Проклятье Сумеречного чертога

Пир в честь новолуния неизменно сопровождался мелодичными песнями, в которых темные эльфы изливали свою тоску по живительному свету Луны, пробуждающей самое сокровенное в душе каждого, утоляющей тоску по ожидающей их безмятежной Вечности. Со своего трона Трандуил видел, как Леголас опустошал один кубок за другим, пока Тауриэль решительно не оттолкнула услужливую руку виночерпия. - За короля Трандуила! Его красота и мудрость помогут обрести нам свет в самые темные времена. Долгая лета! За Короля! - Долгая лета! За короля! — Мелодично и дружно подхватили присутствующие, обращая свои восхищенные взоры к трону. Кубок в руке наследника вновь наполнился вином, ибо негоже прославляющему правителя поднимать пустой бокал. Леголас осушил кубок, и выдержал гневный взгляд отца, отметившего, что часть вина пролилось на одежду сына. После такого тоста Лесной король церемонно удалялся, предоставляя подданным возможность продолжать пиршество в менее торжественной обстановке. В своих покоях Трандуил неспешно избавился от одежды, предоставив бархату безлунной ночи возможность касаться своей кожи. Король прикрыл глаза, наслаждаясь своим совершенством, не требующим ничьего подтверждения, кроме собственного. Леголас. Сын беспокоил его все больше. Все как будто бы было как прежде, но кончиками ушей Трандуил чувствовал, что его мальчик изменился. Предпринимать какие-либо попытки сближения сейчас представлялось крайне неосмотрительным. К тому же он честно выполнил обещание, данное в горячечном бреду Темному призраку. И посему король мудро решил подождать еще некоторое время. Мысли о сыне неизбежно привлекли видения, в которых он снимает одежды с юноши, жарко целует губы, сохранившие привкус молодого вина… Стук в дверь прервал сладкие грёзы владыки. Накинув пышное облачение, полностью скрывшее наготу, Трандуил легко отодвинул засов и впустил незваного гостя. - Что случилось, на дворец напали? – обеспокоенно спросил король, вглядываясь в решительное лицо юноши. - Пока нет, отец, – казалось, принц был удивлен спокойствию Владыки. Трандуил зажег несколько свечей, их теплый свет успокаивал, а это, судя по всему, Леголасу было сейчас необходимо. - Потрудись сообщить цель своего позднего визита, – король не спеша приблизился вплотную к сыну, стараясь смотреть ему прямо в глаза, и не позволяя юноше отвести взгляд. - Врываешься ночью в мою опочивальню с оружием. Уж не мятеж ли ты затеял, сын мой? – насмешливая гримаса исказила изгиб надменных губ. - Я пришел, чтобы сказать, что помню все, – юноша вздернул подбородок и теперь гневно сверлил взглядом спину удаляющегося отца. Трандуил устроился на ложе, не позволяя одеждам распахнуться, и приготовился внимательно слушать откровения наследника. Возмущение и страсть разгневанного сына пробуждали в короле совсем иные чувства, чем должны были. - Прежде чем начнешь, потрудись запереть двери. - Что? – юноша подумал, что ослышался, но выполнил приказ. - Я помню все, что ты со мной делал, отец, - вытащив из заплечных ножен клинок, Леголас подошел ближе. Острое лезвие остановилось в нескольких дюймах от королевской шеи. Трандуил спокойно отклонил кинжал, слегка уколов палец об острие. Теперь Леголас не мог отвести глаз от рубиновой капли крови, размазанной по королевским губам. Яркость губ придала особую порочность холодной красоте благородных черт. - Надеюсь, этого достаточно? Или ты пришел не мстить мне? – Лесной король небрежно уронил пораненную руку, отчего тяжелые складки одежд пришли в движение и послушно скользнули на пол, открывая нагую безупречность. Прекрасный ровный член темно-рубинового цвета, увитый причудливым узором набухших вен щедро исторгал капли росы на бледный живот. Леголас отложил клинок, оперевшись одним коленом на ложе, не в силах отвести взгляда от явленного ему сокровища. - Новолуние — самое благодарное время, чтобы проявить покорность своему королю, – вкрадчивый голос доносился откуда-то издалека, видимо, на принце сказалось коварство неумеренного возлияния молодого вина. - Хочу, чтобы ты снял свою одежду. – Трандуил нетерпеливо поманил к себе оторопевшего юношу. Леголас послушно избавился от одежды, не отрывая взгляда от манящей наготы. Как только лицо сына приблизилось, Трандуил слизал со своих губ засохшую кровь, и жадно приник к невинному рту сына. Подавляя сопротивление