Глава 13. Я люблю тебя
26 июня 2015 г., 22:00
Балтазар так давно не был в Аду, что отвык от его тяжёлого и опаляющего лёгкие воздуха. Ступив в Лимб, демон скрутился в конвульсиях от сильной боли — тело отвыкшее от климата мира под землей поддалось пыткам, наполнявшим Ад. Слабость среднего сына Сатаны раззадорила нрав Луцифурга, который с огромным нежеланием пустил противника в первый круг, поэтому хранитель врат принялся бросаться колкостями и насмешками, пока Балтазар, стараясь взять себя в руки, неловко передвигался к дому. Чтобы не пасть от мук человеческого тела, мужчине пришлось вернуть себе реальный облик.
Развязная жизнь в человеческой шкуре заставила демона позабыть о быте преисподней, поэтому прогуливаясь по улочкам родного дома он чувствовал себя лишь нежеланным гостем, а не коренным жителем. Голова стала тяжелее в несколько раз лишь от того, что витиеватые рога вновь выбрались из-под кожи, поэтому шея начала гудеть и её приходилось разминать. А вот возвращению быстрого хвоста Балтазар был доволен — именно он способен раскрыть тайну настроения его хозяина: лихая тень была явно рада вернуться домой и быстро прыгала из стороны в сторону, но её настроения демон не разделял.
Балтазар прогуливался по улицам последнего круга, продвигаясь к резиденции Отца. Но отчего-то момент встречи с Создателем мужчина хотел оттянуть до последнего, поэтому наворачивал круги вокруг. Очередные развалины какого-то дома заставили демона остановиться, он подошёл к разверзнувшейся земле, откуда вырывались голодные языки сине-черного пламени. Поддавшись человеческой слабости, мужчина принёс с собой в Ад пачку сигарет, ему было интересно, каков на вкус табак под землей, но не учёл того факта, что сама пачка начнёт тлеть от жара преисподней, а табак вспыхнет, как только он ступит на иссушенную землю. Поэтому маленькая коробочка мелким пеплом полетела в дыру у ног. Полакомившись подарком, огонь разросся и начал выпускать чёрный дым, который собирался в грузные облака у крыш домов, полностью скрывая багровое небо. Копоть прибивалась к земле, расстилаясь по ней высоким ковром серого пепла.
Среди треска пламени и жалостливых криков грешников демон расслышал чей-то смех — видимо он остановился возле, так называемого, дома блаженства: пристанища похотливых демониц, которые развлекали завсегдатаев, выполняя их самые грязные прихоти. Бывало, что рогатые суккубши позволяли расчленять себя специальными клинками, чтобы после могли вновь прирастить конечности к своим телам. Балтазару наскучило песнопения Ада, поэтому он всё же решил скорее прийти к резиденции Отца, чтобы вернуть на землю и удостовериться, что Ангелочку не угрожают пернатые твари.
Из всех укреплений, построенных грешными душами в Аду, резиденция Сатаны не только самая большая, но и лучше всего сохранившаяся. Не случайно каждый год её укрепляют телами грешников, чтобы их истерзанные тела становились новыми укреплениями в древнем фундаменте. Ходили слухи, что Люцифер, покинув Небеса, в желании отомстить забрал с собой в преисподние самый прекрасный монастырь, возведенный во славу Отца, именно этот храм Сатана захотел превратить в главное место Ада, осквернив его прошлую жизнь.
Завидев в глубине улицы свой дом, Балтазар невольно улыбнулся. В его сознании навсегда остались воспоминания о взрослении. Одним из любимых моментов была его первая казнь. То были времена, когда преисподние наполнились душами ведьм и колдунов. Тогда в назидание обычным грешникам демоны бесконечное число раз убивали лжечародеев. И это была первые прилюдные казни в Аду, где Балтазару пришлось выступать в роли палача — несколько месяцев подряд тогда ещё юный демон без устали вершил правосудие, используя разные виды казней: четвертование, распятие, колесование, линчи и многие другие. Среднему сыну Сатаны тогда было плевать на то, что он убивал уже мертвых — ведь это была пустая трата ресурсов Ада. Отец же видел в этом стратегический ход — оставить их в живых настоящих укротителей магии, то их души могут стать демонами, которые позднее могли бы воспротивиться политике преисподней и поднять восстание.
