Lost Girl: Last Judgment

Однажды Я вернусь, Избранный Богом. День продолжается, Сея хаос внутри, Я могу?.. Мстить Одну жизнь Осталось прожить, Чтобы простить, Загладить вину, Смыть свои грехи. Если будет Великий Суд, Только тогда Я забеспокоюсь... 30STM ”Revenge”

POV Локи - Послы Муспелльхейма, великие воины Оттар и Льёт, - Хальфдан слегка поклонился, и привычно отошел за трон. Непривычными были две вещи – два огненных великана, явно настроенные кого-нибудь убить, вместо того, чтобы вести диалог по предложению Асгарда, и Всеотец, вновь прогуливающийся по колоннаде зала. На участие в этой встрече Одина Хальфдан настаивал, а я не спорил. До этого самого момента идея пригласить огненных великанов для обсуждения нашего договора прямо перед началом Праздника казалась мне просто блестящей. Однако, глядя на откровенно воинственные лица гостей, я засомневался в своем решении, но менять что-то было уже поздно. - Я рад приветствовать вас в Асгарде! – я приподнялся, изобразив свою самую радушную улыбку. – С вашей стороны крайне любезно почтить великий Праздник. - У великанов нет праздников, - грубо отозвался тот, кого представили Оттаром. – Праздники для тех, кто не знает толк в битвах. Отличное начало! Я мысленно сосчитал до десяти и продолжил, хотя моя улыбка слегка скривилась. - Но разве не является любой праздник исходом хорошей битвы? Ведь если бы не было войны, мы бы не знали спокойствия мирных времен, как не знали бы тепла лета, без непроглядных зимних холодов, - я чувствовал, что меня «несет», но остановиться было сложно. – Так и равновесия Иггдрасиля не может существовать без всех Девяти Миров, в том числе, - я улыбнулся, - и вашего мира. - Ты красиво поешь, - Льёт ухмыльнулся и смачно сплюнул себе под ноги, - но едва ли нас волнуют твои речи. Говори, чего ты хотел? Я почувствовал, как мои ладони сжались в кулаки. Что ж… Пойдем по упрощенному пути. - Наш посол должен был передать предложение о заключении мирного договора между нашими мирами. - Сурт видел его, - кивнул Льёт, - кажется, он подтер им свой зад! Великаны громогласно рассмеялись, а я поймал взгляд Одина, который покачал головой. - Вы отказываетесь от мира с Асгардом? - Мальчик, - Оттар вдруг приблизился ко мне, заглядывая своими красными глазами мне прямо в лицо, - нам плевать, как ты ведешь свои дела. Мы живем так, как живем. И если будет надо, мы пойдем войной против всех миров, - он ухмыльнулся. – Развлекайся на своем празднике, царек, а войну оставь взрослым дядям. Я почувствовал, как во мне поднимается гнев. Рядом предупреждающе кашлянул Хальфдан, но меня уже было не остановить. Слишком долго я сдерживался, слишком долго терпел все это! - Если я захочу, - мой голос сочился ядом, - я за один день уничтожу Мусспельхейм и вашего хваленого Сурта. Глаза Оттара опасно сверкнули. - Ты угрожаешь нам? - Я предупреждаю вас. Вы, может, и великие воины, вот только победа достается не только грудой мышц, а еще и стратегией и умом, - я приподнял бровь. – А с умом у вашего народа явные проблемы! - Ты ответишь за свои слова, мальчишка! – Льёт выхватил меч, который тут же уронил. Я взглянул на раскаленную рукоять. - В Праздник Равновесия, - раздался спокойный голос Одина, - никто не смеет причинять вред. Особенно царю Асгарда. - Значит, мы соберем войско завтра, - ухмыльнулся Оттар, - и тогда проверим, чего стоят слова вашего Царя! Великаны развернулись и направились к выходу, так и оставив меч лежать на полу. - Вы понимаете, что война с Асгардом и нашим союзником Ванахеймом нарушит равновесие Миров, и приведет нас к хаосу? – бросил им вслед Хальфдан. Льёт обернулся, остановившись в дверях. - Хаос? – он рассмеялся. - О, да! Это нас устроит! В зале воцарилась тишина, лишь гулкие удаляющиеся шаги наших новых врагов. Первым молчание нарушил Хальфдан. - Что ж, - он устало потер виски и потянулся к кубку с вином, - это было вполне ожидаемо. - Локи, - голос Одина звучал слишком печально, - скажи мне на милость – зачем тебе это было надо? Я взглянул на Всеотца, и в этот миг все мысли улетучились из моей головы. Раньше я думал, что у меня есть ответ на все, но именно сейчас, глядя в единственный глаз Одина, я понимал, что и сам не знаю, какого йотуна мне понадобилось влезать в дела с великанами. - Я понимаю, - Один вдруг подошел и похлопал меня по плечу. – Я ведь тоже был когда-то молод и горяч, хоть ты в это и не веришь. Я бы мог попытаться донести до тебя свою мудрость, но понимаю, что это бесполезно. Есть ошибки, которые ты должен совершить сам, но, - мне вдруг почудилась бесконечная усталость на его лице, – ради чего ты затеял новую войну? - Всеотец, я был уверен… - У нас были доклады посла, он утверждал, что мир с Суртом возможен, - Хальфдан холодно взглянул на Всеотца, и мне вдруг стало стыдно. Первый Советник защищал меня, хотя я и был виноват. От осознания этого факта мне стало противно. - Если бы я доверял послам, то мои сыновья даже не пришли бы в этот мир! – покачал головой Один. – Есть решения, которые ты должен принимать сам. Я должен сказать, что до этого момента ты правил с честью, но ты не понял одной простой вещи. - Какой же? - Быть царем, Локи, - Всеотец грустно улыбнулся, - значит умерить свои амбиции и желания, потому что ты более не принадлежишь самому себе. Вот что значит царство. Ты же всегда слишком любил свободу, вот почему я никогда не считал тебя пригодным для этой роли, а не потому, что ты был мне неродным. Я чувствовал, как ком подступает к горлу, но не мог позволить себе проронить ни звука. Один прав, Царь Асгарда принадлежит лишь своему народу, а на чувства у него нет права. А хочу ли я этого? Не поздновато ли для таких вопросов, бог? Я не успел что-то ответить Одину и Хальфдану, так как в двери постучал стражник и сообщил, что пир в самом разгаре. - Тебе пора идти, Локи, - улыбнулся Один, - но помни, что сегодня вечером ты не должен думать о Муспелльхейме. Война, значит война, а сегодня – праздник мира. Всеотец удалился за стражником, следом ушел и Хальфдан, а я остался стоять один. Мне казалось, что у меня вынули все нутро. Лучше бы он накричал на меня, как всегда, лучше бы Льёт зарубил меня своим мечом. Но вместо этого, Один поддержал меня, давая понять, что будет на моей стороне. Меня! Йотунского ублюдка, что повинен в половине бед Девяти Миров! Я рассмеялся, чувствуя, как глаза начинает щипать. Хорошо, что они оставили меня одного. Никто не должен видеть, как безмолвно плачет Царь Асгарда. *** Сказать, что я был раздражен, войдя в зал – это не сказать ничего. Больше всего меня злило даже не показное спокойствие Хальфдана, который всем своим видом излучал лишь одну мысль: «Я вас предупреждал!», и даже не поведение послов Муспелльхейма. Я впервые за много лун злился на себя. Почему, почему все именно сейчас должно валиться из моих рук? Кажется, я только что развязал войну, а теперь мне надо улыбаться гостям и принимать благородных дам, каждая из которых готова стать моей невестой. Еще никогда я не был так близок к помешательству, как сейчас. Хильда уже сидела рядом, и мне почему-то не пришло в голову поинтересоваться, почему она не со своим мужем. Я плюхнулся на трон и сразу же потянулся к кубку, жадно глотая терпкое вино. - Мой царь, - прошелестел голос Хильды, - что-то случилось? - Тебя это не касается, - огрызнулся я, и тут же поспешил загладить грубость, - хочу поскорее покончить с этим и утащить тебя в покои. - Уверена, я найду способ успокоить Ваши нервы, - асинья покорно улыбнулась и отвернулась к кому-то из придворных. Я наблюдал за гостями, а в ушах все еще звучал голос Одина, который напомнил мне о том, что Асгард – это не моя игрушка. Всеотец был прав – я не чувствую себя свободным, хотя и должен был бы. Я смотрел на брата, на Джейн и вдруг ощутил острую зависть. Вот кто может делать все что пожелает, а не ты, бог. И почему ты не подумал об этом раньше? - Мой царь, - подошедший сзади Хальфдан наклонился ко мне, - огненные