Все не так

Клара приоткрывает глаза и недоуменно смотрит в потолок консольной. Почему она тут? Что вообще произошло? Переводит взгляд вбок и вздрагивает, встречаясь глазами с Доктором, который сидит напротив, подперев кулаком подбородок. Кларе, помимо извечных вопросов вроде "как я сюда попала и что было вчера", начинают изрядно досаждать мурашки от Докторовской улыбки - открытой и теплой, так редко гостящей на этом его лице. Она пытается встать, но Доктор протягивает руку и удерживает ее за плечо. - Тише, тише. Не торопись. Она послушно ложится обратно, чувствуя слабость во всем теле. - Доктор? - шепчет. - Мм? - Почему ты так улыбаешься? Доктор иронично изгибает брови - мол, я как-то не так улыбаюсь, тебе улыбнуться по-другому, более привычно? - но все же отвечает, и, кажется, отвечает в кои-то веки искренне: - Ты так самозабвенно меня защищала. Клара чувствует, как полыхают ее щеки и отворачивается. Доктор протягивает руку и кончиками пальцев за подбородок поворачивает ее лицо снова в свою сторону. Все так же тепло улыбается, нагибается и целует - нежно-нежно, как будто пытаясь поцелуем выразить привязанность, благодарность, признательность. Губы касаются очень аккуратно, давая возможность насладиться каждым прикосновением и Клара ловит себя на том, что ей не хватает воздуха от этой нежности. Доктор отрывается от ее губ, по-прежнему улыбаясь. Клара не знает, то ли ей расслабиться, то ли, наоборот, напрячься от такого количества улыбчивого Доктора. - Как ты, маленькая? И все. У разбитой вдребезги Клары слезы из глаз льются как будто сами по себе. Эта теплота, нежность, забота от Доктора, от сурового Доктора, который не любит объятий. Доктор бросается к ней, обхватывает руками, закрывая глаза, качает и шепчет - "Тише, тише... все уже хорошо". "Ничего не хорошо", - хочется крикнуть Кларе, - "это наше последнее путешествие, а ты разбил меня вдребезги и почти дал разбить себя. И мне пришлось вспоминать все то прекрасное, что тянуло меня в эти путешествия. И тут ты, сидишь, со своей доброй улыбкой и внутри все рвется на части". Но она только скулит, не в силах справиться с рыданиями, и превращает рубашку Доктора в маленький океан. Он немножко беспорядочно гладит ее спину, плечи, волосы, как будто не в силах совладать со своими пальцами - а может, со своими мыслями. Наклоняется и целует в висок, выуживает откуда-то носовой платок, и все с тем же нелепым - "тише, тише" - аккуратно вытирает ее лицо, попутно целуя в глаза, нос, щеки. Клара опускает глаза и кончиками пальцев выводит замысловатые узоры на его груди. Какая-то часть ее сознания все еще пытается осмыслить происходящее, напомнить о ждущем ее дома Дэнни Пинке. Это ощущается, как будто кто-то нудит на пределе слышимости. Клара мысленно отмахивается от всего и поднимает голову, встречает губы Доктора, падает в поцелуй с разбегу, как в водопад. Чуть промахнуться, попасть в краешек губ, сдвинуться правее, захватить приоткрытыми губами, и еще раз, и еще, ускоряя темп, запуская пальцы в волосы. Отползти чуть дальше на этой несчастной кушетке, притянуть его ближе, заставить полулечь рядом. Подтолкнуть под себя, не разрывая поцелуй, полулечь сверху, коленом упершись в кушетку между его ног. - Клара, тише, - задыхаясь, просит Доктор, - я так не удержусь. Правда. Клара. Пожалуйста. - Не удержись, - кивает она между поцелуями, перебирая пальцами одной руки волосы у него на затылке, прижимаясь, изгибаясь, трется щекой об щеку, целует в шею, кусает за мочку уха и этого всего так много и разом, что Доктор тихо стонет, обхватывает ее крепче и жадно целует в ответ. Плевать, пусть хоть последний раз, но этот последний раз будет, черт возьми... Поцелуи глубже, руки обнимают крепче, бедрами нетерпеливо толкнуться к ней - какая одежда, почему одежда, зачем на них до сих пор одежда... Они в четыре руки сдергивают ненужные тряпки друг с друга, попутно продолжая гладить, ласкать, целовать. Прижаться кожей к коже, обнять, обхватить друг друга, чувствуя живое тепло. Доктор стонет беспорядочно, Клара - тихо-тихо, ему в плечо, прикусывает кожу, вырывается из его рук, спускается ниже, кусает в бедро и Доктор вскрикивает, не в силах подняться, остановить ее, притянуть ее ближе, не в силах отказаться от этого фейерверка ощущений. Она обхватывает губами горячее, дрожащее и Доктор бьется в ее руках, сходя с ума второй раз за день. Она где-то краешком сознания вспоминает все предыдущее, подхватывает мысли о том, как правильно, как ему нравится - и в награду Доктор