Only mine (Только моя)

Я была в гостиной. Удобно расположившись на диване, я задумчиво смотрела на огонь в камине. Красные языки пламени завораживали, уводили меня прочь от этого мира, куда-то в далёкий мир грёз. Но и в тоже время меня не покидали мысли о Тору — что же он имел ввиду, сказав «Я ещё вернусь...»? Судя по всему, ничего хорошего. Еще и Мадара пропал у феодалов. Что они ему поручили? Какое-нибудь задание? Или просто решили переговорить с глазу на глаз? А отчего мне не послушать их? От неизвестности и отсутствия Мадары этого мне становилось ещё хуже. С каждой минутой моих раздумий тревога усиливалась и вспыхивала диким огнём. Где пропадает Мадара? Зачем Тору возвращаться? К чему всё это? Зачём?! Мне становилось жутко, я злилась: на Тору, на феодалов, на себя, и казалось, что разнесу всю округу от безысходности. Беспомощность убивает хуже любого яда, но... Может я всё это зря? Что сейчас могут сделать эти «Посвящённые» с Мадарой..? По крайней мере, они не будут делать того, что им невыгодно. А разве им выгодна смерть такого талантливого шиноби, как Учиха Мадара? Нет, думаю, что нет. Но почему тогда они вызвали его одного, без меня? Проклятие! Я ещё больше запуталась в этих чёртовых загадках! Стараясь отвлечься, я сконцентрировала всё своё внимание на красном пламени. Оно было спокойным и тихим, лишь изредка вытягивая свои огненные щупальца. Я постепенно успокаивалась, тревога уходила прочь — ее безвозвратно сжигал огонь. Однако долгожданное спокойствие вновь уходило. Нет. Оно исчезало, проваливалось куда-то в небытие под накатывающейся волной напряжения. Тревога вновь возвращалась, разум твердил о наступающей опасности, а я всё никак не могла выйти из оцепенения, мои глаза словно приросли к алому огненному пламени. Вдруг оно вспыхнуло в необычный узор, загорелось множеством искр и приняло форму причудливого рисунка, обрамлённого прозрачной дымкой. — Дракон, — прошептала я, всматриваясь в рисунок. Тотчас оцепенение прошло и вздрогнув, я вскочила с дивана. Рисунок вспыхнул и исчез в серой дымке. Пламя вновь стихло, а тревога вновь вспыхнула ярким огнём. Я всё никак не могла понять в чём причина моего смятения, и почему я никак не могу успокоиться. Чёрт возьми, да что такое творится со мной? Обессилевшая от непонятной борьбы, я вновь рухнула на диван. Около окна послышался шорох, занавески шелохнулись. Повеяло прохладой... — Что ещё за чёрт? — чуть слышно ругнулась я и подошла к окну. Как ни странно, оно было открыто, и холодный осенний ветер быстро нашёл пристанище в гостиной. И почему окно было открыто? Насколько я помню, когда я пришла сюда, оно было закрыто. Б-р-р! У меня уже паранойя начинается. Гневно захлопнув окно, я вновь вернулась на мягкий диван. На смену всепожирающей тревоге пришёл необузданный гнев. — Да что ж за день-то такой? — ругнулась я, обняв подушку. — Как же мне всё это надоело! — И не говори, — послышался чей-то голос. Я испугалась и выронила подушку. — Мне уже так наскучило за вами бегать. Я вскочила, приняла боевую стойку. Ну и где ты, таинственный незнакомец?! Я почувствовала легкое дуновение ветра, кто-то переместился мне в тыл. «Шиноби из меня никакой,» — со злостью подумала я, оборачиваясь и готовая применить подчинение крови. Замахнулась рукой, но тут же мой выпад отразил... — Тору! — яростно выдохнула я. Внутри меня бушевал гнев, и я тотчас забыла обо всём на свете. Тору отпустил мою руку, плюхнулся на диван, еле сдерживая улыбку. — Какого черта ты тут забыл?! — Я же сказал, что вернусь, — пожал он плечами. Улыбнулся. — Или ты уже ничего не помнишь? — Нахал! — с горечью выпалила я и села рядом с ним, готовая слушать. Сердце, предчувствуя ужасное, бешено стучало. — Так почему ты пришел? — Знаешь, — начал Тору. — Сегодня я, будучи у куратора, случайно узнал кое-что очень важное для тебя... — И что же? — я сгорала от нетерпения, но старалась не показывать этого, быть холодной, как Учиха. — Я узнал о том, что издан указ о заключении Учихи Саске в тюрьму Коросу Даматтэ, и скорее всего он уже доставлен туда, если не случилось что-нибудь непредвиденное. И, да, долго он там не пробудет. Скоро его казнят. Мои глаза непроизвольно расширились. Саске..? Он сказал Саске?! Не может быть! Мысли лихорадочно забегали, воспоминания из прошлого вновь вырывались в настоящее, боль расставания снова наполнила меня до краев, как пустой сосуд... — Откуда ты знаешь о Саске? — испуганно спросила я. — Я многое узнал о тебе, когда охотился за Мадарой, — ответил наёмник, вставая. — В том числе и об Учихе Саске. — Но почему ты мне об этом говоришь? — я с недоумением смотрела на