Под защитой небес

      Я снова открыла глаза. Было темно и сыро, я, кряхтя, поднялась и почувствовала дикий дискомфорт на руках, на мне были наручники. Чёрт подери, во что же я вляпалась?       Стоп! Что там была за улица? Нет не улица… проулок… площадь… аллея? Аллея! Точно Аллея трёх лип? Нет, это были цветы! Лианы… нет, это же не цветы…розы? Нет, не помню.       Сколько же времени прошло? Как же мама и папа, а Элли?.. Лилии! Три лилии! Точно. Спасибо Элли! Что, в конце концов, происходит? Почему я? За что мне всё это? Панические мысли начали, как нити, сматываться в огромный моток. Где я? Что я могла натворить? Хорошие люди не попадают в такие ситуации! Кем я могла стать? Сколько времени прошло? Сколько длилась эта ночь?       Я не сразу поняла что плачу. Нет, меня, конечно, успокаивало то, что я сама всё так сделала, но никак не помогало. Меня начало потряхивать, появился ком в горле, и я практически не могла дышать, и никак не могла это остановить, но мысли продолжали накручиваться, хотя и перешли в стадию: «Я сейчас умру от приступа паники». Я пыталась сделать вздох глубже, но что-то мешало мне это сделать, я начала хрипеть и кашлять, лишаясь воздуха окончательно. Я даже не смогла бы сейчас позвать на помощь, в таких судорогах, я, совершенна остолбеневшая от страха и бессилия, упала на пол, причём очень неудачно упала на руку, на которой красовался очень болезненный синяк, и умудрилась удариться головой, а от боли опять захрипела.       Теперь я сменила тактику, пыталась делать вздохи хоть и маленькие, но хотя бы частые. А после в какой-то момент – смирилась. Я смирилась со всем и с моим плачевным положением и с возможной смертью от асфиксии и с тем, что ничто из того чему меня учили в школе, на курсах не поможет мне справиться с простым паническим приступом. В глазах было мутно от слёз и нехватки воздуха, в ушах звенело, но, кажется, я начала успокаиваться. Укол в плечо? Было довольно больно, но я, наконец, отвлеклась от мыслей о скорой смерти.       - Я Вам уже давно говорил. Нет смысла её тут держать, она вколола себе «Стиратель», она ни черта не помнит, она выбыла из игры. Разве будь у неё память, она впала бы в панику? Эта стерва начала бы придумывать план побега и сидела бы спокойно, - говорил человек, который был для меня белым пятном сейчас, его голос казалось, отдавался эхом. Почему он назвал меня стервой? Как обидно.       Однако он сейчас единственный кто рядом. Надо задавать вопросы. - Мама, - это был хрип, я даже голоса своего не услышала, и решила повторить, хотя горло саднило ужасно. – Где мама? И папа?.. Я ничего не знаю... Позвоните… Выкуп… Они запла… - я закашлялась и опять меня начало чуть потряхивать. - Шшш… Тихо. Спокойно. Какой у тебя адрес? Ты помнишь? – голос был спокойный, этому человеку хотелось верить, хотя и было обидно. Однако он определённо врач, с таким голосом нужно быть врачом! - Еловая улица 17-3, - опять последовал кашель. - А город? В каком городе ты живёшь? - Прентвит. - Какой сейчас год? - 2010 год. - Хорошо, умница. А теперь, сколько я показываю пальцев? – после его вопроса у меня как в фотокамере нашелся фокус. Наконец, я смогла рассмотреть хоть что-то, если это вообще возможно в таком мраке. - Три, кажется... Невидно... Темно. - Видишь, ты уже успокаиваешься. - Где я? Что я здесь делаю? - Ты в изоляторе. Тебя сюда засунули по ошибке. Вот как тебя зовут? - Мира. - А фамилия? - Верьятис. - Ну вот. Я же говорил. Всё в порядке. Сейчас Мистер Вектор расстегнёт наручники, и мы отведём тебя в медкабинет. - Я на себя это брать не буду! – тут я заметила других двоих в чёрной форме, я была очень удивлена, что тут есть кто-то ещё. Хотя действительно. Доктор же разговаривал с кем-то, до того как начал со мной разговаривать. Хотя с такой кашей в голове я бы и зелёного трёхметрового омара, танцующего канкан, не заметила бы. - Я беру это на себя, - заявил доктор.       