и Малыш обрадованно запел, он мурлыкал, как котенок, который соскучился по ласке и вниманию. Эмиль вдруг понял, что он тоже соскучился по музыке и этим чарующим звукам, которые, словно чистая вода, омывают душу, унося с собой тревоги и горести. Пальцы легко скользили, сплетая невесомую паутину звуков. Одновременно с этим из туч выглянуло солнышко, наполняя комнату теплом и светом. - Ты похож на ангела! - Брюс с восторгом в глазах подошел и оперся о крышку рояля. - Когда ты играл, ты стал таким молодым и красивым! - А так я старый и страшненький? - Эмиль легко рассмеялся. - Какой изысканный комплимент! Вот спасибо! - Ой, ну, я это, - Брюс почесал свою бородку и виновато улыбнулся. - Прости, я не мастер говорить комплименты омегам. Когда я последний раз говорил омеге комплименты, то дело закончилось помолвкой! - Брюс со значением пошевелил бровями, а Эмиль в ответ только рассмеялся. - Даже не мечтай! Я - чужая ягодка. На меня облизываться бесполезно, - пальцы омеги легко пробежались по клавишам, Малыш радостно отозвался на ласку. Эмиль понял, что вся хандра и грусть развеялись, и он опять может дышать легко и свободно. - Вот спасибо, развеселил! А то я после отъезда Одина совсем нос повесил. В комнату заглянул Глен и, увидев Брюса, зашел поздороваться. Альфы сразу завели разговор о совместных делах. Эмиль с удивлением услышал, что Кэмбеллам принадлежит не только большой рыболовецкий флот, но и судостроительный завод, на котором как раз заканчивалось строительство очередного траулера. Брюс, как оказалось, руководит строительством и ремонтом судов, и альфы стали договариваться о ремонте корабля из флота МакГрегоров. Эмиль в очередной раз удивился преображению Брюса. Ушла нескладная дурашливость подростка, вместо этого рядом с Гленом стоял серьезный человек, который явно гордился своей работой. Когда альфы закончили разговор, Брюс, кивнув Кэлуму, вышел из комнаты. Эмиль улыбался и во время обеда, и позже, когда они с Гленом занимались делами. В голове мелькали обрывки музыкальных фраз, и он с удовольствием ожидал вечера, когда можно будет сесть за инструмент и поиграть в свое удовольствие. Глен увидел подобное мечтательное выражение глаз у Эмиля и истолковал его по-своему. - Брюс хороший парень, но ему просто феноменально не везет с омегами, они его обманывают, а он им верит. - Ох, Глен, - Эмиль поднял на альфу смеющийся взгляд и ответил. - Брюс, как альфа, меня совсем не привлекает, меня вообще альфы не привлекают. С ними одни только расстройства и нервотрепка. Ну, уж нет! С ними покончено раз и навсегда! У меня есть музыка и клан. Это все, что мне надо для жизни. Музыка - моя любовь, а клан – семья! Разве можно желать большего? Давайте-ка, займемся лучше делами. Я слышал, что бухгалтеры сделали предварительный аудит и выявили кучу ошибок и несоответствий? Вы поможете мне разобраться, в чем именно? А то у меня скоро следующее заседание совета, и мне надо хорошенько разобраться во всем, чтобы во всеоружии встретить «милых друзей». - Ты уверен, что хочешь поругаться со всеми сразу? - Глен тревожно посмотрел на омегу. - Я бы не рискнул выяснять отношения с ними всеми, ты не представляешь, какими они могут быть! Это они сейчас тебе мило улыбаются, но стоит их только тронуть, накинутся, как стая пираний. - Глен, простите за нескромный вопрос, а вы с моим папочкой знакомы? - Эмиль, зябко кутаясь в плед, внимательно посмотрел на альфу и, увидев, как тот задумался, пытаясь что-то вспомнить, вздохнул. - По всей видимости, нет. Поверьте, я не питаю иллюзий в отношении их улыбок, адресованных мне в лицо, и догадываюсь, о чем они говорят за моей спиной. Я для них темная лошадка, и они считают, что вполне могут на мне покататься. А я не собираюсь с ними ругаться и выяснять отношения, - Эмиль улыбнулся и по-детски наивно похлопал глазками. - Они предоставили столько компромата друг на друга, что мне и делать то ничего не придется, только сидеть у камина их вечной любви и преданности и подбрасывать в него дровишки. Они все сделают сами! Мне, главное, не