Никто меня не заметит.

Штормфлай была на небольшой скорости, когда, завернув за угол, попала в скопление автомобилей. Она затормозила, но ничего не успела сделать, увидев перед собой дуло пистолета. - Снимай каску, куколка! – человек с пистолетом явно не шутил. Астрид сняла шлем и огляделась – на одной стороне дороги лежали двое полицейских, перед ними стояли бандиты, держа представителей закона на мушке. Посредине дороги стояло несколько автомобилей – простых и полицейских. По другой стороне стояли полицейские, которые ничего не делали. - Повторяю! – Один из бандитов обратился к полицейским. – Если хоть один из вас дёрнется, то я – он указал на двух лежащих – прикончу ваших коллег! О, у нас – новенькая? Давайте её к тем двоим! Девушку кинули на землю рядом с одним крупным мужчиной. Она узнала его – он был на фото в доме Хэддоков. Иккинг увидел странное движение ещё задолго до поворота. Он аккуратно притормозил, и, не заглушая двигатель, подошёл к углу дома, укрывавшего гонщика из зоны видимости участников того столпотворения. Хэддок увидел своего отца и его коллегу, лежащих на прицеле пистолетов. Хэддок старший заговорил: - Ты знаешь, что тебе всё равно конец, что ты тут представления устраиваешь? - Хочу красиво уйти! Твоего безрукого дружка я уже отправил к праотцам, ты – следующий. Эти двое мне нужны лишь как гаранты безопасности, сам ты мне не нужен. Он взвёл курок. Медлить было нельзя, Иккинг вскочил на байк и газанул, вывернув ровно между заложниками и бандитами. Боль в левой ноге, занос от пробитого колеса, удар в затылок… Полицейские, воспользовавшись суматохой, схватили преступников. Астрид подбежала к гонщику, мужчина медленно, прихрамывая, пошёл за ней. Она сняла шлем с Ночной Фурии: - Иккинг? - Что? Сын! - Прости, пап… - он отключился.

***

Очнулся Иккинг в больничной палате. Он попытался подняться, но каждое движение отдавало болью в левом голеностопе. - Не шевелитесь. - Сколько я провалялся? – Речь давалась ему с трудом, губы не слушали его. - Неделю. - Когда меня выпишут? - Придётся больше месяца, минимум. - Отлично. Когда я могу встать, мне надо хоть немного размяться. - А вот это вы сможете не раньше выписки… Крепитесь. Ногу в нескольких сантиметрах ниже колена пришлось ампутировать. - Как?! - Она была изрешечена пулями. Там было три преступника, они стреляли одновременно. Затем вы ещё и упали на неё, там было мясо, не подлежало восстановлению. - А отец? - Отец знает. Вам от начальника полиции города, хм, подарок. Протез, очень дорогой, одна из самых последних моделей. А отцу мы сегодня сообщим, что вы в сознании. Иккинг потихоньку, насколько это позволяло его состояние, начал осознавать, что старой жизни уже не будет. Не то, что Фурии, а даже просто, обычной жизни! Он теперь инвалид. Это до конца жизни. Ему хотелось плакать, но за несколько лет он просто забыл, как это делать. Слезы сами нашли дорогу.

***

На следующий день Иккинг уже был бодрее, и уже не печалился по поводу своего состояния. Он уже смирился, зачем жалеть, сильно ничего не изменится. Новый протез, как обещали врачи, будет по максимуму заменять «живую» ногу. После обеда в палату зашёл отец: - Добрый день, сын. – Он хотел взорваться, но не мог выпалить злость на инвалида. - Привет, пап. Ты ведь злишься на меня. Злишься за то, что я предал тебя, участвовав в гонках, злишься, что рискнул собой ради тебя. - Нет. Я понял, как сильно я тебя не ценил. - Тебя выгнали с работы? - Да, разговор вышел жёстким. Начальник рвал и метал, сыпал оскорблениями, у меня был только один аргумент – сын-преступник помог полиции и сын полицейского-инвалид. Мы долго разговаривали, и меня оставили. - А что там с моим байком? - Он, в принципе, цел, но – он придвинулся поближе к сыну – забыл сказать, что меня оставили только на одном условии. Ночной Фурии больше не должно существовать! Ладно, Иккинг, я побежал на работу. Меня ненадолго отпустили, сам понимаешь, что после такого с меня будут спрашивать жёстко. Стоик вышел, Иккинг задумался – Ночная Фурия, его единственная радость в жизни, больше не существует. Но хорошенько подумать ему не дали. В палату зашла Астрид. Она сразу кинулась к Хэддоку: - Иккинг, как ты, с тобой всё нормально? - Да, всё хорошо, я инвалид. - Не важно, главное – мы будем вместе. - Это почему? Ты ведь любишь не меня, а Ночную Фурию. Теперь Ночной Фурии не существует. - Но ты же существуешь. - Хорошо, что ты так считаешь. Знаешь, что я хотел сказать тебе три дня перед этим, этой ситуацией? – Хофферсон приблизилась к парню. Ему было больно осознавать, но ему придётся так сказать. Так было бы лучше. - Ну, говори, я всё пойму. – Астрид сказала это нежным голосом. Впервые за всё это время, что они знакомы. - Иди в задницу.

