Сломаться во имя любви

Ноябрьское утро понедельника ничем не отличалось от множества предыдущих. Неизменное солнце лениво освещало землю, которая сплошь и рядом была в белых пятнышках инея, который упрямо не хотел сдаваться, хмурые серые облака тяжелым одеялом проплывали над городом, порой задевая крыши домов. Люди нетерпеливо сновали в разные стороны, каждый по своим делам, вжимая свои шеи в воротники курток и пальто и ежась от пронизывающего до костного мозга холодного ветра. Якоб вышел на балкон в привычном для себя виде – в широких домашних штанах и тапочках. Лениво осматривая улицу своим пронзающим насквозь взглядом, юноша не спеша курил и неспешно пил горячий кофе из своей чашки. Ветер, который лютовал во время поздней осени, был холодным, но омеге это было нипочем. За свои двадцать пять он привык не только к холоду, но и к тому, что глазами можно заморозить любого. И юноша очень часто этим пользовался, добиваясь того, что в былые времена было не по силам каждому альфе, что уж говорить об омегах, которые хоть были и предприимчивыми и сообразительными, но стойкостью никогда не отличались. Однако Якоб смог доказать всем, что он – исключение во всех смыслах. Из непоседливого ребятенка он превратился в успешного и влиятельного молодого человека, который уже в двадцать один возглавлял строительную компанию, которая не досталась ему по наследству или же от богатенького мужа. Сегодня же эта компания входила в альянс гигантов строительной промышленности, в которую входили пять компаний из трех стран, причем занимала в нем не последнее место. И все благодаря несносному характеру омеги. Своим бунтарством, ехидством и язвительностью он добивался успеха в таких сделках, которые могли только сниться предпринимателю в любой отрасли. Бунтарство Якоба имело место во всем – начиная от приветственных слов и заканчивая шнурками на дорогих туфлях. Омега внешне не был похож на большую цацу в области бизнеса. Он скорее смахивал на развязного и оторванного от общества неформала, и лишь деловитая поспешность и конкретность выдавала в нем значимую фигуру. Его черные как смоль волосы с синеватым отблеском на концах были пламенно-рыжими, а стрижка была, мягко говоря, ассиметричной. Правая сторона головы была укрыта длинными волосами, которые достигали лопаток, а левая была намного короче. Глядя на юношу со спины, можно было четко отследить вариации в длине, потому что стрижены волосы были не совсем равномерно, но все же, постепенно укорачиваясь. В одежде юноша также иногда сочетал несочетаемое, и это свойство не мешало ему прийти на работу в строгом деловом костюме и берцах или выкинуть что-то в этом роде. В личной жизни Якоб также не имел никаких проблем. За сероглазым брюнетом увивались многие альфы, которые откровенно были посланы куда подальше строптивым омегой. В какой-то степени он недолюбливал альф, считая их несовершенными и даже несколько ущербными. И дело в том, что твердолобые увальни, как называл юношей этого пола Якоб, не могли нормально воспринять его ядовитый характер и нестандартное мышление. Конечно, бывали и исключения. Такое исключение составлял Маркус, лучший друг Якоба, который был его личным помощником и альфой по совместительству. Да, альфы по-прежнему достигали в карьере высот, однако их число было намного меньше, чем двадцать лет назад. Они уже не были доминантами, что откровенно радовало молодого человека. Выпив свой кофе и посмотрев на часы, которые все время покоились на левой руке омеги, Якоб вздохнул и пошел в квартиру собираться. Сегодня ему предстояла встреча с инвесторами, которые были готовы вывернуть свои кошельки наизнанку, лишь бы получить гарантии того, что компания юноши внесет свою лепту в благоустройство города. Постройка нового лечебно-оздоровительного комплекса для малообеспеченных – дело не из легких, к тому же, оно очень важно для властей. А Якоб в этих властях тоже был далеко не последним человеком. С его легкой руки были остановлены три крупных проекта застройки участков, некогда бывших парками. Кроме того, спонсирование многих учебных заведений также проходило благодаря влиянию Якоба и его умению выводить людей из себя до стадии «подпишу все, что угодно, лишь бы меня оставили в покое». Открыв свой шкаф и задумавшись, над тем, какой костюм одеть сегодня на встречу с этими толстосумами, омега начал свой очередной день. В это же время на другом конце города скромно попивал свой зеленый чай Джордж. Скромный писатель детективов и приключенческих романов с политическим подтекстом был несколько необычным альфой. В отличие от своих собратьев по половому признаку, он был более мягкотелым. В нем были несвойственные альфе застенчивость и неуверенность в собственных силах. Его компаньоны по ремеслу неоднократно пытались вбить в его русоволосую голову факт того, что он не бесполезное звено общества, а очень даже значимый уникальный субъект, но это не имело никакого успеха. Юноша был слишком зависим от того, что о нем подумают, как его воспримут. Особенно это касалось самых близких людей. Правда, таких у писателя было немного. С омегами Джорджу не везло патологически, они его не воспринимали как достойного кандидата на свои загрубевшие сердца. Так что ближайшее окружение юноши включало в себя лишь Джулиана, бету, который смог в грустных черных глазах увидеть потенциал и интересного собеседника. Все проблемы своей личности альфа сбрасывал на отсутствие должного воспитания – юноша вырос в приюте. Его отец-омега погиб, возвращаясь с деловой поездки, а отца-альфу вскоре после трагедии лишили родительских прав по причине беспробудного траурного пьянства. Естественно, в приюте до него не было никакого дела, все пускали на самотек. Хотя Джулиан все время твердил, что корень всего зла – в мозгах писателя, которые были просто катастрофически засорены бредовыми стереотипами и прочим социальным мусором. Альфа вроде и соглашался с другом, но все же не мог понять до конца, где кроется причина его бедствий. Но ясно было одно – сегодня альфе предстоит переступить через самого себя, чтобы получить место там, где он хотел, и начать зарабатывать на жизнь более-менее стабильно, а не наплывами от выпусков новых тиражей его произведений. Ноябрьский ветер все так же норовил забраться под одежду снующих туда сюда людей, а Якоб и Джордж начали свой путь к тем целям, которых хотели достигнуть в столь трудный день недели. Но придут ли они туда, куда хотели сами, или же попадут в закоулок, который им уготовала судьба, радуя свою капризную натуру очередным подвохом?