Эпизоды

      Решение постричь сына пришло внезапно: он, как герой культового сериала эффектно откинул лезущую в глаза чёлку соответствующим движением головы, чем и привлёк внимание своей матери.       Китнисс уже не раз порывалась заняться волосами своего мужа: то там, то здесь, по её мнению, всегда было что-то лишнее. Но каждый раз Пит любезно отказывался и, не откладывая, на следующий же день посещал парикмахерскую. И брал с собой сына. Дочери, как ему казалось, ничего не грозит. «Она же девочка, пусть растут», — говорила жена каждый раз, когда он порывался взять дочь с собой.       Китнисс осторожно усадила ничего не подозревающего и доверчивого сына за стол. Она накинула на него, как пончо, старую нейлоновую простыню и аккуратно затыкала её за воротник рубашки. Возведя глаза к небу и сморщив лоб, она вспоминала все манипуляции, производимые её помощниками во время Игр, когда им нужно было «сделать её красивой». Проанализировав картину в целом, она решила, что справится. Смочив волосы сына расческой, она вынула лучшие ножницы, что имелись в доме.       — Милый, сиди смирно, не хихикай и не ёрзай.       Сынишка, которому не часто доводилось сидеть на месте отца, сидел на табурете и смотрел прямо перед собой, на кухонный стол. На том конце притаилась его сестричка, и не сводила с него глаз.       — Тимми, тебе не страшно? — прошептала она так, чтобы мама не услышала. Брат отрицательно покачал головой.       Потом защёлкали ножницы. В пустоту — Китнисс проверяла их работоспособность. Тимми нервно обернулся. Ему уже стригли волосы, и рядом всегда стоял папа и что-то рассказывал, и малышу было достаточно просто слышать его голос, чтобы понять, что всё под контролем. Под контролем отца, который Победитель.       А тут была мама которая хоть и держалась бодрячком, но внутренне уже сдала позиции — зря она всё это затеяла. А во многом потому, что Пит не верил в её силы. А сейчас детки ожидают от неё чего-то необычного, и ничего не остаётся, как продолжить начатое.       Она провела расчёской по волосам, остановилась на кончиках, и состригла.       Щёлк, щёлк.       Провела ещё, и снова — щёлк, щёлк.       Пальцы у мамы были гладкие и прохладные. И порхали вокруг шеи сына, как бабочки.       Щёлк, щёлк.       Сестричка уже стояла рядом и снова, еле слышно:       — Тимми, тебе не больно? — и снова отрицание в ответ.       — Милый, не верти головой, — услышали оба мамин голос, и сестру как ветром сдуло.       Всё оказалось намного проще, чем она думала, отметила про себя Китнисс. В целом, для первого раза неплохо. Правда, с одной стороны немного похоже на плешь, а с другой — волосы остались длиннее, чем рассчитывала Китнисс, но ведь все живы, а имеющиеся недостатки — мелочь. Издержки производства.       Слезать, пока она не подметёт, Тимми не разрешили. «А то растащишь волосы по всему дому», — объяснила мама.       А вечером пришёл папа. Почему-то детки догадывались, что папа работу мамы не одобрит, поэтому вели себя тихо. Интуитивно Тимми старался не поворачиваться к отцу спиной, но уже сидя за столом, он был усажен на колени отца, где и услышал:       — У тебя что, лишай?       Что такое лишай Тимми не знал. И не знал, хорошо это или плохо, что лишай у него есть. Мама тоже чего-то испугалась, подбежала, и даже не сразу поняла, что это не лишай — а плоды её дневных трудов.       «Это я», — признается она ночью мужу. И всё расскажет.       А утром папа подзовёт сына, и они вместе отправятся в ванну. И в первый раз в жизни Тимми побреют.