Правда или действие

Идея к Гробыне пришла как-то совершенно внезапно, вот только оная, подобно танку, решила не менять курс на середине дороги — и сейчас Гроттер казалось, что на неё действительно направляется вышеупомянутая боевая техника, настолько девушке стало не по себе. Гробыня ведь действительно никогда не отступала и вела себя до такой степени похабно, что становилось страшно — а тут ещё и великое счастье в виде новой идеи свалилось на голову. Кивнув своим мыслям, она бросила в Гроттер подушку. Гроттер оглянулась и мрачно посмотрела на свою сокурсницу. Кажется, подушка у неё восхищения не вызвала — самая обыкновенная и банальная, просто до смеха. Сама Таня выглядела расстроенной, ну, по крайней мере, уж точно скучающей, и, кажется, не знала, куда себя деть. — Ну вот что тебе надо, а? — грустно спросила Таня. — Ну вот что? — Мне ничего. Разве что несколько новых платьев и дом на берегу моря, и… — Склепова посмотрела на страдальческое лицо рыжеволосой и решила не оглашать весь список желаний. — Но мне интересно другое, ты когда-нибудь перестанешь мучить Давикотикова? — склонив голову набок, поинтересовалась Гробыня. Перед глазами моментально всплыл Глеб, который душил какого-то кота, после, живое воображение Склеповой сменило картинку, и теперь парень уже пытался убить Валялкина. — Я Бейбарсова не трогаю, он сам виноват, что постоянно ко мне пристаёт, — мрачно ответила лучшая драконболистка. — Пусть ищет себе кого-то другого, я его разве держу? Кажется, совсем даже нет! Гроттер не желала слышать обо всём этом, да и вообще, совершенно не хотела воспринимать подобную информацию, поэтому посмотрела на Склепову настолько недовольно, что любая другая девушка давно бы уже осознала собственную ошибку — вот только Гробыня никогда не была любой другой, поэтому продолжала стоять на своём настолько упрямо, что становилось даже дурно. — В чем же он виноват? В том что влюблён? — язвительно спросила Аня. — Или ты боишься, что он бросит тебя как сломанную игрушку, м? Я же тебя насквозь вижу, сиротка, — лениво протянула она. Миссис Склепофф отказывалась признавать тот факт, что Тописобачкина вообще можно отталкивать, именно поэтому она начала свой мысленный монолог, впоследствии которого её и посетила гениальная мысль: «Ну и дура, Танька эта. За таких парней хвататься надо и глотки перегрызать. А она даже поверить ему не может. Стоп, а если поверит? Но как это организовать?» После тяжёлого мыслительного процесса девушка Гуни вспомнила, что мол, была такая в детстве игра «Правда или Действие», правда каким тут боком это воспоминание, так и осталось бы неизвестным, если бы не стоящая рядом королева драконбола. — Сиротка, ты играла вообще в детстве во что-нибудь? Гроттер нахмурилась. Она терпеть не могла, когда кто-то что-то спрашивал о детстве, поэтому сейчас недовольно повела плечами, и мрачно посмотрела на Склепову. Нет, действительно, сколько можно морочить ей голову и задавать такие дурацкие вопросы? Тане хотелось, чтобы её подруга была неимоверно спокойна и уравновешена, а будущая ведущая вела себя наоборот. Гробыня вообще, пожалуй, не умела оставаться спокойной — и Таня не понимала, чем вызвано подобное поведение. Казалось бы, что мешает человеку вести себя так, как полагается? Ответа на этот вопрос не существовало. — Играла, — мрачно ответила девушка. — Тебе-то какое дело, Гробынь? В конце концов, это моё детство, моё, и ты не должна пытаться испортить мне нервы воспоминаниями о нём! — Да ты ещё ногой притопни, — язвительно отозвалась Склепова. — Я очень надеюсь на то, что ты наконец-то станешь взрослой, но боюсь, к тому времени ты уже будешь качать на руках внуков, и улыбаться собственным детям. Сколько там их у тебя будет? Двое? Трое? Или десятеро? И кстати, от кого ты больше детей хочешь? Валялкин, конечно, светленький, но гены не очень… Ты бы спросила у Бейбарсова, кто у него в роду был, всё-таки вдруг графы какие-то! Перспективы — и никаких тебе горшков грязных, всё слуги делать будут! — Да какие там графы? Короли… — неосознанно пробормотала Таня. И правда, нельзя же только в избушке научиться умению так держаться. К тому же, такого королевского поведения у некромагинь не было. А эта бровь! Поднимая её, как-будто весь мир опускает. Нет, однозначно у него в роду были короли. Гены, как известно не пропьёшь. — Вот, вот, — расслышав бормотание Гроттер, закивала головой Гробыня, а-ля китайский болванчик. — А теперь сиротка, давай сделаем логичное умозаключение о Валенке, — наставительным голосом продолжила Склепова. Гроттер наконец-то вспомнила о том, что мысли вообще-то положено блокировать, и возмущённо посмотрела на подругу, не понимая, зачем вообще всё это нужно — такое наглое и настойчивое поведение. Неужели непонятно, что она совершенно не собирается заниматься всей этой ерундой? Девушка лишь шумно выдохнула воздух и недовольно склонила голову набок. — Я не желаю ничего слушать о Ваньке, — возмутилась Таня. — Бейбарсов может быть кем угодно, но Ванька — намного лучше как человек! Она собиралась добавить что-то ещё, но всё равно прикусила язык, надеясь на то, что Склепова не станет приставать к ней с какими-то возмущения и прочей ерундой. Девушка шумно выдохнула воздух и принялась расхаживать взад-вперёд по комнате, то и дело косясь то на Гробыню, то на свой контрабас, на котором хотелось, конечно, полетать — вот только хочется, но колется, надо сказать. Летать сейчас не получалось как минимум по причине плохих погодных условий — ибо в Тибидохсе, собственно говоря, заниматься было нечем. Время поспешно текло вперёд, убегало сквозь пальцы, не оставляя никаких шансов успокоиться, и Таня понимала, что всё проходит мимо. Всё жизнь проходит мимо. — Что ты там говорила об играх? — вдруг заинтересованно спросила рыжеволосая, подумав, что это может немного скрасить её время. — Я говорила не об играх. Я говорила о правде и действии, — хитро усмехнулась Склепова. — И даже не отнекивайся: ты идёшь со мной!