***

Был июль. Иккинга выписали неделю назад. Нога отдавала болью при ходьбе, но врачи сказали, что скорее всего, скоро пройдёт. Сейчас Иккинг стоял около дома, на тротуаре. Рядом стоял байк. Вокруг него расхаживал довольный мужчина: - Интересно, и чего так дёшево? Краденый, поди? – Поколение старше тридцати, а покупателю было на вид, лет сорок, большей частью не было в курсе стритрейсерских гонок, кроме того, что есть такие придурки. - Нет, просто, инвалиду – Хэддок подтянул левую штанину, демонстрируя протез, - навряд ли он уже пригодится. - А ты сам то хочешь его продавать? - Не уверен. Подождите. – Он присел перед передним колесом. – Прощай, брат.

***

Необычайно тёплое сентябрьское утро грело всех, кто в этот выходной день решил выйти рано из дома. Иккинг хотел сегодня отдохнуть после тяжёлой учебной недели, всё-таки летом перевёлся в специальную школу с углублённым изучением физики и математики. Но закон подлости подкупил его сон, который оборвался рано утром. Поняв, что заснуть не удастся, он пошёл в магазин. Парень достал телефон и зашёл в интернет. «О, сообщение от Задираки, интересно». Задирака – единственный, кто общался с Иккингом из его бывших одноклассников. В прочем, близнецы для того класса тоже были бывшими – после того, как в школе узнали, что несколько учеников занимаются незаконными гонками, то самых безответственных из них попросили уйти. Из-за этого семья Торстонов переехала в другой город.

«Иккинг, доброе утро. Мы, в общем, приняли решение вернуться. Мы купили шикарную квартиру в центре, в общем, приглашаю в гости. Адрес не скидываю, приду сам».

Что же, неплохо. Хэддок вспомнил об остальных одноклассниках. Рыбьеног – последовал примеру Иккинга и перевёлся в спецшколу, правда, в биохимическую. Сморкалу, за своеобразные попытки подкатить к Астрид, посадили на три года в какую-то не особо жёсткую тюрьму. Половина из остальных – тоже куда-то разъехались. Из пятёрки в классе осталась только Астрид. Но после того разговора в больнице, Иккинг не видел и не слышал её. От Гунвалла он узнал, что Забияка с ней тоже не общается – они почему-то поссорились. Раздумья помогли скоротать время до магазина. Он взял каких-то кексов и колу, и уже собирался выйти на кассу, как вдруг услышал знакомый голос: - Иккинг, привет! Рыжий обернулся. Он увидел Хофферсон, она медленно подошла к нему. - Привет, как дела? – ему было не очень интересно, он спросил это ради приличия. - Хорошо, учусь. У нас больше половины класса разъехалось за лето. Слушай. Помнишь тот наш разговор в больнице? - Да. - Прости, я потом всё взвесила и осознала, что ты был прав. – Она приблизилась и понизила громкость голоса. – Знаешь, я хотела… - Иккинг, любимый, я заждалась тебя у фруктов! – голос выбил Хэддока из реальности. - Заб… Гунвор? – он впал в ступор. Торстон подошла и поцеловала юношу в щёку. - Ну где ты так долго? – она подмигнула ему. - Я тут, это, не поверишь… - А кто это? Астрид, привет. – бывшая подруга сказала это с нотками презрения. - Привет. – С досадой ответила та и выбежала на улицу. - Забияка, чё ты делаешь? – Иккинг заулыбался. Он вышел следом за бывшей одноклассницей.