Было больно, когда отстёгивали наручники и поднимали меня. Болело всё, я не помню, как меня несли до медпункта, только белая дымка была везде.       Я сразу поняла, что оказалась в медпункте. Пахло типично по больничному, но здесь, в добавок ко всему, примешивался запах влаги и плесени. Меня начало мутить от этого всего.       После были уколы и таблетки и наложение гипса на левую руку, синяк оказался не простым – это было последствие внутреннего перелома. В какой-то момент я опять отключилась. Проснулась я на обычной медицинской койке. Запаха плесени тут не было, по всей видимости, меня переместили куда-то. В голове витал тихий голос, который продолжал повторять адрес. Но зачем мне себя слушать, то, что я сделала с собой и переломы и память, явно не от хорошей жизни, так если я всё забыла, какой смысл опять втягивать себя в неприятности? Я хорошая девочка, я хочу закончить университет, и встречать приключения только в художественной литературе в свободное от нормальной жизни время, или, в крайнем случае, посредствам путешествия или испытании себя в экстремальном виде спорта. За всеми этими рассуждениями и злостью на саму себя я не заметила, как в палату зашли. - Привет, Мира, - грустно сказала тётя – сестра отца. - Тётя Мили? Здравствуйте. А где мама и папа? - Не знаю, детка. Всю вашу семью похитили. Полиция нашла место, где вас держали, но они опоздали, похитители оставили тебя там, без памяти, как послание, - с каждым словом тётя сильнее сжималась и будто уменьшалась вдвое, она начала плакать и кинулась ко мне на шею. Я была в шоке. Мне, которая на камере, могли угрожать! А этот адрес на самом деле ничего хорошего мне не принесёт. Надо всё рассказать полиции, как хорошей девочке, пусть они сами разбираются!       И я бы так и сделала, если бы когда тётя вышла из палаты с доктором, я не заметила подарочек от неё. Сначала был дискомфорт, как будто этикетка на свитере раздражает кожу, вот только это была записка от тёти, я сразу поняла, что это её почерк, вот только содержание не радовало:

«Не лезь к моей семье, тварь»

      У меня был шок. Тётя М меня любила! Что же я сделала? За что они все так со мной? Сколько прошло времени? В этот момент я увидела календарь и дату… - Пять лет?! – я не сдержала вскрика, руки взметнулись ко рту, который был раскрыт от удивления. – Пять лет! Пять лет. Не может этого быть. Нет! Это шутка! Это точно чья-то шутка! Пять, грёбаных, лет! Но был же ноябрь 2010 года, был ноябрь. Не август. Не, грёбанный, 2015! – от досады и осознания всего этого я со всей силы ударила руками о кровать, от чего сразу же захныкала.       Ночь в пять лет. И другой человек, который прожил это время за тебя, а теперь говорит, что тебе делать. Как я могла так попасть? Чертовски обидно! Что я могла сделать, что тётя М… Я снова ударилась в слёзы. Мне было обидно, я жалела себя. Все вокруг ненавидят. Родители в плену. Мой мир рушился и умирал на моих глазах. В состоянии апатии я приехала в дом тёти. Зато я была в своём городе. Но всё остальное – убивало.       Семья тёти, смотрела на меня настороженно, будто я бомба замедленного действия. Дядя Йозеф даже не разговаривал, смотрел на меня как на самое огромное разочарование, он сейчас призирал меня. Эйми – моя кузина и ровесница Элли, которая была гордостью тёти, была единственным человеком, который ничего не понимал, она и хотела бы со мной поздороваться, но под взглядом тёти М это было равносильно выстрелу в голову. Хотя нет, ещё была я, я тоже ничего не понимала.       