скребет пальцами по кушетке, в награду - его беспрерывные вздохи, беспорядочные стоны, прикрытые глаза и взмокший лоб, его движения бедрами навстречу. - Нет! - громко, в жаркую тишину консольной, все-таки оторваться, все-таки подтянуть ближе, взглянуть в ошалевшие и счастливые Кларины глаза, попытаться объяснить, - Тише. Это же последний раз. Понимаешь? Ты потом уйдешь. Я не хочу, не могу, не вынесу, чтобы все закончилось так быстро... понимаешь? Клара мотает головой, целует его, мимоходом отвечая: - Я не хочу понимать. Я целый день что-то ужасное понимала и устала хоть что-то понимать. Я не хочу думать, гадать, рассчитывать. - И чего же ты хочешь? - вспыливает Доктор, которому трудно удерживать возбуждение, и которого всегда и неизменно раздражает, когда его не слушают. - Тебя, - поднимает Клара глаза и полубезумно улыбается, - иди ко мне. Она трется входом о конец члена и это сводит с ума, все доводы разума истончаются и хочется только - взять, себе, немедленно... Нет. Он переворачивает Клару на спину, нависает, целует лицо, шею, грудь, пальцами прижимает клитор, и она изгибается и стонет - так, что хочется взвыть от невозможности прямо сейчас... Доктор закусывает губу, стараясь приглушить собственное хриплое дыхание и сразу отпускает, потому что если он не может сейчас, как надо, то хотя бы губами найти и прижаться, щекотать языком, настойчиво, сладко, вызывая у Клары сладкие судороги, каждая из которых, кажется, отдается по всему телу. Пытаться всеми силами не упасть в телепатический контакт, потому что тогда сдержаться будет невозможно и все закончится так быстро, слишком быстро. Клара протягивает руки, царапает его спину, шепчет, задыхаясь: - Иди сюда, ко мне, по-настоящему. Люби меня, возьми меня, трахни меня, ну же... Как тебя еще надо просить? Доктора не надо просить, Доктор и так держится из последних сил. И когда она притягивает его выше и толкается ближе, в голове проносится одно, последнее - "к черту все", - и он толкается навстречу. Он, кажется, попытался вскрикнуть, то только беззвучно выдохнул, выгнувшись всем телом, глотая воздух. Тело казалось невесомым и звенящим, и упасть обратно, и двигаться, и быстрее-быстрее, чувствуя, как его девочка мечется под ним, стонет и тихо хнычет от навалившихся за день бед и наслаждения одновременно, как обвивает руками, и держаться-держаться-держаться сколько есть сил - не заканчивать это, ну пожалуйста, не заканчивать, нет... Клару выгибает в оргазме, она сжимает его изо всех сил, вышибая последний воздух, кричит и, кажется, даже плачет, тело бьется в судороге, внутри все сжимается, и перед глазами у него цветные круги, и уже невозможно, и - "черт, маленькая, я не выдержу больше" - и слышать, что даже эти слова вызывают у нее стон, и сойти с ума. Полностью. Окончательно. Безгранично. Его движения уже сами по себе начинают напоминать судорогу - слишком быстрые, слишком рваные, и оргазм не падает на него мгновенно, а входит в ощущения плавно, заставляя себя чувствовать тонущим, взрывающимся, умирающим... Он откровенно падает на нее, не в силах заботиться о том, что ей тяжело, его трясет, и бессильно шептать - "Клара, не уходи, пожалуйста, не уходи, хотя бы ты" и почувствовать, как она ловит его губы в поцелуй и в этот момент мир просто перестает существовать, уходит куда-то за грань, остается только звон двух тел и дикая, жаркая волна, затапливающая их с головой... - Мы все мокрые, - шепчет Клара сорванным голосом, когда они неловко расплелись и набросили на себя что-то из одежды. - Да. Извини, - он не находит, что сказать. Видит Вселенная, он никогда не был ревнив, но отпускать ее сейчас к кому-то еще, зная, что она не вернется... Выше его сил. Разговаривать не хочется, так трудно снова нацепить маску. - Мне пора. Мне правда пора. - Я знаю, Клара, - он поднимает глаза и она видит в ней тень той доброй улыбки, и тень той дикой страсти, которая только что бушевала в них. - Но, знаешь... - она ковыряет пальчиком кушетку, опуская глаза, - это ведь было не настоящее путешествие. То есть, я, конечно, узнала много нового, это бесспорно. Но я хочу еще напоследок какое-нибудь приключение. Доктор боится поверить собственным ушам. - То есть мне сейчас, конечно, надо домой, но потом... скажем, завтра. Или послезавтра. Последнее. Он кивает несколько раз, хмурится, не в силах подобрать слов, чтобы объяснить, как он рад, как невозможно счастлив. *** - Есть множество поездов, называющихся "Восточный экспресс". Но только один из них - в космосе...