Lost Girl: Last Judgment

Следующее утро, И моя душа замерла Следующее утро, Начинается новый день, И моё время истекает. Lacrimosa «Der Morgen Danach»

POV Локи Если бы я знал, что сидеть на троне Асгарда так скучно и утомительно, то я два раза бы подумал, прежде чем соглашаться на подобное. Нет, серьезно! Я столько веков мечтал об этом, но, кажется, никогда не утруждал себя тем, чтобы хоть немного узнать, чем именно занимается Один, сидя на золотом стуле, от которого, как выяснилось, чертовски каменела задница. Для начала, я обнаружил, что помимо Гунгнира и царской мантии, к трону прилагается еще и целый штат советников. Великая Хель! Я был уверен, что Всеотец сам принимает все решения, но, как оказалось Царь Асгарда не может даже проверить письма, не созвав при этом совет. Наверное, мне стоило обратить на это внимание, пока правил Тор, но и тогда я не проявил должного интереса к реальному положению вещей в Асгарде. Сейчас мне казалось, что все это время я был слепым дураком, который умудрился упустить саму суть происходящего. Но я был слишком занят сначала помощью брату, попутно сея смуту в рядах его сторонников, а потом я был слишком занят игрой, в которую нас втянул Хэллгарр. Когда мне было думать о местных политических интригах? Самым главным в Совете был почтенный ас Хальфдан, и выглядел он куда моложе, чем я мог представить. Его гладковыбритое лицо, зачесанные волосы с проседью и величественная осанка вызывали у меня раздражение и зависть. Он знал все, а мне только предстояло понять, какого йотуна здесь вообще происходит. Хальфдан смотрел на меня так, будто я – маленький ребенок, которому дали корону лишь для того, чтобы тот перестал плакать. Казалось, все, что его интересует – это как быстро я сломаю королевскую регалию. И больше всего на свете мне хотелось доказать ему, что я могу быть Царем. Удивительно, насколько мне удавалось сдерживать свой нрав ради высших целей, к которым я шел столько времени. К тому же, моих амбиций хватало, чтобы управлять глупыми сердечными порывами. Я наблюдал за работой Совета какое-то время, чтобы потом в один день удалить из него почти половину участников. Эти престарелые глупцы только и делали, что обсуждали - сколько денег надо на постройку нового коровника, на устройство дорог, а сколько отправить на некую благотворительность. Не для того я падал в Бездну и возрождался из нее, чтобы теперь решать вопросы фермеров! К тому же, судя по тому отчету, который мне показал Хальфдан за день до совета, старые плуты уважали прикарманить себе добрую половину средств, что выделялись на пресловутые коровники и дороги. Когда я, кривя губы в усмешке, сообщил им, что в их услугах более не нуждаюсь, то впервые заслужил одобрительную реакцию от Хальфдана, правда, выглядело это лишь как приподнятая бровь. Но я понял - ас был мной наконец-то заинтересован. В тандеме с Первым Советником – такой теперь была должность Хальфдана – я как мог старался если не укрепить положение Асгарда, то уж, по крайней мере, не пошатнуть его. Союз с ванами и альвами был продлен, угроз Мидгарду не было – кроме того, что глупые смертные сами могли сделать со своей жалкой планетой. Волнение вызывали лишь огненные великаны, живущие по своим диким законам, не желавшие никаких союзов и постоянно ждущие битвы. А Нибельхейм был по-прежнему далек и не представлял никакого интереса. По крайней мере, так я себя пытался убедить… Все было просто и понятно. Не так ли, Бог? *** Я был уверен, что Хеймдаллу прекрасно известно, куда я хожу в те несколько вечеров каждый месяц , но он был слишком предан трону Асгарда, чтобы озвучивать свои мысли вслух. Хальфдан же наверняка покачал бы головой с той непередаваемой смесью презрения и скуки, которые мне только предстояло перенять от него. Справедливости ради, иметь своих мыслей на этот счет я бы просто им не позволил. Поэтому на девятый раз, Страж перестал даже иронично заламывать бровь, когда я, вступая в его владения, произносил, как мне казалось, повелительным тоном: - В Мидгард. Глупо, Бог, очень глупо. Как тебе засыпать по ночам, зная, что как минимум один ас, знает, где ты бываешь? Как это началось, я теперь уже и не вспомню. Просто был вечер, было скучно, все дела были отброшены на завтрашний день, а значит, несколько часов до ухода на покой можно было посвятить себе. Промелькнув мимо советников и прочих важных государственных деятелей, оставив шлем и Гунгнир у трона, я растворился в закатной дымке, чтобы через несколько мгновений возникнуть у подножия Радужного моста. Хеймдалл, как всегда улыбнулся мне. - Что открыть вам, принц Локи? Я не наказывал его за то, что он так и не научился называть меня царем. В конце концов, в этом даже было свое