Тору. — Я твой должник, — улыбнулся шиноби. — И потом... Когда-нибудь и ты мне окажешь услугу. — Сколько у меня времени? — судорожно спросила я, вскочив с дивана. — Немного. Вечером его казнят... — И? — спросила я, надеясь на продолжение. — Прости, но большего я тебе сказать не могу, — улыбнулся Тору. — А сейчас... мне пора. Шиноби исчез, а я вновь предалась раздумьям. Времени у меня мало, катастрофически мало! Чёрт, сейчас я ничего не смогу придумать — паника полностью поглотила мой разум, лишив меня здравого смысла. Проклятие! Что же делать? -Райку, — ещё одно имя из воспоминаний слетело с моих губ. — Точно, Райку! Не думая ни о чём, я тотчас выбежала на улицу через окно, предварительно чуть ли не за долю секунды закутавшись в длинный чёрный плащ. Я не стала пользоваться способностью невидимки, потому что хотела сохранить как можно больше чакры. Планы и мысли лихорадочно крутились у меня в голове... Не знаю, что я буду делать дальше, но сейчас я уверена лишь в одном: мне необходимо призвать Фудо и прилететь к Райку за советом. Уж она-то точно должна помочь мне! Переместившись на окраину Конохи, я быстро сложила печати. Округу окутало облако дыма, из которого показался силуэт дракона. — Вызывали, хозяйка? — послышался голос Фудо. — Да, — поспешно ответила я. — Летим к Райку! Быстро! * Корабль причалил к берегу. Как только Рио и его группа сошли на землю, наёмник тотчас связал руки Саске, сведя до минимума возможность побега и лишних движений Учихи. Весь остров, словно белой ровной вуалью покрыл густой туман. Горы снега и льда покрыли всю землю, превращая её в безжизненный пустырь. Хотя, для того места, где царит смерть это неудивительно, — вся жизнь, что прибывает сюда умирает сразу же. А постоянные работники крепости — кураторы и наставники, уже не похожи на людей — они словно вросли в структуру здания, стали его неотъемлемой частью. Показался вход в тюрьму. Когда Саске завели внутрь, то он увидел большой серый коридор с множеством дверей и лестницу, ведущую вниз. Саске повели вперёд. На секунду в голове Учихи промелькнула мысль о побеге, но он тотчас отстранил её, желая поскорее забыть. Да, безусловно, Саске мог бы сбежать, но... зачем? Если теперь он стал преступником мирового масштаба, то его будут искать до тех пор, пока не схватят и не уничтожат. Зачем жить, вечно убегая и скрываясь от дыхания смерти..? Единственным местом, в котором Саске хотел провести всю свою жизнь, это было Селение Луны... Но теперь это стало лишь несбыточной мечтой, потерянной среди воспоминаний и боли. Саске уже давно поддался холодной апатии снежной тюрьмы и более ничего не чувствовал. Всепоглощающая пустота стёрла всё его чувства и страдания, и теперь Учиха вновь обрёл способность превращения в холодную бесчувственную куклу. Саске и Рио спустились вниз. Наёмники исчезли, но их сразу же сменила тюремная охрана. В помещении был тусклый свет, озарявший множество камер. По всему залу бродил холод, который будто усиливал напряжение надвигающейся смерти... В некоторых из них находились шиноби, ждущие своего неизбежного конца... Из одной темницы уже вывели какую-то куноичи для исполнения приговора. Неяркий свет лампы озарил её бледное некрасивое лицо, обрамлённое длинными бесцветными волосами; её пшеничные глаза с пренебрежением смотрели на всё... Не прошло и секунды, как она скрылась в тени каменных стен вместе с охраной... Учиху привели в свободную камеру. Рио развязал ему руки и спросил: — Есть ли человек, который может попросить за Вас о помиловании? — Нет, — твёрдо ответил Учиха. Впервые в жизни Саске осознал своё полное одиночество. По спине прошёлся холодок... — Тогда ждите исполнение приговора, — холодно сказал Рио. — За Вами придут сегодня в шесть часов. Рио вышел из темницы. Учиха остался наедине со своими мыслями. Даже теперь, когда его доставили в тюрьму и назвали срок исполнения приговора, Саске просто не верил в происходящее. Всё до сих пор казалось ему страшным ночным кошмаром, от которого он никак не может проснуться. Ему просто не верилось, что счастье может оборваться столь скоро вместе с его жизнью... Смерть неизбежна, она уже рядом, дышит ему в спину... Саске так и застыл посреди камеры, опустив голову вниз. Его горящие чёрные глаза потускнели, превратившись в зияющие дыры изорванной души. В них не осталось ничего, кроме пепла прежнего огня радости и жизни. Когда Саске предала любимая, пламя жизни в его глазах потускнело, и лишь маленькие искры иногда загорались в них. Но теперь, когда Учихе не было суждено дожить даже до следующего дня, оно и вовсе безвозвратно угасло. Учиха судорожно опустился