Люси

«Stars are only visible in darkness Fear is ever changing and evolving And I, I feel poisoned inside And I, and I feel so alive» (Imagine dragons - battle cry)

— Скажи мне. Что тебя так огорчает? — Весь мир. Эрнест Хемингуэй «Острова в океане»

Насквозь пропитанная запахом горячей еды столовая была поглощена шумными разговорами и ненарочным стучанием посуды. В воздухе витал немного странный запашок тухлятины, навевающий если и не мысли о вечном, то о сроке годности каких-то продуктов так точно. Человек, не привыкший к этому дивному аромату, наверняка бы закашлялся, но местные дети были приучены. Кстати, сегодня в школе появилось значительно меньше народу, но самые громкие и наглые как назло не остались дома - закон подлости школ вообще. – Странный вкус у этой картошки, – заметила блондинка, безжизненно ковыряясь в своей тарелке и показывая своим видом, что есть что-то, пахнущее как чей-то труп, она не собирается. Впрочем, это был ещё не худший вариант местной столовой, и девушка прекрасно об этом знала. – Когда это он не был странным? – отодвинув школьный обед, ученица напротив взяла свой чай и осторожно сделала глоток, даже не поморщившись. Подруга посмотрела на неё с уважением, после чего вновь перевела взгляд на свою порцию. – Не знаю, обычно она просто недожаренная, – продолжила говорить зеленоглазая, подняв ломтик картофелины на уровень глаз и принявшись пристально его рассматривать. К вящему сожалению, ни крылья, ни ноги у пережареной картошки не отрасли, а, соответственно, улететь или, по крайней мере, смотаться она не могла. – А сейчас в нее словно травку добавили, - тяжело вздохнула ученица и брезгливо разжала пальцы, проследив за упавшим прямо в лужу кетчупа кусочком. Стало почему-то очень грустно. – Значит, Клара, этой ночью отожжешь по полной, – с энтузиазмом сделала вывод брюнетка, продолжив как ни в чём не бывало прихлёбывать чай. Казалось, такими мелочами как просроченная еда её не подкосить - явно требовалось чего посложнее. Правда, этой ночью веселье было гарантированно всем, о чём явно говорил едва различимый сарказм в голосе девушки. Судная ночь – ночь, когда каждый сможет отомстить врагу, перерезать начальнику горло или ограбить банк, не залетев в тюрьму. Звучит глупо, даже, наверно, неправильно или несправедливо по отношению к спокойным жителям этой страны, но сами люди так не считали. Конечно! Ведь именно в этот день можно было оправдать любой поступок, насколько бы нечеловеческим он не был. – Шутки у тебя дерьмовые, Эл, – подметила блондинка, фыркнув и демонстративно приподняв одну бровь. "Да сколько можно меня так называть?" - раздражение на девушку, впрочем, было уже привычное, и, честно говоря, напоминало о себе чисто из профессионального долга. За столько лет совместного общения ни одна из них не изменила своё отношение ко второй. – Я же просила не называть меня так, – нагло заглянув подруге в глаза, девушка допила свой остывший чай. – Эл – это тот ботаник из параллельного. - Попыталась эта самая "Эл" огрызнуться, но получилось скорее добродушно, чем действительно по-злому. – Вовсе не ботаник, – опустив взгляд, возмутилась ученица со светлыми локонами. – Очень милый парень. Брюнетка на секунду закатила глаза и зачем-то обернулась, выискивая взглядом "ботаника", и, найдя его, успокоилась, развернувшись обратно. – Ты картошку есть будешь? – мусолить дальше идиотскую тему не захотелось, и девушка поспешила её перевести, смотря на еду в соседней тарелке. – Хочешь съесть ее? - иронично поинтересовалась подруга тоном "Ну, удачи тебе". – Нет, я хочу уйти отсюда, - веско исправилась она. - Родители просили не задерживаться в школе. – Точно, а мне еще за продуктами нужно заехать. Поднявшись на ноги, брюнетка не заметила, как сзади подкрался высокий парень и, злорадно рассмеявшись, ущипнул её за талию. И совсем не легонько. Чёрт, мало того, что этот придурок её достал, так ещё и намёков не понимает! И это почему-то приводило в бешенство посильнее его "крутых подкатов". – Эй, Люси, готова к сегодняшней ночи? – прошептал он ей на ухо, но девушка лишь поморщилась, не делая резких движений, словно целый лимон проглотила. С солью. Конечно же, через пару минут Люси отмерла и начала брыкаться, пытаясь выбраться из его грязных рук, вызывающих отвращение. – Ага, похоже, ради тебя стоит поучаствовать, – скинув со своего тела его настойчивые руки, две молодые ученицы удалились из столовой. В школе довольно-таки веселая раскраска стен: светло-оранжевый цвет. Психологи доказали, что он поднимает настроение и, вообще, заставляет мыслить в позитивную сторону. Наверно, это так, но не сейчас. Сейчас хотелось поскорее сбежать на улицу. А потом домой. И выжить до утра. – Тебе не кажется, что Эрик в доску обнаглел? – блондинка развела руками, не успевая за ее спешащей подругой. До Люси не сразу дошел голос подруги, и лишь через несколько секунд она растерянно развернулась. – Кажется, кажется. Если я опоздаю, родители мне истерику закатят, - усмехнулась она. – Они у тебя не такие психованные, как у меня, успокойся. Вот если я приду не вовремя, Судную ночь мне дома устроят. Погода не предвещала ничего плохого - она совершенно не сочеталась с будущей атмосферой на этих улицах; даже более того, на небе не промелькнуло ни одного единого облака, что дало солнцу полную свободу. – Так что? Увидимся завтра? – прежде чем достать ключи от серебряного "Фольксвагена", Клара прищурила глаза и взглянула на свою подругу. Не в себе она, но Клара не могла ничего предпринять. – Да, завтра, – уклончиво кивнула Люси и поспешно завела темно-красный мопед. – Удачи. – Береги себя, – уже громче кинула Клэр вслед уезжающей брюнетке. Бесполезно. Она не услышала.

