Начни с себя.

Война. Сколько боли приносит всего лишь одно слово. Она несет за собой смерть, разочарования, страдания. Из-за войны миллионы людей становятся врагами. Здесь нет места радостям. Какое может быть счастье, когда умирает человек? Но и есть что-то хорошее в ней, хотя не очень много. На войне проявляются любовь, милосердие, сочувствие. Как во всем мире существуют какие-то противоречия, так и на войне они есть. Всегда враги могли полюбить друг друга. От ненависти до любви один шаг. Казалось бы что, просто нельзя любить врага, не имеешь права, он на другой стороне. Он противник. Но так ли это на самом деле? Откуда взялось это «если он на противной стороне, то кроме отвращения к нему ничего нельзя испытывать»? У любви нет границы, она не смотрит, на темной стороне ты или на доброй. Любовь просто приходит в сердце и устраивает спор между разумом и чувством. Но последнее слово всегда за человеком. - Гермиона, беги! - донесся звук до Грейнджер. Но она не могла просто бросить раненого ребенка, не в ее стиле предавать. - Ты можешь идти? - спросила она мальчика лет тринадцати. - Да, наверное, смогу, - неуверенно ответил тот. - Тогда пойдем подальше отсюда, а то заклинания окружают нас со всех сторон, - сказала Гермиона и взяла мальчика под руки. - Спасибо... - прошептал ребенок. - Это мой долг, - усмехнулась Гермиона, - кстати, как тебя зовут? - Я Дэвид Ларкинз. - Приятно познакомиться, Дэвид, я Гермиона Грейнджер. И мне приятно... - засмущался Дэвид. За все время пока они сидели Гермиона успела продумать план как скрыть Дэвида от Пожирателей и прийти на помощь друзьям. - Ты можешь ходить? - обратилась она к мальчику. - Да, нога почти не болит. - Тогда беги сейчас, очень-очень быстро, к кабинету директора и скажи пароль «Дамблдор» и жди меня там. Но никуда не высовывайся! – наставила Ларкинза Гермиона. - Хорошо, - ответил он и быстро побежал в сторону одной из башен, пока Грейнджер защищала его от заклятий. После того как она убедилась, что Дэвида не видно, Гермиона пошла на поиски своих друзей. - Гарри? Рон? - звала их она, зайдя в старый туалет Плаксы Миртл. Грейнджер отчетливо слышала странные звуки, не то всхлипы, не то шепот. - Кто здесь? - Малфой? - подойдя ближе к источникам звука, удивилась Гермиона. - Пошла вон, Грейнджер! - рявкнул он. - Что ты здесь делаешь? - спросила она, держа наготове палочку, - Где Гарри и Рон? - Мне плевать на твоих дружков! - еще злее закричал Малфой, - Уйди отсюда, иначе я за себя не отвечаю! - Я не собираюсь слушаться гадкого Пожирателя Смерти. Это лучше уйти тебе. - Грязнокровкам слова не давали! - повернулся к ней лицом Малфой. Теперь Гермиона отчетливо видела, что его глаза были красными, а всегда идеально уложенные волосы растрепались. - Может хватит уже оскорблять меня? Раз так получилось, что я нахожусь здесь, с тобой, один на один, то могу наконец-то все сказать! Ты шесть лет унижал, обзывал меня и издевался надо мной! Хватит! Ты, мерзкий, жалкий хорек, который настолько труслив, что сделает все, и даже убьет человека, лишь бы с ним ничего не случилось! Ты просто ничтожен. - Закрой рот, грязнокровка, - прошипел Драко. - А то что? Аваду в меня пошлешь? Ты не сможешь. Не осмелишься. Ты не сможешь причинить мне боль. - спокойно ответила Гермиона. - Не нарывайся, Грейнджер, иначе твои дружки буду собирать тебя по кусочкам . - Ты не посмеешь. Без своего Лорда ты никто. Слишком боязливый для этого. - Ты переступила грань, Грейнджер! - разозлился он. - Что, Малфой, правда глаза колет? - Сектумсемпра! - в бешенстве прокричал Малфой, направив палочку на Гермиону