Из воспоминаний брюнета вырвал глухой скрип массивных ворот — мелкие черти, завидев желанного гостя через бойницы, поспешили впустить Балтазара, боясь кары Всеотца. Проржавевшие петли протяжно заскрипели, подпевая в унисон высушенным телам, замурованным в широких стенах резиденции. Демон уверенно шагнул внутрь, надменно шествуя среди мелких бесов, что бились большими лбами о холодный пол в попытках выказать уважение столь сильной персоне. С каждым шагом шестое чувство било тревогу: оно вытянулось тонкой струной и протяжно гудело, когда уставший взгляд тёмных глаз падал на пустые тюремные камеры. Решётки и железные засовы, поддавшись времени, заржавели — стоило двинуть по ним ногой, и они рассыпались. Но ремонтировать их не было никакого смысла — ныне нет в Аду демонов-повстанцев, что раньше сидели в этих клетках, как грязный скот в напоминание другим, что будет с мятежниками.
Мужчина мельком взглянул в огромные окна, выходившие во внутренний двор, место его былой славы. Именно там расправлялись с предателями Сатаны. Крови, сколько было пролито за несколько дней казни бунтовщиков, не видел Ад на протяжении всего существования. Через двор проходила узкая дорога, вдоль которой стояли десятки виселиц, где, болтая ногами, висели худощавые души, ставшие чем-то наподобие интерьера. Этим красивым человеческим словом адские бестия оправдывали свою леность. Прямо за ними стояли плахи с воткнутыми в них огромными топорами и секирами. Земля вокруг них была алого цвета — ещё бы, ведь она впитала столько крови тех, кого король приговорил к смерти. Вместе с кровью предателей, земля впитала и их души. Туда брюнет не ходил уже двести лет — не было повода. Ностальгией о тех временах демон не обладал, а казни себе подобный Сатана упразднил на неопределённый срок.
В противоположном конце двора Балтазар заметил массивную дверь в «большую каменную коробку» с толстыми стенами. Когда-то в оружейной средний сын запирал старшего брата, который не мог налюбоваться на орудия пыток и убийств, поэтому мог годами рассматривать каждый изгиб лезвия, каждый узор на рукояти. Балтазар помнил, как скрипели ржавые петли, когда он навалился всем весом, чтобы запереть Аббадона. Чтобы старший не освободился столь скоро, демон задвигал массивные засовы, а после довольный своей работой присаживался на одну из плах в желании наблюдать за жалкими попытками брата вырваться. Но этого не происходило. Сидя в в маленьком помещении, каменные стены которого были покрыты мхом и плесенью, что было очень странно, ведь в Аду не может быть влажно — здесь повсюду полыхает огонь, Абаддон мог часами сидеть и любоваться на один и тот же клинок, а потом выпрашивать его у палача или отца. Поэтому старший даже не замечал, что был заперт в оружейной, потому что его всегда находили старшие демоны и с напором просили покинуть это помещение. Однако Аббадон противился или, если его всё же выдворяли, тайком пробирался назад, садился на пыльный пол, поджимая ноги, опирался спиной на стену. Острые камни впивались ему в доспех, но юный демон этого даже не замечал, сидел и смотрел на оружие, которое едва виднелось в темноте, восхищаясь грациозностью металла.
Балтазар не заметил, как очутился у нужной двери, где, вытянувшись по струнке, уже стоял Маммон. Юноша не стыдился своих жутких, уродских шрамов, избороздивших щёки и лоб, наоборот, в преисподние это было сравни медали за доблесть. Маммон, заметив молодого (в сравнении с другими демонами) господина, поклонился:
— Наконец, мой господин, Вы прибыли? — выпрямив спину, демон пробежался перчатками по мундиру, лишая его непослушных складок и многовековой пыли, которая так и желала упасть на его плечи с потолка. — Ваш Отец давно ожидает Вас.
— Зачем ты здесь? — фыркнул Балтазар. — Я не заблужусь в собственном доме! Да и стоишь прямо перед палатами моего Отца. Каков смысл?
— Ваш Отец приказал мне привести Вас, — Маммон спрятал руки за спиной. — И я не имею права явиться перед ним один. Тогда король не просто разжалует меня до беса, а потом, не дай Дьявол, изгонит на Землю. Вы-то, как сын Мефистофеля, выживите в любом случае. А что мне? Если меня пнут из Ада, я погибну в ужасных муках.
— Не начинай своих бессмысленных речей, — брюнет отмахнулся рукой. — Мне всё равно. Молчи и делай, что говорят, тогда будешь жить. Пока твоя пасть закрыта, ты один из моих любимых щенков, но как только заводишь надоевшую шарманку, мигом становишься клопом на теле. Не забывай своего места и не трать моего времени напрасно, тогда будешь жить.