на пол и уткнулся головой в колени. Первые минуты пребывания в тюрьме уже сводили его с ума... Целый день, большой, нескончаемый день он должен провести здесь, в этой узкой камере..! Это было просто невыносимо. Учиха страдал от нескончаемых мыслей о прошлом, давних воспоминаний беззаботного детства. Всё это медленно убивало Саске ещё до исполнения самого приговора... Учиха поднял в голову. В камере было небольшое решётчатое окно, сквозь которое худой солнечный луч скользил по холодным каменным стенам и полу, освещая пространство. Через маленькое отверстие окна было видно узкую серую полоску неба. Саске жадно припал глазами к маленькому клочку свинцового неба. Тёмные облака чуть ли не полностью скрыли солнце, которое тщетно пыталось выбраться наружу и озарить этот мёртвый пустырь, на котором уничтожаются все, кто не годен обществу. На тёмном сером небе кружили вороны, громко каркая между собой, напевая песню приближающейся смерти. Они будто кружили над долгожданной добычей, в которой ещё теплилась жизнь... Саске вновь опустил голову и закрыл глаза. Разум, наконец, опустел, мысли и воспоминания ушли прочь. Лишь омерзительная тишина зияла в его голове, терзавшая его израненную душу не хуже бесконечных воспоминаний детства. Тик-так, тик-так... Тишина прервалась тиканьем часов. Оно, словно бомба замедленного действия разрушала разум Учихи, постоянно напоминания о приближающейся смерти... В шесть часов эта «бомба», наверное, взорвётся и жизнь Саске оборвётся тотчас... Тик-так, тик — так, — они так и не утихают..! Что за адская мука?! ...И всё же смерть — это долгожданное избавление после всех мук и испытаний. Смерть не так страшна, как само её ожидание, и вся «цель» смертной казни в этом и заключается. Пробыть целый день в узкой тёмной камере в ожидании неминуемой смерти, а затем метаться в ней в последние часы жизни, словно дикий зверь в клетке, — вот достойное наказание для преступника мирового масштаба..! И здесь, в Мировом Суде, уже никого не волнуют невоплощённые в жизнь планы на будущее, ни столь молодой возраст и отсутствие познания истинного счастья. Саске так и застыл, сидя на холодном каменном полу. Время ни сколько не щадило его: оно шло предательски медленно, помогая холодному страху смерти охватывать всю душу, сердце и тело, не оставляя ни единого пространства, в котором бы могла затесаться спасительная пустота... И всё же где-то в глубине души, наперекор всепоглощающему ужасу, Учиха надеялся, что его помилуют и он будет спасён... Но это были всего лишь больные мысли его страдавшего разума, которые бы вряд ли могли воплотиться в реальность... * Мы достаточно быстро достигли Райку. Я изо всех сил старалась сдерживать себя и не нервничать, но это было безуспешно. Слова Тору не уходили из моих мыслей, и я всё никак не могла стереть их из памяти. «Вечером его казнят...» — эхом отдавалось в голове, разрывая меня изнутри на мелкие кусочки. Как только мы достигли земли, я тотчас подбежала к Райку. Фудо остался на поляне, рядом со мной. — Приветствую тебя хозяйка, — послышался голос Райку. — Я знаю о твоей беде. Времени у тебя действительно мало, так что перейдём к делу... Садись в центр поляны. Сейчас ты соединишься с нашим общим сознанием... Я последовала указаниям Райку и закрыла глаза. И что это за «общее сознание»..? Откуда она узнала о моей беде..? Не успела я и задать вопрос, как тьма моих закрытых глаз дрогнула и посерела; через несколько секунд всё взорвалось яркой вспышкой и я увидела чьи-то голограммы. Вглядевшись, я распознала в них Райку, Оракула из Селения Луны и Жабьего Мудреца с горы Мебоку. — Если ты хочешь спасти Саске, то для этого есть только один способ, — тихо сказал Жабий Мудрец. — Ты должна найти и взять Манускрипт... — А что это такое? — удивлённо спросила я. — Существует некая гипотеза, — начал Оракул. — Что Бог ушёл и часть Вселенной сломалась и законы физики нарушились. Во Вселенной существует бесконечное множество миров и в каждом из них есть тайное общество, которое стремиться завладеть артефактами. — Все, входящие в это сообщество, пытаются собрать эти объекты, как пилигримы собирали реликвии в Средние Века... — продолжила Райку. — Некоторые из этих объектов полезны, а некоторые совершенно бесполезны; или же их значение неясно... -Мы знаем, как можно спасти Саске, — сказал Мудрец. — Ты должна предложить им Манускрипт. Они давно пытались завладеть им, но такие вещи просто так не даются кому-то в руки. — У тебя сложная конструкция души, и тебе это под силу — тихо произнёс Оракул. — И где же находится этот Манускрипт? — спросила я. — Об этом тебе расскажет Фудо.