***

Дома девушка оказалась не позже пяти, как и сказала мама, которая в это время возилась на кухне и гремела посудой. Эта женщина любила там торчать; готовить что-то для всей семьи, хоть иногда ей и удавалось спалить весь обед. – Мам, – на всю квартиру заголосила Люси и отбросила рюкзак в сторону, устало плюхнувшись на диван. – Ты дома? Этот вопрос, конечно же, был задан без надобности. Приятный аромат так и тянулся из кухни, а значит, что миссис Дженнингс дома. И не важно, что для этого существовали другие причины. – Куда я денусь, – усмехнувшись, женщина лет сорока вошла в гостиную, поставив перед дочерью тарелку с печеньями. Каждый год, в один и тот же самый день мама брюнетки не перешагивала порог квартиры. Уж слишком эмоционально она воспринимала все это ночное шоу, поэтому и не любила говорить об этом. А уж выходить на улицу... С отцом совершенно другая история. Его интересовало все, что касалось двадцать первого марта. От А до Я. И никто никогда не понимал этого человека. Кому нужна мясорубка и ее детали? Легок на помине. Послышался глухой хлопок двери, а затем, поспешные шаги. – Включите новости, – запыхавшись, ворвался внутрь смуглый мужчина, беглым взглядом осмотрев комнату. – Где пульт? – Тэд, перестань. Ничего нового там не покажут, – рыжая женщина поднялась с мягкого дивана, и ее место мгновенно занял отец Люси, даже не сняв с себя пыльную куртку. Как только мама скрылась за дверью на кухню, в комнате раздался голос ведущего со свежими новостями. А впрочем, какие новости? Как будто Америка не в курсе, что этой ночью она будет разукрашена в красный. – «Сегодня, с семи вечера до семи утра состоится Судная ночь, во время которой все убийства станут законными». Брюнетка закинула голову назад, не желая смотреть очередную информацию о «чистке» для чайников. На чьей же стороне она была? Мамы, которая избегала любого контакта с этой чудесной ночью, или же папы, сверх-любопытного человека, который спал и видел новости о Судной ночи. Нет, он был против этого развлечения, но одно другому не мешает. Люси и сама не знала. Скрываться от этого ужаса - тоже вариант... Но часть отца все же присутствовала в девушке. Это чертово любопытство ежедневно не давало покоя. Какой смысл провождения этой кровавой ночи? Правительство говорит, в целях снижения преступлений. И, черт возьми, им удалось. Теперь все воры и серийные убийцы целый год высиживаются в своих дешевых квартирах в ожидании заветной ночи, когда можно, наконец-то, размазать кому-то мозги по стене. – «Напоминаем, что все службы безопасности также перестают работать». Что мужчина увидел в этом экране? – Ты бы хоть куртку снял, – похлопав по плечу отца, брюнетка ощутила пыль на кончиках пальцев. – Серьезно, пап. Отец без выходных работал на стройке и в последнее время стал слишком растерянным. И, вообще, каким-то не таким. Люси часто устраивала ему допросы насчет работы, но он не любил говорить об этой пыли и грязи. – Да, да. Сейчас, – даже не уделив внимания дочери, он отмахнулся, как зомби уставившись в небольшой телевизор. – Что ты ожидаешь, а? Что случится чудо, и они отменят ночь? Не в этой жизни. Отец глубоко выдохнул и наконец-то взглянул на девушку, которая до этого момента вела разговор с тумбочкой. – Все может быть, Эл, – прислушавшись к совету дочки, Тэд умчался в коридор, чтобы переодеться. Да, девушка коротко вздохнула, но потом резко наморщила лоб. Что-что? – Эл? Вы сговорились, что ли? – «Участникам, а так же неучастникам Судной ночи мы желаем удачи. Берегите себя». "Берегите себя. Будто от того, что они сказали это, что-то изменится", - пролетело в мыслях Люси.