Маммон замолчал, понимая, что любое слово может обратиться против него, но, наблюдая, как Балтазар хоть и в зверином облике, но до сих под в плебейской одежде подходит к палатам Сатаны, не мог сдержать негодования, поэтому сухо произнёс:
— Господин, позвольте сделать вам небольшое замечание?
— Если он не по делу — выпорю, — брюнет скрестил руки на груди.
— Ваш Отец любит порядок в Аду, — демон опустил глаза, понимая, что сейчас его сверлят взглядом. — Хоть Вы и сменили облик, но одежда на Вас всё ещё не соответствует обычаям преисподней. Каждый демон ходит в мундире, соответствующей рангу…
— Я понял, не нуди! — рявкнул Балтазар, хотя это напоминание было действительно полезным. Люцифер мог простить сыну многое, но не визит в одежде тех, кем демоны должны питаться, поэтому мужчина щёлкнул пальцами. Его одеяния вспыхнули, пепел ткани начал менять свою форму и спустя несколько мгновений тело брюнета подчёркивал Адский мундир, украшенный переливающимися медалями.
— Позволите Вам отворить дверь? — Маммон вновь склонился в поклоне.
— Валяй! — лениво потянулся демон, стараясь спрятать из ниоткуда взявшееся волнение.
Громоздкая дверь отворилась после лёгкого прикосновение демона-послушника. Балтазар уверенно шагнул вперёд, Маммон послушной тенью ступил за ним. Палаты Сатаны отличались небывалой для Ада красотой: чёрный мраморный пол, в котором заточены человеческие тела, чьи лица окрасили испуг и ужас, высокие колонны, которые обвивали огромные змеи, восхваляющие Искусителя, что подтолкнул Еву к греху. Помещение никогда не пустовало: если в нем не было прислуги или подчинённых, то главными «гостями» оставались статуи грешников, когда-то пытавшихся сбежать и встретившихся со смертельным взглядом хранителя врат. Люцифургу наскучили застывшие тела, что он позволил себе дерзость преподнести в дар Праотцу одну из скульптур. Сатана был так восхищён беспомощностью и бременем, что дарил взгляд Мофа, поэтому позволил оставить изваяние у себя в логове, чтобы лишь молча созерцать за величием правителем Ада.
Запах старости и пыли разбавлял неповторимый аромат догнивавшей плоти, лежавшей на столе из белой кости. Посуда, сделанная из драгоценных металлов и камней, была подарена хозяину резиденции Алчностью и Завистью, но и она не могла скрыть смрад разложения.
На троне, обитом красным велюром, с животными черепами на подлокотниках, восседал Люцифер, скрывая свой облик в густой, непроглядной тьме. Балтазар знал Отца лишь с картин, украденных трофеями с Небес, но они изображали давно забытые времена, когда Сатана был жителем Рая, главным любимчиков Бога. Прекрасные черты лица: сильно выраженные скулы, аккуратный нос, широкие нежно-розовые губы, светлые глаза. Но вместе с обычными для всех райских тварей чертами, он обладал и редкими особенностями: чёрные волосы, вороные крылья, мускулистое тело. Но что стало с ним сейчас? Возможно, и сам Люцифер не знал — боялся собственного отражения. Поговаривали, что его лицо постепенно рассыпалось, поэтому низшие демоны частенько должны были убирать песок или осколки, которые оставались возле многочисленных тронов правителя Ада.
Балтазар плавными движениями приблизился к трону и преклонил колено, послушно опустил голову, дожидаясь позволения встать. Маммон опасался приближаться к правителю Ада в страхе вызвать его ярость — он был лишь посыльным, а не главным гостем, поэтому замер у дверей и рухнул на колени там. Брюнет чувствовал на себе взгляд Отца, который наслаждался столь редким повиновением Среднего сына.
— Сын мой, Балтазар, пребывание на Земле тебя очень изменило, — низкий голос был на грани реальности: казалось, что это говорило ожившее железо. — Раньше ты никогда не позволял себе преклонить колено, а сейчас… ждёшь моего дозволения. Похвально!
— Я давно не видел Вас, Отец, — демон решил добавить фривольности своим действиям, ощутив прежний комфорт в покоях правителя, поэтому он поднялся, однако взгляд по-прежнему был прикован к огромным животным лапам, лежавших на подлокотниках трона. — Решил в кое-то веки проявить уважение к Вам как подобает жителям преисподней.