Мне показали гостевую комнату, я её прекрасно помню, раньше часто здесь оставалась. Мы с Эриком, старшим сынов тёти М, были друзьями. Интересно где он сейчас, хотя учитывая, сколько времени прошло… В дверь постучали. - Мира, можно? – это была Эйми, она аккуратно зашла и прикрыла за собой дверь, не дожидаясь моего позволения. – Привет. - Привет. - Мы очень волновались за тебя… - Ты, - исправила я её. - Что? – не поняла кузина. - Ты волновалась за меня. Спасибо, правда. - Я, - обречённо подтвердила Эймс. – Как ты себя чувствуешь? - Не очень. Особенно от осознания, что прошло пять лет, - я хотела было развести руки, но вспомнив про гипс, решила, что моя эмоциональная жестикуляция может и подождать полного выздоровления. - Пять лет? Не может быть!? Так много? – Эйми смотрела на меня как на пришельца. - Да. - И ты совсем ничего не помнишь? – всё так же поражённо, вопрошала кузина. - Нет. Мне сказали, что меня похитили вместе с родителями, и всё это время держали там… - Нет! Вы исчезли только полгода назад, - перебила меня Эйми. - Но ты совсем ничего не помнишь в течение пяти лет? Какой кошмар! - Эймс, что произошло пять лет назад? – кузина задумалась. - Ты Рика встретила. Вы, кажется, на курсах познакомились. - А кто это Рик? - Лучший друг твоего бывшего. - Кого? - Дастин. Ты и его не помнишь? - Эймс, я не помню пять лет жизни. Пять лет со всеми событиями. - Ну, знаешь, это и не плохо, что ты его забыла, он мне не нравился и… - Стой. А университет? Я же уезжать собиралась, какой к чёрту парень? - Мира, прости, но ты не поступила. Через полгода, правда, выяснилось, что это ошибка, но ты уже встречалась с Дастином и не поехала туда. - Что? Из-за какого-то парня отказаться от университета? Я что с ума сошла? - Можно и так сказать. Вы расстались за год до похищения, и на тебя смотреть больно было. А ещё…       Но Эйми не смогла продолжить мысль, тётя М резко открыла дверь и забрала дочь. За дверью я услышала не самое приятное от родных мне людей. - Что ты делаешь? Она же из этих! Не смей с ней разговаривать! - Но мам, она же не… - И ты ей веришь? Пошли! - Мам!       Было тяжело. Но мне уже надоело себя жалеть. Сколько можно плакать? Хватит.       Эти двое – Рик и Дастин, не давали мне покоя. Я знала всех ребят с курсов, но никакого Рика там не было. Возможно, он пришёл после нового года? А она знала, сколько мы забудем. Она не хотела, чтобы я помнила этих людей.       За обедом, как потом и за ужином, мы молчали, я прекрасно понимала, что на мои вопросы они не ответят. Они не верили, что я забыла так много. Было обидно и очень хотелось уйти, но организму было наплевать на всю эту психологию, ему хотелось жить, а чтобы жить – я должна есть, а есть я хотела зверски.       Больше со мной никто не заговаривал, потому я подсела на еду и интернет. Событий за последние пять лет хватало, да и почту проверить не мешало бы, вот только результаты были вполне плачевными. Я узнала, что работала в баре, приходили письма оттуда, и квитанции о заработной плате. Ещё было много спама и никакой информации о том, как я могла попасть в такую безнадёгу.       Мои поиски информации о пяти прошедших годах заняли два дня, за это время я успела порядочно опустошить холодильник родственников, но смысла оставаться здесь больше не было. Я выяснила, что на моём рабочем счету порядочная сумма, а за дом родителей, родственники платили все эти полгода исправно. Утром четвёртого дня, я снова одела ту одежду, которая была на мне, когда я только тут оказалась, написала записку, о том, что перевела на счёт родственников сумму за оплату дома и сверху за еду и трафик, сказала им спасибо и уехала.       Запасной ключ был под цветочным горшком, потому открыть дверь было не сложно. В доме было пыльно и тихо. Ничего не осталось от прежнего уюта и теплоты. Стало страшно. Вот тебе и добро пожаловать домой.