***

Через час пюре с котлетами были на семейном столе – любимое блюдо девушки. Папа любил посмотреть телевизор, как и любой человек мужского пола на этой планете. Только посмотреть долгожданные новости – Анна Дженнингс не позвонила. Включила какой-то очередной сериал, для фона. Сидеть в тишине хорошо, но неловко. – Ну, как котлеты? – поинтересовалась женщина с волосами цвета пламени, наблюдая, как ее дочь уплетала свою еду. Не то что в чертовых школьных столовых, в которых у еды скоро юбилей исполнится. Десять лет точно. – Нормальные, – не успев проглотить кусок хлеба, брюнетка решила ответить с набитым ртом. Покрутив головой, в знак неодобрения, Анна перевела обеспокоенный взгляд на мужа. Его горячее блюдо осталось нетронутым, заставив обеих девушек заволноваться. – Тэд, ты собираешься есть? – Да, только досмотрю... – растянул мужчина, снова посвятив внимание светящемуся экрану. Наклонившись, по телевизору Люси заметила таймер, напоминая о начале Судной ночи. Оставался всего час. Час до выстрелов, криков, запаха гари... О, да. Все это ощущается, хоть окна закрывай. – Ему таймер понравился, – усмехнулась девушка, запив пюре теплым молоком. – Он даже... Рассуждения на тему одержимости отца прервал телефонный звонок. Недоверчиво взяв в руки телефон, брюнетке в глаза бросилось имя "Клара", и она на несколько секунд затаила дыхание. – Да? – Люси! Господи, как хорошо, что я дозвонилась до тебя, – голос срывался, а между паузами были слышны проезжающие машины. – Эй, что-то случилось? – сглотнув подкативший комок, Люси старалась не встречаться взглядом с замершими родителями. – Я... Моя машина заглохла. На центральном мосту. Не знаю, она не заводится. Я звонила маме, но она не отвечает. Люси, остался всего час. Всего час, боже. Что мне делать? Если бы незнакомец увидел этот взгляд, за которым наблюдала мама, точно бы решил, что девушка – сумасшедшая. Лгать любимым людям, скорей всего, самый большой грех. К тому же, Люси это ненавидела, но если дело касалось подруги которой необходима ее помощь – она готова сломать все принципы. – Да, Клара, мы скоро увидимся, – протараторила брюнетка, жестом дав родителям понять, что нет причины для беспокойства. – Конечно, и ты береги себя.