— Хвалю тебя, сын мой, — теперь взгляд на себе ощущал Маммон, в прошлом советник Балтазара. — Маммон, благодарю тебя за то, что ты привёл моего сына. Ныне ты свободен! — светловолосый демон в мгновение ока исчез: нельзя позволять себе и секунды замешательства, иначе рогатая голова может стать новым украшением трона.
— Прошу меня простить, Отец, но зачем Вы меня вызвали? — Балтазар скрестил руки на груди, возвращая себе вид непослушного и капризного ребёнка, у которого пытались забрать любимую игрушку — Землю.
— Я хочу тебя поблагодарить: банк душ неплохо пополнился, — Сатана собрал пальцы в замок. Каждое его движение сопровождалось скрежетом и громом, словно многовековая статуя решила сменить свою позу. — А на поверхности расцветают грешные души, что так и рвутся к нам, отрекаясь от Небес. Браво, сын мой. Признаться, я сожалею о своём решении, что не позволил тебе раньше посетить так обожаемую ангелами Землю. Наверняка, ты не забывал слова своего старшего брата, Абаддона: «Смерть — единственное лекарство от глупости, но и оно не всегда помогает!» Ты «излечил» столько глупцов… Однако за столь долгое пребывание на поверхности ты не удосужился отправить мне ни одного доклада о душе, ради которой был отправлен. Как продвигается дело? Ты выяснил, почему ангелы так усердно сражались за грешную душу?
— Мой Повелитель, я так и не разгадал эту тайну, — демон не желал признавать того факта, что слишком заигрался в Луксуре и вовсе позабыл, что нужно пачкать руки в смраде, исходившем от той души. Куда было интереснее наслаждаться сладостью тела Ангелочка, с которым ему волей судьбы повезло встретиться. — Но, как мне кажется, я довольно близок к ней, — лишь сейчас мужчина решил собрать всю информацию в своём сознании, чтобы доложить Отцу хоть какую-то информацию. — Луксур стал излюбленным местом ангелов: в последние дни на улицах этого забытого всеми города стало появляться всё больше и больше пернатых. Признаться, дерзости им не занимать — они решили напасть на моего любимого раба, что распалило мой нрав, и земной банк душ был временно уничтожен, — брюнет ударил кулаком ладонь.
— Сын мой, тебе нужна помощь на Земле? — мужчина не был готов к тому, что Отец предложит содействие. Скорее, он предполагал, что Сатана отчитывает сына за столкновение с пернатыми, ведь сыну Люцифера нужно было держаться как можно дальше от противника, а он вступил в открытый конфликт. — Могу отправить с тобой в содействие нескольких бывалых воинов в поддержку, чтобы они отпугивали пернатых.
— Благодарю, но не стоит, — Балтазар вновь склонился в реверансе. — Вы, мой Отец, отправили меня на Землю, поэтому я хочу сам разобраться во всём и устранить всех, кто мешал. Прошу лишь дозволения на убийство этих тварей, что считают себя выше нас.
— Что же, действуй как хочешь, — Люцифер положил руки на подлокотники и начал гладить черепа, которые довольно заурчали, почувствовав прикосновение хозяина. — Я позволяю тебе вступать с ними в бой — времена былого мира между Раем и Адом кончились. Пора перевесить чашу равновесия в нашу сторону.
— Благодарю Вас, Отец, — кивнул демон. — Прошу Вас меня простить, но Земные грешники не могут ждать — им нужна моя дудочка, чтобы они плясали под наши песни в преисподние.
— Иди же, сын мой, — раскат грома заставил грешные статуи зазвенеть.
Брюнет, поклонившись, поспешил покинуть зал — не стоило играть с терпением правителя. Его мысли изменчивы, как настроение Инкубуса, поэтому нужно брать то, что дают и не желать большего. Балтазар не хотел оставаться дома, поэтому сразу же отправился в последний круг Ада, чтобы через врата вернуться в Луксур и охладить легкие земным воздухом. Сатана так давно правил преисподней, что он сроднился со всеми кругами своего царства: он ощущал каждого демона и каждого чёрта в любом уголке своих необъятных земель, поэтому и уход сына не остался незамеченным.
— Балтазар покинул мои Земли, и теперь мы можем поговорить с тобой, Парки? — в голосе Мефистофеля прозвучала некая насмешка. — Что же ты видел на Земле? В этом мире грязных душ и лже праведников?
— Если Вы позволите, Отец, то я скажу: Балтазар — ещё тот засранец! — Парки сидел перед троном Отца, лениво крутя в руках очередную головоломку. — Засранец и глупец! Его развратила власть, поэтому братец полностью позабыл о задании, что Вы ему дали. Однако этот ублюдок крайне удачлив: сам того не зная, он очень близко подобрался к тайне Рена. Мой братец трахает нефилима, отец которого и есть та душа продажного полицейского.
