На следующий день Джордж пришел на работу раньше положенного времени, опередив даже Маркуса, который имел привычку приходить на двадцать минут раньше положенного времени. Охранники с удивлением посмотрели на секретаря, но все же пропустили его. Альфа осмотрелся по сторонам, убедился, что помещения пустые, и направился в сторону кабинета генерального директора. К его счастью, дверь оказалась не заперта. Выдохну, юноша проскользнул внутрь, не забыв закрыть за собой дверь. Прошло не более пяти минут, и русая макушка проскользнула на свое рабочее место, а ее обладатель стал перебирать бумаги, до которых не смог добраться вчера.
Якоб пришел на работу в привычное для себя время, однако был явно не в духе. Разговоры с Маркусом допоздна оказали свое влияние на молодой организм, слегка истощенный переживаниями и встрясками. В результате омега был злой и явно не до конца отдохнувший. Однако когда брюнет увидел Джорджа, то расплылся в смущенной улыбке и очень даже добродушно поздоровался с альфой, умудрившись вогнать того в краску. Попросив зайти через несколько минут двух главных альф компании, Якоб удалился в свой кабинет, не заметил, как сжались кулаки Джорджа. Не прошло и минуты, как всю компанию пронзил дикий вопль генерального директора.
- МАРКУС, МАТЬ ТВОЮ!
Перепуганный и побледневший альфа тут же влетел в кабинет брата и с непониманием уставился на шефа, который прямо таки извергал из себя ярость, держа в руках аккуратно сложенный лист бумаги.
- Ты думаешь, что это смешно? У нас досрочное первое апреля или как?!
Маркус помотал головой, чуть не уронив свои очки, после чего уставился непонимающим взглядом на омегу.
- О чем ты, Якоб?
На какое-то время шальной брюнет стал пунцовым, отчего его помощник, друг и брат еще больше испугался за его состояние здоровья.
- О чем я?! А я вот об этом, шутник ты хренов! Кто мог быть в моем кабинете?! Кроме тебя, на работу раньше никто не приходит, так что больше некому подложить мне это!
Неожиданно для всех открылась дверь кабинета. В помещение зашел Джордж, поправил волосы, одернул пиджак и с полной уверенностью в голосе сказал.
- Это мой лист. Я его положил на твой стол, Якоб.
- Что? Благородство это хорошо, но…
- Ты не понял. – Альфа оставался спокоен, несмотря на то, что внутри у него назревал взрыв атомной бомбы. – Я пришел раньше всех и положил этот лист тебе на стол. Можешь проверить журналы охраны, я пришел на десять минут раньше Маркуса.
Омега еще раз посмотрел на лист бумаги, сложенный вчетверо. Присмотревшись внимательно, омега понял, что почерк на одной из сторон листа не принадлежит Маркусу, он был более каллиграфический и наклон букв был в другую сторону. Омега тут же похмурнел и спросил глухим голосом.
- Что это?
- Разверни и сам поймешь.
Якоб с опасениями развернул лист бумаги, который не выпускал из рук, как дражайшее сокровище. Когда он увидел содержимое листа, то просто застыл на месте. Весь лист был исписан тем же красивым почерком. Каждая строчка отдавалась в голове омеги спокойным размеренным голосом Джорджа.
«Они встретились будто случайно,
Как будто шли по перекрестку.
И для кого-то это было фатально,
Как ядовитая игла, вошедшая в пространство на наперстке.
Два взгляда смотрят в одну пропасть,
Но видят совершенно разные цветы.
И провернулась колеса судьбы очередная лопасть,
И появились рядом линии, в которых существуем я и ты.
У каждого из нас свое созвездие,
И каждому дана своя судьба.
Нам предстоит пройти злых сплетниц не одно нашествие,
И впереди тяжелая борьба.
Конфликты, склоки, предрассудки,
Непонимание простого, форс-мажор,
Разбор полетов, затянувшийся на сутки,
И грамотный финальный ля-минор.
Потом все встанет на свои места,
Пройдут все времена страданий,
На место пустоты придет невиданная красота,
Закончится эпоха для скитаний.
Уют, комфорт и теплая улыбка,
Лишь мягкий свет струится из глубоких серых глаз,
Немного вздрогнешь от неожиданного вскрика,
Кого-то, кто похож уже на нас.
Потреплешь волосы, что мягкие как пух,
Посмотришь в сторону камина,
И скажешь про себя, но в то же время вслух,
Что эпидемия твоя неизлечима.
И будто нежно прикоснутся руки,
Ложась на плечи, словно два крыла,
И слух порадуют привычные для уха звуки,
Ты повернешься в сторону стола.
И будет там сосредоточенная личность,
Повисшая на грани двух миров,
И будет рядом лист наполовину чистый,
Исписанный словами без былых оков.
Ты подойдешь и приобнимешь плечи,
Увидев благородный взгляд зеленых глаз,
И этот вечер будет короток и вечен,
Ведь вечность создана для нас.»
Омега переводил взгляд с листа на секретаря и обратно, не в силах осознать то, что он только что увидел. Эти строчки были написаны для него, только для него. В душе омеги разлилось тепло, которого он никогда раньше не чувствовал, даже тогда, когда его родители успокаивали его подростковые истерики и выслушивали его полубредовые монологи о том, что он никогда не будет счастлив, ибо он скотина откровенная. Якоб просто подошел к Джорджу, придался к нему, как к спасителю и еле слышно прошептал.
- Спасибо.
Альфа улыбнулся, прижал своего омегу еще крепче к себе и нежно поцеловал в висок. Маркусу оставалось только поднять упавший лист с пола и уйти, унеся с собой последнюю строку стиха. Уже закрывая двери кабинета генерального директора, альфа вздохнул и прошептал в пустоту «А где же моя вечность?»