и неопытность, король заставил принца запрокинуть голову, а потом и вовсе упасть на спину под давлением ласки, лишающей возможности дышать. Сердце Леголаса колотилось пойманной в сети форелью; горячий и тяжелый, королевский член обжигал кожу, оставляя липкие пряные следы. Собрав остатки самообладания, Трандуил сдержал порыв тут же овладеть юношей. Вместо этого он раздвинул бедра Леголаса, и устроился между ними на коленях. Боясь моргнуть, принц наблюдал, как король облизывает пальцы, собирает густые капли со своего прекрасного члена, и пытается повторить болезненное проникновение в тугой проход. - Нет, нет, отец, прошу тебя, - зачарованный плавностью движений, Леголас не сразу воспрепятствовал очевидным намерениям Трандуила, и теперь пытался освободиться из крепких отеческих объятий. - Тсс… не бойся, сегодня тебе не будет больно. Обещаю. Дождавшись, пока юноша уcпокоится и вновь отдаст себя на милость, длинные пальцы продолжили свой путь. С куда большей охотой Трандуил сделал бы это языком, но учитывая имеющийся опыт, торопиться с этим определенно не стоило. Скользкие пальцы проникли в по-прежнему невинно-тесный анус, толкнулись дальше, тронули что-то очень чувствительное, отчего лицо Леголаса зарделось маковым цветом. Повторяющиеся касания пробудили яркие воспоминания, юноша закрыл лицо предплечьем, чтобы отец не видел его волнения. Впрочем, поднимающееся в ответ на ласку возбуждение уже было невозможно скрыть. - Смотри на меня сейчас, Леголас, nín Melethron, – брови короля гневно сошлись, а дальше случилось то, что навсегда лишило покоя наследного принца Лихолесья. За свой долгий век он так и не испытал более ранящего блаженства, чем в то мгновение, когда требовательные губы отца впервые сомкнулись на его еще не полностью восставшем члене. Движение пальцев, трогающих уязвимую точку внутри его тела, горячий рот короля, влажно вбирающего пульсирующий член снова и снова, до самого горла, сводило с ума. Сам не замечая, Леголас вцепился в длинные волосы Трандуила, очевидно причиняя боль, но не в силах остановиться от завладевшего сознанием плавного ритма, качающего волнами неведомой неги. Из зала доносились хрустальные голоса менестрелей, воспевающих лунный свет. Леголас видел море, обагренное закатом, паруса кораблей, покидающих Средиземье. Волны бережно покачивали его в своих ладонях, вверх и вниз, вверх и вниз… Ритм становился все быстрее и быстрее, звезды Varda tellumar сжимались в тугую спираль, и, не выдержав напряжения, взорвались упругими горячими каплями прямо на поверхность спящего моря. Леголас открыл помутневшие глаза, чтобы увидеть, как Трандуил утирает белесые капли. Припухшие горячие губы коснулись мраморно-гладкого колена, оставили влажный след на молочной коже бедра. Король навис над смятенным сыном, желавшим только одного — сейчас же испробовать ставшие вишневыми губы на вкус. Юноша жадно потянулся за поцелуем, слизывая с губ теплый нектар их общего наслаждения. Леголас тонул в черном омуте глаз своего короля, и не было ни тени сомнения в правильности происходящего. Отец любил его, и сильнее такой любви не могло быть между темными эльфами. Никому больше не суждено разделить лунные ночи Лесного короля, познать страсть и жажду его тела, испытать непристойные ласки. Сам не замечая того, принц стонал от невыносимого восторга охвативших чувств, и его низкие стоны безупречно сливались с мелодичными напевами, что с пронзительной чистотой звучали в ночной выси над чертогами замка. - Насколько ты предан мне, Леголас? - Владыка Лихолесья первым разомкнул объятья и возлег рядом с юношей на высокие подушки, прохладные пальцы требовательно коснулись гладкого подбородка юноши. Характерный излом королевских бровей означал, что от наследного принца ожидают демонстрации, насколько хорошо усвоен урок. Возбуждение короля требовало соответствующего участия. Только бы не презрительная усмешка пронзительных глаз – оценивающих, ласкающих, следящих, наслаждающихся неловкими стараниями молодого эльфа, готового исполнить королевскую прихоть. Едва юноша сосредоточенно склонился, укрывая бедра Трандуила длинными прядями серебряных волос, едва горячий жезл, жаждущий ласки, несмело вобрал в себя кажущийся прохладным невинный рот, король выгнулся навстречу нестерпимому наслаждению. Стоило ждать сотни лет, пока его наследник, плоть от плоти его, сможет