— Нефилим? — Люцифер был готов сорваться с трона, схватить младшего сына и потрясти за плечи, чтобы выяснить — говорит он правду или лжёт, но он сдержался. Такой жест был бы показателем слабости правителя, чего нельзя было показывать никому, особенно Парки. — Это очень интересно. Его нужно заточить в преисподней. Нефилим в Аду — это такая мощь. Парки, ты должен притащить его сюда немедленно!
— Простите, Отец, но пока рано, — юноша лениво приподнялся и смело бросил взгляд во тьму, где Король скрывал своё лицо. — Нефилим пока больше человек, чем ангел. Толка от него мало, тем более, если мы затащим его силой… Я сделаю так, что Ангелочек Балтазара сам решит посетить нас. Я подтолкну братца помочь нам, но этот овцерогий твердолоб даже не догадается о моём деянии. Не волнуйтесь, Отец, всему своё время.
***
Тетсу спокойно спал, несмотря на то, что на небе уже давно царствовало солнце, а на улице — суета. Сон юноши был так спокоен, что его не мог разбудить и телефон, разрывавшийся от звонков старшего брата. Надоедливая мелодия привлекла внимание лишь вошедшего в комнату Балтазара. Демон небрежно взял устройство в руку, и, заметив имя, что вызывало лишь раздражение, сбросил вызов. Чтобы Акаши не продолжил свои попытки дозваться до брата, мужчина предусмотрительно выключил телефон и аккуратно положил на место, чтобы Тетсу не заметил пропажи. Балтазар в отражении экрана заметил, что, покинув родной дом, не сменил облика, соответствующего принцу Ада. Мужчина провёл пальцами по рогам, и те послушно осыпались белым пеплом на пол, мундир человеческой одеждой не сменился — просто растворился в языках синего пламени, поэтому демону пришлось одеться самостоятельно. Лениво натянув штаны, брюнет рухнул в кресло, стоявшее возле дивана. Балтазар осмотрел своего спящего Ангелочка, укутавшегося в кокон. Мужчина невольно вытянул руку и аккуратно откинул непослушные кудри, щекотавшие веснушчатые щёки. Тетсу недовольно просипел, почувствовав прикосновение холодных пальцев к коже. Такое выражение лица заставило Балтазара усмехнуться и откинуться на спинку кресла, размышляя над тем, что произошло с тех самых пор, как он очутился на земле. Демон попал в водоворот событий, которым сам же и положил начало, но он никак не мог подумать, что появится препятствие в его дерзких деяниях. Сколько Балтазар существовал, его не заботило ничьё мнение — он был настолько самоуверен, что был готов пойти против воли Отца, но сейчас, сидя в маленькой каморке, которую с трудом можно назвать квартирой, и наблюдая за спящим чудом рядом, мужчина понял — он больше не властен над собой. Каждая его мысль заканчивалась Ангелочком: что он подумает о демоне, как отреагирует на то или иное действие. Балтазар почувствовал боль в груди такую, что раньше никогда не ощущал. Сердце, которое не билось столетиями, при мысли о том, что он может потерять Тетсу начало стонать, разрывая грудную клетку. Демон давно понял, что желание просто обладать ушло на второй план, уступив место новому чувству, что он раньше никогда не испытывал. Поддавшись зову, Балтазар поднялся и аккуратно, боясь потревожить сон Ангелочка, прилёг рядом, наслаждаясь красотой рыжего чуда, с которым волей случая встретился в клубе. Может, это игры судьбы свели две заблудшие души, но демону было плевать: его мёрвое сердце ожило, хоть он ещё не до конца позволял себе признаться в этом. Он вытянул руки и приобнял юношу, нежно прижимая его к себе. Брюнет даже не осознал, что его губы растянулись в лёгкой улыбке, когда нос защекотал нежный аромат свежести и чистоты. — Балтазар? — сквозь сон прошептал Тетсу, приоткрывая глаза. — Это ты? — Да, мой Ангелочек, это я, — демон прижал хрупкое тело сильнее, словно боялся потерять. — Как ты себя чувствуешь? — Нормально, только кошмары снились, — юноша не придал большого значения приступу доброты со стороны сожителя, такое уже бывало, поэтому редкостью назвать было и нельзя. — Какие видения пришли к тебе во сне? — брюнет зарылся носом в кудрявые локоны. — Я видел, как ты убил людей, — Тетсу невольно дрогнул, а после сам прижался