очарование. - Покажи мне Мидгард, - я знал, что мой голос звучит слишком глухо. Страж усмехнулся, и тут же спроецировал свои видения на огромную сферу перед моими глазами. Здесь все. Войны и голод, разрушения и карнавалы, жизнь и смерть – все в одном флаконе. Едва ли любой другой из Девяти Миров может так меня поразить. Я никогда не просил Хеймдалла показать мне их, и он никогда не показывал. Я знал лишь одно – если с Тором или с его спутниками что-то случится, то Страж немедля сообщит мне об этом. Поэтому пока он молчит, я знаю, что с братом все в порядке. Пока он молчит, я знаю, что Кейт жива. Я пришел в Мидгард спустя несколько лун после того, как они покинули Асгард. Для аса человеческий год – как секунда в вечности, но я чувствовал время так, словно был смертным, для которых утомительными бывают даже минуты и часы. Мне было непросто просить Хеймдалла показать мне ее город, перенести к дверям ее дома, но стоило мне там оказаться, как я почти без сил опустился на знакомую лавочку. Мидгардская весна поражала меня своим буйным цветом, пряными запахами и шумом смертных, что гуляли вокруг. Это было глупо, бродить около ее дома, вспоминая, как она, сжимаясь от страха, пропускала меня к себе в жилище, как она, криво усмехаясь, протягивала мне бокал с вином, как поджимала ногу, прикуривая сигарету. Мне очень хорошо удалось разделить свой разум и сердце, чтобы одно не мешало другому. Днем мой трезвый и холодный ум принимал такие решения, от которых Тор бы впадал в истерику, а Один устраивал бы скандалы. Я взял на себя всю возможную ответственность за любое событие в Девяти Мирах, к которому Асгард мог иметь хоть какое-то отношение. Мне хотелось, чтобы моя голова работала, решала сложные задачи, чтобы ночью падать на свое ложе и забываться черным сном, что приносил бы мне облегчение. Но сны не приносили мне покоя… Мне снилась Кейт, черноволосая, зеленоглазая – так похожая на меня в своих ужимках и движениях. Она была с Хэллгарром, она была с кем-то из своих смертных – но со мной в моих снах она не была никогда. Я просыпался среди ночи, сжимая странно влажными ладонями красные простыни, и проклинал всех богов только за то, что эта взбалмошная стерва отравила мне сердце. До ее появления в моей жизни, я не был уверен, что этот орган у меня вообще есть. Я не считал возможным вмешиваться в ее жизнь, напоминать о своем существовании. Я пытался забыться в объятиях придворных дам и шлюх. Они отдавались мне со всей страстью, на какую были способны, словно ждали шанса стать Царицей Асгарда. И пусть их тела были красивее и горячее, но в них не было той страшной надломленности, которая светилась в каждом движении Кейт. Когда я понял, что действительно ее люблю – было уже поздно. *** Мы с Хильдой не любили друг друга, и это было фактом. Но просыпаясь с ней в одной кровати, я пытался представить, что бы было, будь оно наоборот. Хильда – рыжая асинья – была хитрой и умной женщиной, к тому же глубоко замужней. - Локи, ты так много думаешь, что даже у меня от этого болит голова, - проговорила она, пока одевалась в моих покоях. Я таращился в высокий потолок и пытался унять биение сердце. Наша связь с Хильдой возродилась, как феникс из пепла. Казалось, не было тех сотен лет, что отделяли хмурого юношу от Царя Асгарда. Но, все же, что-то изменилось. - Когда мой муж вернется из внезапной командировки, что ты ему придумал? – без обиняков спросила она, попутно зашнуровывая свое платье. Она покидала мои покои до рассвета, отчего-то ей не хотелось, чтобы о нашей связи кто-то знал, в то время как мне было на это решительно плевать. - Ты же говорила мне, что у него скромная должность, вот я и подумал, что ты спишь со мной, чтобы он продвинулся! – сладко улыбнувшись, прошептал я. - Но Муспелльхейм? - женщина демонстративно закатила глаза. – Ты решил сделать меня вдовой раньше времени? - Откуда мне знать, Хильда, - усмехнулся я. – Все зависит от его дипломатического таланта! Асинья легла рядом со мной, уже облаченная в свое платье, и тяжело вздохнула. - И почему мне кажется, что в этих покоях мы никогда не будем вдвоем? - От чего ты так думаешь? – я пропускал ее рыжие пряди между пальцами, не испытывая удовольствия от темы разговора. - Ты любишь ее, Локи,- шепнула она. - И это повод для меня желать с ней встречи. - Это невозможно, - грубо ответил я, поднимаясь с ложа и оборачивая простынь вокруг бедер. – И не смей даже говорить об этом. - Не обижайся! – она встала вслед за мной. – Я просто вижу, что происходит, ты таскаешь этих женщин, ты распустил Совет и набрал новый, ты собрался наладить связи с великанами… - И что? То, как я веду политику, и то, кого я трахаю, имеет значение? Хильда коснулась моей щеки ладонью, в