дарить блаженство, которому нет равных. И никому более не суждено насладиться игрой на флейте его совершенного тела, касаться его мерцающей белой кожи, принимать его драгоценное семя. Прохлада полуночи не могла погасить пожара, испепеляющего королевское сердце, и не могло быть зрелища более возбуждающего, чем то, как юноша осторожно старается глубже вбирать горячий член, как по его гладким плечам змеятся светлые пряди, как чутко улавливают острые уши малейшее изменение дыхания отца. Запретная изысканность любовного чародейства, творимого в королевских покоях, привлекла тень Некроманта из мрачных глубин Дол Гулдура. Еще недавно робкие всходы похоти все увереннее оплетали бессмертное сердце неустрашимого воина и строгого правителя, оказавшегося бессильным перед собственным вожделением — таким особенным, и потому подтверждающим право Трандуила на прихотливость и безнаказанность поступков. Бесплотное тело Некроманта нуждалось в темных энергиях, насыщающих ауру, придающих осязаемость пока еще такому зыбкому воплощению. О, будь у него физическое тело, своенравный эльф сполна познал бы предательство собственной плоти! Всего несколько мгновений — и истощенный призрак жадно пьет томные стоны прямо с раскрытых губ Владыки Сумеречного леса, насыщаясь плотными потоками сладостного порочного блаженства, истязающего прекрасное королевское тело, не позволяя эльфу получить долгожданное утоление своей страсти. Не в силах более терпеть сладостную пытку, Владыка Трандуил грубо обхватил шелковые пряди волос, получая полную власть над глубиной проникновения своего члена до самого горла юноши. Леголас старался подстроиться под все ускоряющийся темп безжалостных толчков. Король не смотрел на источник своего наслаждения, его открытые губы жадно глотали густой пряный воздух, который, казалось, исчезал у самого рта. Старое увечье, получило свободу, проступило до самого виска, исказив прекрасные черты. Мраморные бедра содрогались в неуправляемой скачке, благодаря которой Трандуил снова и снова ощущал ранящее в самый мозг соприкосновение головки своего члена к скользкому от смазки нёбу собственного сына. Задыхаясь от неистового ритма, не видя иной возможности завершить пытку, Леголас вцепился ногтями в левое предплечье отца, процарапав кожу до самого запястья, король вскрикнул, и в тот же миг горло юноши наполнилось терпкой влагой, лишившей возможности дышать. Леголас осторожно выпустил изо рта щедро исторгающий жемчужные капли королевский член. Оба тяжело дышали, как после хорошей схватки. Владыка темных эльфов заново познавал доселе сокрытую красоту своего сына, щеки которого непривычно зарозовели, а глаза лихорадочно блестели в полумраке. Отныне никому не будет дозволено прикасаться к этому совершенству, никому не должен его принц дарить подобные ласки! И Король Лихолесья обязательно позаботится об этом. Понимая взгляд отца, юноша приблизился к изменившемуся лицу Трандуила. Пока королевские губы медленно узнавали на вкус его растянутый рот, Леголас не закрывал глаза, впервые так близко наблюдал последствия чудовищного ожога. Когда поцелуй стал глубже, юноша ткнулся носом в переплетение пурпурных сухожилий, гадая, причиняет ли он этим боль отцу. Как воин, Трандуил гордился полученным ранением, ведь из поединка с драконом именно он вышел победителем, однако желание вернуть красоту своего прекрасного лица теперь требовало небольших, но постоянных усилий. И с тех пор подданные, совершенно не преувеличивая, могли говорить, что Владыка Лихолесья страшен в гневе. Глубокий поцелуй собственного сына, не мог не пробудить неизбежность ответного возбуждения. Леголас безропотно подчинился, зачарованный безраздельностью пожирающей страсти, овладевшей Трандуилом. Никто не в силах противиться притязаниям короля, охваченного любовным ознобом, когда его хриплое дыхание срывается с приоткрытых, по-детски капризно изогнутых губ, а глаза становятся черными от сосущего душу голодного новолуния. Покорно принимая на себя тяжесть королевского тела, юноша сжал бедрами гибкий стан отца и любовника, ощущая спиной опасную легкость падения в звездную пропасть, сдавая последние рубежи подсознательного древнейшего табу на кровосмешение. Широкие плечи заслонили Леголаса от мерцающей свечами пустоты, защищая от всего прошлого и будущего, что могло причинить вред наследному принцу Мирквуда.