к мужчине, испугавшись собственных слов. — Безжалостно истребил пять мужчин, которые зачем-то пришли за мной. — Это был не сон, — отстраненно произнёс демон. — Вчера ночью я действительно убил пятерых, но это были не люди. Пернатые твари, что позарились на то, что принадлежит мне. По телу юноши пробежал холодок — его удивляли не смерти: Балтазар, бывало, надменно хвастался о своих изощренных убийствах, которые потом Тетсу наблюдал в новостных сводках. Сейчас же юношу напугало то, с какой нежностью мужчина произнёс: «принадлежит мне». Раньше подобные слова были наполнены лишь надменностью и уверенностью в собственных силах, однако те нотки совсем стёрлись. — Те, кто приходили за тобой вчера, хотели тебя забрать, но я не позволю этого сделать. Ангелы куда более безжалостны, чем я… — Балтазар коснулся губами лба Ангелочка. — Но не бойся, я никому не отдам тебя и я буду защищать, пока я в состоянии держать оружие, — Тетсу застыл. Он не ожидал услышать такие слова от демона, который несколько часов назад безжалостно расправился со своими врагами. — Знаешь, мне кажется, что я впервые кого-то полюбил… — Кто ты такой? — юноша буквально вырвался из объятий демона, который и не пытался его удержать в своей охапке, и вскочил, внимательно осматривая незнакомца, что обладал такой знакомой внешностью. — Где Балтазар? Что ты с ним сделал? — Хм, — брюнет улыбнулся, закинув руки за голову. — Я предполагал такую реакцию на мои слова, — демон поднял взгляд к потолку, остальное стало лишь его мыслями вслух: — Даже не знаю, на кой хуй я решил тебе это сказать. Возвращение домой и беседа с Отцом открыли мне глаза на многие вещи. Я понял, что за короткое время здесь, я изменился! Преисподние настолько зловонны: эти ублюдочные, грязные, грешные души, не имеющие ничего святого, мозолят глаза, я не мог сделать вдох полной грудью без зловонного привкуса на языке. А здесь есть и светлые души, которые хоть как-то отвлекают от смрада. Есть и души, которые, хоть и грязны, но пытаются отмыться… это так забавно, знаешь ли. Я, как вернулся, задумался о многих вещах и понял, что демоны, эти грязные ублюдки, готовы в любой момент вонзить нож в спину. Дети Ада — это горячо алчные и грязные шлюхи, которые готовы на всё ради наживы. Они ещё хуже людей! — Тетсу внимательно смотрел на мужчину, боясь перебить. — Возможно, я просто размяк или твоя аура на меня так действует. Чёрт знает. Я сейчас здесь и решил сказать тебе, что на моей, так скажем, душе. — Это и правда ты? — юноша ткнул пальцем в живот Балтазара, чтобы понять — иллюзия перед ним или нет. — Да, а если ты не веришь, могу доказать, — демон, усмехнувшись, подмигнул своему Ангелочку. — Сделаю, как ты любишь: доведу тебя до слёз и оргазма… — Я тебе верю… — щёки Тетсу вспыхнули краской — он не мог предположить, что Балтазар озвучит его собственные мысли, поэтому решил и сам признаться: — В последнее время меня очень тянет к тебе. А когда тебя нет… мне… плох, — Балтазар вскочил, внимательно слушая Ангелочка. Тёмные глаза наполнились детской радостью, когда юноша, с трудом подбирая слова, мял пальцы. — И мне кажется, что я… я тебя… Демон страстно поцеловал Тетсу, спасая Ангелочка от неловкого признания. Они терзали друг друга, то напирая, то отстраняясь. Это походило на безумие, но горячая страсть, не становилась пошлой, как это случалось в Аду. Юноша был готов к продолжению, поэтому его руки устремились к демону, чтобы обвить его шею и прижать к себе, но тот предательски отстранился: — Если хочешь что-то сказать, говори, — прорычал он. — Я люблю тебя, — прошептал юноша. — Так-то лучше, — улыбнулся демон, накрутив на фалангу рыжую кудряшку. — О эти милые веснушки. Говорят, что люди, обладающие веснушками, — это любимчики солнца. Тетсу хотел продолжения, но демон отчего-то безвольно упал на диван и, закинув руки за голову, принялся размышлять о чём-то своём, столько далёком для человеческого понимания, что Ангелочку, наверняка, не понять. Юноша даже возмутился такому холодному продолжению. Он думал, что после признания в том, что гложило его душу