ее глазах было слишком много нежности, которую было непривычно видеть на лице женщины, с которой спишь. Я почему-то вспомнил Фригг. - Конечно, имеет, Локи. Ты пытаешься заглушить боль, мой царь, а значит где-то тут, - она ткнула пальцем меня в грудь, прямо напротив сердца, - все еще болит. И судя по тому, как ты себя ведешь, это новость для тебя самого. - Уходи, Хильда, - хрипло отозвался я. – Скоро появятся первые слуги. Неоспоримым преимуществом асиньи было то, что Хильда была замужней дамой, и всегда знала, когда ей стоит уйти, не задавая при этом глупых вопросов. Я остался один. Мысли о том, что долгожданное правление не приносило мне настоящей радости, не покидали меня. Я могу сколько угодно отрицать это, заниматься политикой днем и сексом ночью – но в те недолгие моменты, когда я оставался наедине с собой, мое сердце сжималось от неясного чувства. Странная тоска, зовущая меня куда-то далеко отсюда, тоска по тем местам, что я видел или никогда не увижу. И мысли о женщине, которую я никогда больше не встречу, или которая прямо сейчас – повинуясь нелепым романтическим законам – войдет в мою дверь. Если что-то пойдет не так, то я смогу сделать то, что умею лучше - я смогу просто сбежать. Солнце вставало над Золотым Городом, и это зрелище воистину волшебное, равно которому я не видел. Однако, мне надо прекращать эти душевные страдания, в конце концов, я не могу позволить себе рефлексировать столько лун подряд. Любовь остается опасным недостатком, а мне стоит задуматься о своих планах… *** - Царь Локи, я по-прежнему не считаю это хорошей идеей, - голос Хальфдана звучал почти угрожающе. Я сидел на троне, постукивая копьем и смотря прямо перед собой. Все слова Советника я воспринимал словно через вату. - Почему? - Один много веков поддерживал относительный мир с Муспелльхеймом только за счет невмешательства в их дела. Они очень воинственны и агрессивны, и если вы дадите им понять, что их мнение нам интересно – великаны ощутят себя всесильными. - Начнут провоцировать? – спросил я. - Ваше величество, поймите, - Халфдан прохаживался перед троном, заложив руки за спину, - они рождены для войны и состояние мира им чуждо. То, что делал ваш отец, - ас кашлянул, поймав мой взгляд, - что делал Всеотец - это все, что необходимо для поддерживания равновесия Игграсиля. Вы же хотите это равновесие сломать в угоду своим амбициям. - Быть может, у меня получится то, что не вышло у Одина? – усмехнулся я. – Мир с Муспелльхеймом… Или, война. - Вам нужна война? – в голосе советника не было страха, лишь легкий интерес. - Ты считаешь, что худой мир лучше доброй ссоры? – усмехнулся я. - Мидгардский фольклор не кажется мне уместным! – скривился ас. – Вы хоть понимаете, кто такие огненные великаны? - Понятия не имею, - я пожал плечами, – но ужасно хочу посмотреть! - Все ваши доводы основаны на последнем докладе нашего посла, жену которого регулярно видят в ваших покоях. Я вздернул бровь. - Ты следишь за мной? А я-то думал, что мы хорошо прячемся! - Локи, - Хальфдан оказался рядом, впервые настолько рядом, нарушая все уставы. – Что ты, Хель тебя дери, творишь? Иногда мне кажется, что я вижу умного правителя, но потом служанка докладывает мне, как высокородная замужняя асинья крадется из твоих покоев! - Где ваше уважение, Советник? – в моем голосе звучит должное возмущение, однако я забавляюсь. Впервые за все время, что мы общаемся, Хальфдан вышел из себя – и этот факт меня неимоверно веселил. - В Бездну уважение! – он почти рычит. - Речь идет о твоем моральном облике! - Мой моральный облик влияет на то, как я управляю Асгардом? - Когда же ты поймешь, глупый мальчишка, что теперь Асгард – это ты! Хальфдан качает головой, и я буквально вижу, как самообладание возвращается к нему. - Есть кое-что, о чем мы должны, наконец, поговорить. Мне не нравится, как звучит его голос, но я киваю, позволяя асу продолжать. - Как ваш первый советник, царь, я вынужден настаивать на том, что вы должны взять себе жену, - голос Хальфдана звучит безапелляционно. Я не сразу понимаю, о чем он говорит мне, потому что в этот момент словно что-то обрывается внутри меня. Впервые за все это время до меня, наконец, доходит, что все происходящее - не одна из моих шалостей. Да, я смогу управлять Золотым городом, создавать союзы с воинственными великанами и светлыми альвами, и убеждать себя, что все это не всерьез, что всю эту рутину я смогу прекратить в любой момент. Но царица… Женщина рядом со мной, которая будет делить со мной ложе и рожать моих наследников. Что будет, если мне хватит собственного эгоизма, чтобы оставить и ее, когда я решусь бежать? Или… Я прикрываю глаза, чувствуя, как бешено колотится сердце. … или если вернется Кейт?