великаны покинули Асгард, сегодня нам не о чем волноваться. - Только сегодня? - криво усмехнулся. - Подумаем над этим завтра, а сейчас прошу вас обратить внимание на дам, что прибыли сюда. Я с тоской оглядел молодых и прекрасных дев, что кружились в танцах и кокетливо улыбались мне сидя за столами. Твою мать! - Может, ты выберешь на свой вкус? – с плохо скрываемым раздражением сказал я. - Едва ли это будет уместно, - усмехнулся Хальфдан. – У вас впереди целый вечер, да и свадьба не назначена на завтра. - За это стоить выпить, - я махнул слуге рукой, мальчишка тут же подбежал.- Принеси мне из винного погреба напиток, что по цвету похож на жидкие изумруды, - слуга кивнул. Я не обратил внимания, что Хильда слишком откровенно изучает мое лицо, сейчас мне хотелось лишь одного – выпить жидкого зеленого огня и представить, что я волен делать то, что хочу. Вечер обещал быть длинным. *** Я успел слегка опьянеть, ведь как еще иначе объяснить, что я любезничал с какой-то девушкой из Ванахейма? Ее звали Сигюн и, кажется, она была отдаленной родственницей Хенира. Надо ли говорить, что Один кидал на меня многозначительные взгляды, и мне чудилась одобрительная усмешка в его седых усах. Я смотрел в голубые глаза Сигюн, на ее нежные черты лица и старался убедить себя, что быть женатым не так уж и плохо. Один же был счастлив с Фригг, хоть и любил всегда другого мужчину. Что, если я смогу найти не жену, но союзника? Музыканты играли что-то незнакомое, и это заставило меня оторваться от созерцания декольте моей собеседницы. Светлые альвы танцевали, вызывая восхищение у всех мужчин. Говорят, что их лица так прекрасны, что ни один мужчина не может устоять. Это было не так. Когда-то давно у меня была любовница-альва, и надо сказать, что физически она ничем не отличалась от асиньи или от смертной. Все дело было в ароматическом масле, которым девушки натирали свои тела. В сочетании с горячим током крови, масло выделяло особое вещество, которое являлось сильнейшим афродизиаком. Добавьте сюда полумрак, волнующую музыку и яркие загадочные одежды – какой мужчина бы устоял? Как бог обмана, я не мог не оценить подобной технологии. Не думаю, что кто-то еще из асов в курсе этих подробностей, потому что та альва взяла с меня обещание не раскрывать их секрет взамен на некоторые знания, которые тогда были мне куда интереснее соблазнительного тела женщины. Я смотрел на танцующих альв и едва ли меня волновало происходящее, все эти трюки я видел сотни раз. Отставив кубок на небольшой стол, что стоял между мной и Хильдой, я вновь было обратился к Сигюн, как вдруг заметил ее. Одна из эльфиеек была одета в черное, а я знал, что эльфийки стараются избегать столь мрачных красок в одежде. Черное – это цвет старости и смерти, и каждая женщина страшится этих понятий. Я не мог разглядеть ни цвета ее волос, ни оттенка глаз – только белая кожа обнаженного живота и тонкие запястья, унизанные звенящими браслетами. И двигалась она не так слаженно, как остальные. Но что-то было в ней такое… На мгновение наши взгляды пересеклись, хоть нас разделяло приличное расстояние, и низ живота у меня болезненно дернулся. Мне вдруг показалось, что я снова лечу в бездну, не дав Тору меня спасти. Мне почудилось, что спираль миров завибрировала и замерла, чтобы потом раскрутиться с невероятной силой. Девушка уже танцевала отдельно от остальных, ее тело плавно изгибалось, а пальцы вырисовывали незнакомые знаки, каких я не видел, кажется, никогда. - Кто это? – прошипела сидевшая рядом Хильда, и мне впервые за все это время почудилась ревность в ее голосе. Альва, мягко поводя бедрами, приблизилась к трону, а в следующую секунду вскочила на стол, что было неслыханным хамством и нарушением всех канонов. Золотые кубки с жалобным звоном покатились вниз, вино запачкало платье Сигюн, которая, бросив на меня возмущенный взгляд, удалилась. Мне было плевать. Я хотел эту женщину, что танцевала сейчас передо мной. Желание