так долго, Балтазар сделает с ним «невесть что», и поэтому был готов. Но уход в собственное сознание — это было весьма странно со стороны похотливого демона. — У тебя такое лицо, словно вот-вот расплачешься, — хихикнул брюнет. — Неужели, ты разочарован, что я не набросился на тебя? — Я не… — заикнулся Тетсу, но тут же был остановлен раскатистым смехом Балтазара. — Не обманывай себя, — мужчина притянул Ангелочка к себе. — Я хочу дать тебе полную власть надо мной. Балтазар остановился, не договорив. Острый слух жителя преисподней расслышал странное шевеление в замочной скважине — незваный гость посчитал себя настолько неуязвимым, что сейчас, нагло вскрывая замок чужой двери, был готов попасть в лапы самой ужасного сторожевого пса. Демон сначала насторожился, потому что от наглеца исходила слабая ангельская аура, но, сконцентрировавшись, понял, что то были лишь остатки чужого свечения. Брюнет уже знал, кто пометил безрассудного взломщика, и кто был тем самым «смертником» — запах Акаши уже настолько приелся его обонянию, что мужчина его точно не мог спутать ни с чем, поэтому и не опасался гостя вовсе, поэтому решил вновь сыграть с уже полюбившейся марионеткой, и притянул Ангелочка к себе, вовлекая в страстный поцелуй. — Тетсу, мне нужно с тобой поговорить, — раздался голос полицейского после тихого скрипа двери. Мужчине было плевать: хочет младший вести с ним диалог или нет. Не предоставив выбора, полицейский уверенно прошёл вглубь квартиры, где затаились голубки. Хоть Шоу и предупреждал, что Балтазар навсегда присосался к Тетсу, Акаши не был готов увидеть их вместе. Демон, желая отвлечь Ангелочка от появления зрителя, рычал ему на ухо всякие непристойности, чтобы юноша сконцентрировался только на нём, утратив внимание к остальному миру, что прекрасно удалось. Тетсу обвил руками его шею, притянул к себе и запустил пальцы в чёрные волосы, поддаваясь истязаниям губ. В голове полицейского повторялись слова ангела: «Балтазар — это олицетворение всего тёмного, гадкого, осквернённого, падшего. Он демон», поэтому рука уверенно легла на кобуру, освобождая из оков пистолет. — Отцепись от него, подонок! — закричал Акаши, привлекая внимание к себе. — О, какие люди, — прорычал демон, даже не делая вид, что удивлён. Тетсу же был так опьянён мужчиной, что до сих пор не понимал: чудился ему брат или нет. — Прости, но я не буду им делиться ни с кем. — Я сказал, убери от него руки! — полицейский держал дистанцию, но оружие оставалось висеть на поясе, хотя пальцы уже были готовы вцепиться в него и направить на противника. — Что ты такой скряга? — Балтазар улыбнулся Ангелочку, щёлкнув его по носу, такое действи вернуло юношу в реальность, и он удивлённо захлопал глазами, пытаясь понять, каким чудом старший попал в квартиру. Демон же лениво поднялся с дивана и, кое-как передвигая ногами, медленно сокращал расстояние между собой и противником, но в один момент замер, вскинув руки вверх. — Не забывай, что у твоего брата есть личная жизнь… — В его жизни не может быть места для демона! — тело Акаши действовало быстрее сознания, поэтому, как только ужасный монстр сделал шаг в его сторону, дуло пистолета сразу было направлено на мишень. — Для такого демона, как ты! — Акаши! Что ты делаешь?! — закричал Тетсу, вскакивая с дивана. Он хотел заслонить возлюбленного собой — в брата старший сточно не будет стрелять. Однако брюнет не позволил этому произойти: спрятал юношу за собой, что было весьма вовремя — палец Акаши нервно нажал на курок. Потом ещё. И ещё. Три выстрела. Три патрона. Три попадания: одно — в плечо Балтазара, два других — в живот. Демон сделал это намеренно — потерявший от ярости контроль полицейский мог задеть и брата, поэтому брюнет специально стал мишенью, чтобы Ангелочку ничего не угрожало. — Акаши! — хозяин квартиры остолбенел, вцепившись в руку Балтазара в страхе, что мужчина вот-вот упадёт наземь без сознания, но раздался его раскатистый смех, от которого на кухне зазвенела вся посуда. — И это все? — Балтазар плюнул на пол. Кровавое пятно приземлилось прямо у ног ошарашенного