Запретный плод

      — Кроули, только взгляни! Этот экземпляр определённо стоил всех затраченных усилий.       Азирафаэль с неподдельным восторгом возился с очередным новоприобретённым раритетным изданием. Кроули смотрел на белокурого ангела, склонившегося над потрёпанными страницами, но пропускал его фразы мимо ушей. Нет, не потому, что его не интересовали книги, просто сейчас демона привлекал лишь сам Азирафаэль.       Пока всё внимание ангела было приковано к книге, Кроули, оперевшись на спинку дивана, безо всякого стеснения жадно ловил взглядом каждую правильную, тонкую чёрточку лица Азирафаэля. Золотистые волосы спадают на лоб, глаза за стёклами очков сияют детской непосредственностью…       Он похож на тех ангелов, которых изображают гении на своих полотнах, — нежных, чистых созданий со светлыми локонами и ясными голубыми глазами. Так ведь представляют люди небесных стражей? Они ушли недалеко от истины. Только Азирафаэль в сто раз совершеннее… И даже ничем не примечательный человеческий вид не затмевает того света, которым он словно лучится изнутри.       Чёрт возьми, ангел, нельзя быть таким откровенно невинным, таким… соблазнительным!       Кроули шумно вздохнул. Он — демон-искуситель. Но сейчас живым воплощением искушения был не он, а сидящий за столом Азирафаэль, ничего не подозревающий о своём невинно-притягательном виде.       Для тьмы нет ничего заманчивее, ничего мучительнее, ничего слаще света. И как же сложно противиться этому закону притяжения противоположностей!       Кроули встал с дивана, со спины подошёл к Азирафаэлю, опустил руки ему на плечи и почти вплотную наклонился к уху:       — Ангел мой…       Азирафаэль растерянно замолчал, а на пухлых щеках выступил румянец. Кроули едва-едва не касался змеиным языком уха.       — Мне пора. Демонические делиш-ш-шки не ж-ждут…       Голос невольно сполз до лёгкого шипения. Что же творит с ним это создание господне!       — Увидимся, — добавил Кроули, так же быстро отстранился и направился к выходу из книжной лавки.       …Он, как любой демон, без зазрения совести искушал, совращал, сбивал с пути истинного даже самых до тошноты набожных праведников. Но одно Кроули знал точно: он не притронется к Азирафаэлю.       Он не хочет соблазнять ангела.       Этот манящий его свет должен оставаться чистым и нетронутым.       Это его запретный плод.