болезненным узлом свернулось в желудке, а руки сжались в кулаки. Если это не остановить, я возьму ее прямо здесь, пока она не закричит мое имя. Откуда, бог, у тебя эти мысли? Я всматривался в ее глаза, пытаясь угадать, что скрывает полупрозрачная ткань, прикрывавшая половину ее лица, и вдруг мне показалось, что еще немного, еще чуть-чуть и я что-то пойму. Словно в моих руках оказалась кисть с краской, и я точно знал, куда нанести последний мазок, чтобы завершить картину. И в этот момент, она соскочила вниз и бросилась бежать прочь. Немыслимым усилием я заставил себя остаться на троне, вместо того, чтобы броситься за ней следом. - Хальфдан, - я не узнал свой голос, так низко он звучал. - Да, мой царь, - советник был рядом, как и всегда. - Эту женщину приведи в мои покои. Услышав меня, Хильда фыркнула и демонстративно встав, покинув зал. Я совершенно не думал о том, что обещал эту ночь ей. Я бездумно протянул руку, в которую мальчишка-слуга тут же вложил кубок с шартрезом. *** Когда я вошел в свои покои, то сразу же увидел альву. Девушка стояла у окна, и ее фигурка казалась мне такой миниатюрной. Она резко обернулась, услышав мои шаги, и тут же присела в неубедительном реверансе. Я медленно втянул носом воздух, и понял, что не чувствую привычного аромата эльфиеек. Это показалось мне забавным. Кто же она такая? Быть может, она простая служанка, что прокралась на Праздник? Что ж, это обещало быть интересным! Неблагородная дама выдаст себя так или иначе, то, что она не альва, было понятно и так. Я уселся в свое резное кресло, один из немногих предметов мебели, что я оставил, и повелительно взмахнул рукой. - Танцуй. Мне почудилось, что моя гостья хмыкнула, прежде чем медленно выйти на середину комнаты, поднимая руки к потолку. Из хрустальной сферы звучала музыка, похожая на ту, что я слышал в зале. Она двигалась свободно и легко, и я как завороженный смотрел на нее. В ее танце не было четкости линий и предсказуемости движений – все казалось чистой импровизацией. Но даже сейчас я не мог не думать о том, что она двигается в моих покоях слишком свободно. Если в ней и был страх, то его природа была мне незнакома. - Хватит, - я поднял руку, и девушка замерла. Она умело отводила от меня свой взгляд, и это казалось мне чертовски важным. Могу ли я подозревать ее в чем-то, когда было время на что, чтобы сбежать? Я подошел к ней, касаясь ее лица, спрятанного под многослойным кружевом, но она так и не подняла глаз. Стоя рядом с ней, я чувствовал, как колотится мое сердце, как каждая клеточка моего тела наполняется томительным ожиданием, словно я вот-вот настигну что-то желанное, но давно забытое. - Посмотри на меня, - хрипло приказал я. – Посмотри на своего царя. Девушка медленно подняла голову, и я увидел ее глаза, блестевшие в неясном свете. Мы смотрели друг на друга, и мне казалось, что она понимает куда больше, чем я сам. Эти глаза… Почему мне кажется, что я видел их в прошлой жизни? Болезненная тоска шевельнулась в моей груди, и я отшатнулся от неожиданного осознания, на кого она была похожа. Я смотрел в глаза танцовщицы, на ее фигуру, укутанную в узорчатые платки и длинные юбки, и пытался «примерить» ее на болезненно-знакомый образ. Это было невозможно. Я взял ее руку, прижимая узкую ладонь к своей груди, скользнул пальцами по предплечью, забираясь под ткань. Дыхание девушки участилось, она попыталась отдернуть левую руку, но я не дал ей этого сделать. - Если я сниму с тебя маску, - тихо прошептал я, - то магия исчезнет. Она молчала и смотрела на меня. - Тебе лучше уйти прямо сейчас, потому что я слишком боюсь увидеть лицо, которое не будет мне знакомо. Но если… Мои пальцы коснулись ее плеча, испещренного тонкими шрамами, и я со стоном подался вперед… … чтобы в следующую секунду отлететь назад от сильного толчка в грудь. Дверь хлопнула, и я слышал лишь топот ее ног. Я лежал на полу в своих покоях, глупо улыбаясь, и впервые за последние несколько лун на душе стало легко.