Акаши. — Честно говоря, — демон свободной рукой принялся ковыряться в плече, стараясь длинными когтями поддеть пулю и вытащить её из себя, — я даже разочарован. Думал, что твой пернатый дружок подскажет тебе хотя бы, как меня ранить. А он… — из раны раздавалось мерзкое хлюпанье, прерываемое рваным стоном брюнета. — Эта ангельская жопа только раскрыла мою истиную личину. Я ведь прав? — мужчина достал маленький кусочек свинца и, зажав его между подушечками пальцев, мельком осмотрел. Ответа от полицейского не последовало, поэтому Балтазар продолжил: — Я, к слову, бессмертный… но, сука, это неприятно и больно. А, когда мой покой нарушают, тем более столь бестактно, я злюсь! От былого пыла Акаши не осталось и следа. От страха рука ослабла и безвольно повисла вдоль тела, выдавая чистосердечное признание полицейского — он сдался. Мгновение назад он был готов взять грех на душу и убить существо, разделявшее его и младшего брата, но сейчас, воочию увидев, насколько демон превосходит хрупкого человека от уверенности в собственных силах не осталось и следа, лишь бесконечное отчаяние, давящее на внутренности тошнотой. Все пули попали точно в цель, но от этого не было никакого проку — чёрная кровь начала шипеть и булькать. Раны на глазах затягивались, испуская в воздух зловонный пар. Отрешённость старшего брата Ангелочка позабавило Балтазара, и он снова разразился смехом. Дьявольский гогот заставлял кровь, текущую в жилах, остановиться. Акаши бросило в дрожь, а на лбу проступил холодный пот — ровно такой же ужас он испытал, увидев тело отца, свершившего над собой самосуд. Полицейский невольно попятился назад, задыхаясь от приступа паники. Пальцы дрогнули, пистолет упал на пол, а сам мужчина вылетел из квартиры, не разбирая дороги. — Б… Бал… Балтазар… — Тетсу лишь сильнее обвил руку любовника, боясь, что без поддержки тот рухнет на пол от кровопотери, хотя сам знал, что людское оружие демону нипочем. — Да, эти пули для меня, как для тебя пыль, — демон выплюнул два свинцовых шарика на пол. — Когда ты вспорол мне брюхо, мороки было больше, чем сейчас. — У тебя кровь и раны, а ты говоришь, что это как пыль, — бредил юноша. — Волнуешься? — хихикнул Балтазар. — Неужто признание так сильно изменило твоё восприятие меня? — Хватит смеяться! — буркнул Ангелок. — Тебе точно не нужна помощь? — Я схожу в душ, и всё исчезнет, — отмахнулся брюнет. — Но если хочешь помочь, можешь составить мне компанию. Не колеблясь ни секунды, Тетсу схватил возлюбленного за руку и утянул в ванную комнату.***
— Ничего не получилось! Почему? — Акаши не мог сидеть на месте, потому ходил из стороны в сторону, наворачивая круги в небольшом кабинете. — А что ты хотел? — Шоу, опершись бёдрами на столешницу, крутил карандаш между пальцами. — Я же тебе говорил, что он демон. Бессмертное исчадие Ада не возьмут обычные пули. — Почему ты мне не сказал, как его убить?! — шатен вцепился в воротник напарника, желая вытрясти из него правду. — Я говорил тебе, что стоит держаться от него подальше! — холодно произнёс ангел. — Ты понимаешь, что если бы этот ублюдок не любил играть с людьми, то твои кишки уже давно бы играли на ветру, словно флаг! Ты идиот, который подставляется попусту! — Я не могу оставить своего брата, — Акаши отпустил напарника и отшатнулся. — Он присосался к нему, как клещ, и постепенно вытягивает жизнь. — Я же обещал, что помогу тебе, — Шоу аккуратно взял мужчину за запястье. Рука шатена ещё тряслась, поэтому ангел приложил ледяную ладонь к своей щеке и довольно заурчал от столь нежного прикосновения, которое сам и спровоцировал. — Нужно немного подождать. Фигуры на шахматном столе расставлены. Балтазар думает, что выигрывает, но это не так. Мы сделаем рокировку и посмотрим, как поступит Балтазар. Прошу, не подставляйся под удар, — блондин провёл своим пальцем по щеке Акаши, очертил завитки ушной раковины, а после вцепился в которые волосы мужчины, заставляя его выгнуть шею. — Я единственный, кто может обыграть Дьявола в этой игре. Пытаешься действовать в обход мне, я оттрахаю тебя так, что ходить не сможешь.