допустить драки в гостиной, а то они поубивают друг друга от избытка «братской любви». Я буду голубем мира! После того, как они окончательно переругаются и разбегутся по углам, предоставлю им свою жилетку, чтобы они могли поплакаться. И только после этого, тихо, с глазу на глаз они получат наставления нежным голосом: «Больше не шали, а то я рассержусь, и тебе же хуже будет!» и благословляющий пинок в нужном направлении. Я собираюсь направить деятельность нескольких комитетов в новое русло. Ну, а чтобы меня в дальнейшем воспринимали серьезно, для острастки придется разогнать парочку из них. Я знаю по себе, никакой крик и грозные вопли не пугают сильнее, чем угроза, произнесенная тихим голосом и с улыбкой на губах. - Надо будет вашему папеньке отправить подарок! - вздохнул Глен. - Да, я тоже подумывал об этом, - Эмиль улыбнулся. - Попрошу Анджея, чтобы он отправил папе подарок от моего имени откуда-нибудь с Ямайки! Не дай Боги, папенька узнает, где я нахожусь, и примчится сюда со своими нотациями! Мы тогда все будем по стеночке в безлунную ночь ходить, замирая при малейшем шуме! Глен задумался. Может, он напрасно не обратил внимания на того тоненького, изящного омежку, которого однажды Грегор привел знакомиться с отцом? Хотя как-то не сочеталась внешность полупрозрачного мотылька с серебристым облаком волос с таким хищным воспитанием родных сыновей. Один только Жнец чего стоит, да и младший внук, по рассказам Одина, был тем еще бочонком с порохом. А как все ошибались в тихоне Эмиле. Хотя, может, это не благодаря папочкиному воспитанию, а вопреки ему? Глен ухмыльнулся своим мыслям. Он как-то раньше не воспринимал Кэлума в кресле лэрда, как полноценную замену Одину. Но, если у него получится разобраться с кровожадными омегами из благотворительных обществ, то он первым принесет ему присягу верности во время Новогодних праздников. Спустя неделю, альфа напряженно прислушивался к воплям, которые неслись из гостиной Кэлума. В какой-то момент у него сдали нервы, и он решил прийти на помощь невинному омежке, которого эти злыдни наверняка уже доедают. Но дойдя до двери, он обнаружил, что та закрыта, и, вспомнив, что ключ от этой двери у него брал Кэлум, хмыкнул. Приказ не вмешиваться был более чем красноречив. Он постоял еще немного у двери, переживая за молодого омегу. Он сам боялся тех омег до судорог! Ведь как бы ни был продуман план битвы, а вдруг… Долгое время из-за двери слышались гневные крики, а потом раздалось хлопанье дверью и чей-то плач. Глен сжимал кулаки, молясь всем богам, чтобы плакал не Кэлум. Но спустя какое-то время в гостиной наступила тишина, и омега открыл дверь. Он был невозмутим, как сфинкс. - Ну что вы, Глен! - воскликнул омега, безмятежно улыбнувшись. - На вас просто лица нет! Накапать вам валерьяночки? Хотя у меня, по-моему, выпили все запасы. Давайте-ка, я вам лучше виски налью в медицинских целях. Эмиль провел альфу в кабинет и налил из квадратной бутылки в стакан приличную порцию. Убедившись, что Глен сидит в кресле и принимает «успокоительное», он погладил его по плечу, как неразумного ребенка. - Не надо так переживать. Я же объяснял вам, что именно собираюсь сделать, - Эмиль покивал головой и продолжил. - Все прошло, как я и рассчитывал, они переругались и обиделись друг на друга. Теперь я могу действовать свободно. Не скажу, что все будет просто и гладко, но им придется со мной считаться. А иначе мне придется удивить их еще разочек! Эмиль при этом так мечтательно улыбнулся, что Глен опасливо поджал ноги и торопливо выхлебал весь виски из бокала. - Ну, ладно, - Эмиль убедился, что альфа успокоился и улыбнулся. - Пойду, помузицирую. Остин будет в восторге! Работа, как я чувствую, пойдет просто семимильными шагами! Столько сил, столько эмоций! Глен посмотрел, как Кэлум, пританцовывая, отправился к себе в комнату, и тяжело задумался. Ох, не хотел бы он быть сейчас на месте тех злыдней! Альфа решил, что если и посылать подарок родителям Эмиля, то не папе, а отцу за его терпение! Виски ему, бутылку, две! Нет, лучше ящик!