*** Три месяца назад.

Хэддок лежал в больнице, после того разговора Астрид к нему не приходила. Она просто приходила к госпиталю и сидела на скамейке у входа. Вот и в этот день она так же сидела. Зачем – она не знала, но её тянуло сюда. Хофферсон увидела, как к крыльцу подъехали два байка – это были Забияка и Задирака. Близнецы подошли к подруге. - Привет, ребят. - Привет, Астри. - Девочки, вы тут без меня, я к Икку схожу. – Гунвалл зашёл в здание. - А ты чего здесь? Или после того, как ты узнала, что Ночная Фурия – это Хэддок, ты не любишь больше его? - Нет, он не хочет меня видеть. - А знаешь, я бы на его месте поступила бы точно так же. - Почему? - Ну, сама посуди. Ты ненавидела какого-то невзрачного, неизвестного хлюпика, а любила только распиаренный его образ. Вывод напрашивается сам собой. - Но я ведь люблю его! - Ты точно в этом сейчас уверена? Брат рассказал, что от гонок ему придётся отказаться. - И что? - А то, что у него теперь нет образа и ноги. - Почему ты меня считаешь какой-то дурой, гоняющейся за знаменитостями? - Ты бы обратила на него внимание раньше? Вообще, на кого-нибудь из класса? - А сама бы ты? - Я просто не интересовалась отношениями в принципе. А ты грезила сказками о принцах. - И что? Он сам виноват, мог бы и раньше признаться. - И что бы ты сделала? Хотя, да – ты ведь знала о его чувствах, и помнишь, что было? Ты поиздевалась над ним. - А ты приняла в этом непосредственное участие, забыла? – девушки уже перешли на крик. - Я… я… - Забияка боялась признаться, что сделала это не потому, что хотела поиздеваться, а потому, что её никто не любил. А её подругу – даже неудачник, или, выставляющий себя таким, Хэддок, для которого она была бы вряд ли доступна. – Я же говорю, что я не интересовалась отношениями. Я была дурой. - Слушай, а может, тебе Хэддок самой нужен, ты ведь постоянно о нём говорила, помнишь? Действительно, за несколько дней до того, как Ночной Фурии пришлось раскрыться, Забияка слишком часто заводила о нём разговор. О его лучших качествах. Она осознала, что Иккинг ей не безразличен. Но, чтобы не разрушать его мечту и мечту той, которую десять лет считала своей подругой, Гунвор соврала: - Нет. Но он друг мой и моего брата, и мне не безразлично, кто будет с ним рядом. Главное, чтобы это был достойный человек, а не ты. - Удачи. Надеюсь, ты подберёшь ему достойную кандидатку. Хм, подруга. – Хофферсон быстро зашагала прочь от больницы. - Гун. – голос брата заставил девушку оглянуться. – Что с Астрид? - С Хофферсон? Осознала, что она тупая. - Она же наша подруга, почему… - Уже нет. Я только сейчас поняла, что ей всего лишь нужен какой-нибудь мегакрутой чувак, а не инвалид, потерявший славу. - А тебе? – Задирака хитро улыбнулся. - Поехали уже, психолог блин.

***

Хофферсон сидела на крыльце, обняв колени руками, и плакала. Она понимала, что это только она виновата, что погналась за статусным парнем и потеряла обоих. На также винила себя в том, что это из-за неё парень оказался в то время в том месте. Хэддок почувствовал незнакомое чувство. Хотя, почему, незнакомое? Нечто похожее он ощущал, когда выиграл первую гонку в образе Ночной Фурии, или, когда он в математических соревнованиях стал победителем. Точно. Это чувство победы. Победы над той, которая издевалась над ним, победы над безответными чувствами. Он подошёл к девушке и присел, слегка, по-дружески, приобняв её. - Что ты там хотела сказать? Может, чего-то важное. - Уже ничего. – Процедила Астрид сквозь всхлипы. - Ну нет, так нет, удачного дня! – Он сказал это с бодрой улыбкой и зашёл обратно. Забияка стояла на том же месте, выбирая бутылку колы. - Это что сейчас было? – сказал Хэддок с наигранной строгостью. - Она не ценила тебя. Никогда. Сначала Сморкала, потом она даже его перестала ценить. Когда появились шансы с Ночной Фурией. Хахах. - Странно, она сейчас сидит и плачет. - Ну осознала, что поздно. А я – она подошла к нему ближе – осознала вовремя. – Свою речь она продолжила поцелуем. Они вместе вышли из магазина, Хофферсон всё ещё сидела там. Они даже не обернулись на неё.

***

Вечер, толпа, окружающая гонщиков, приветствует героя последних месяцев – Чёрный Дракон! Этот парень участвует недавно, но успешно. Иккинг, уже научившийся скрывать протез под одеждой, думал о том, как быстро люди нашли нового героя. Хотелось закричать: «Я – Ночная Фурия!» Но здравый смысл подсказывал, что всем уже плевать на исчезнувшего героя. Новый герой копировал стиль Фурии. Скрытность, анонимность, такой же мотоцикл. Его отличительной особенностью была чёрная кожаная куртка, с вышитым на спине контуром дракона. Толпа уже не кричала «Ночная Фурия», толпа кричала «Чёрный Дракон». Иккинг заметил в толпе Астрид, которая стояла с плакатом:

«Вернись, пожалуйста, мой НФ».

Мало кто понимал смысл этого сообщения, но Хэддок понял сразу. Ночной Фурии больше нет, ему было жаль осознавать, что фанаты забыли его. Закапал дождь. Иккинг поправил куртку, на спине которой был вышит… Ага.