Не виновен.

- Эй, ты... - Луи нахмурился, смотря на мальчишку, который что-то копал в могиле. - Что ты там делаешь? - Очищаю землю от сорников, - хрипло, почти шепотом ответил Гарри, продолжая что-то копать. - Хренью занимаешь, как всегда, - выплюнул Томлинсон. - Ты ничуть не изменился, сопляк. - А вот ты изменился очень сильно... - сам себе сказал мальчик, не оборачиваясь к старшему. После той аварии все перевернулось с ног на голову. Родители Луи и Гарри очень крепко дружили и были так близки, что мальчики считали себя сводными братьями. Луи всегда опекал Гарри от хулиганов, защищал его, а кудряш в ответ помогал ему дома. Готовил чай или еду, когда родителей нет, помогал с домашним заданием. Томмо никогда не поднимал руку на Гарри. Но все изменилось. Луи тогда не захотел ехать на дачу вместе с остальными и остался дома. Гарри поехал вместе со всеми. Но произошел несчастный случай, в результате которого в живых остался лишь мальчик. Стайлсу было очень страшно, ведь он еле смог вылезти из перевернутой машины, он видел мертвые тела своих родных людей. Он думал, что теперь они остались с Луи одни, и тогда они станут еще ближе, но все пошло не так... Луи словно с катушек слетел. Томлинсон хоть и взял мальчика под свою опеку, потому что тогда ему уже было двадцать, но Луи постоянно во всем винил Гарри. Каждый раз, если у Луи ужасное настроение, он переходит палку. Избивая Гарри почти каждый вечер, Луи говорит, что мальчик во всем виноват. Что это он должен был умереть, а не его мать, отец и сестры. Что не должны были погибнуть Энн и ее муж вместе с Джеммой. Покинуть этот мир должен был именно Гарри. Луи оставлял мальчика в слезах на полу в зале, даже не задумываясь, что кудряшу в несколько раз хуже, чем Томлинсону. - Я домой. Сам доберешься, - говорит Луи и направляется к машине. - Ты снова оставляешь меня, зная, что мы сейчас за городом, до Лондона три километра, а до дома еще дальше? - Гарри надеялся, что Луи его не услышит, но сильный удар в спину дал понять обратное. - Что ты там вякаешь? Благодари, что у тебя дом вообще есть, а не в детдоме живешь, - выплевывает Томлинсон и, пнув мальчика в живот, сел в машину и рванул с места. - Господи, благослови, чтобы с ним ничего не случилось, - молится Гарри и, поднявшись, снова начинает вырывать сорняки. Над кладбищем уже собрались тучи, и слышится где-то высоко-высоко тихий гром, но Стайлс все продолжает сидеть и рвать траву. - Мам, может. Луи прав и это я во всем виноват? - спрашивает Гарри у могилы своей мамы. - Что если это, правда, из-за меня вы погибли? Может, я что-то не так в жизни своей сделал и теперь расплачиваюсь за это? Но я не понимаю тогда, причем тут вы. Почему погибли вы, а не я? Теперь страдает и Луи... Мам, ты видишь, каким он стал, скажи, что мне сделать? Дай мне хоть какой-нибудь знак, я ведь знаю, что ты слышишь меня. Не мне, так Луи помоги... Он ведь ни в чем не виноват... Гарри напоследок целует крестик и начинает медленно идти в сторону города.

***

Он шел эти три с чем-то километра четыре часа, а ему еще до дома почти столько же идти. Нет, даже больше. Намного больше. А у мальчика ни денег на проезд, ничего. У него даже телефона нет больше. Гарри приходится спрашивать время у прохожих, но их все меньше, потому что темнеет и идет сильный ливень. Гарри замерз и промок до нитки. Но мальчик идет медленно, потому что надеется, что к тому времени, как он придет, Луи будет уже спать. Стайлс всегда был добрым, его сердце не способно обижаться и оно всегда ищет какую-то причину в таком поведении человека. Вот и Луи он никогда не винил в том, что тот всегда обижает мальчика. Он бьет его, обзывает, желает ему смерти, обвиняет в гибели любимых и дорогих людей. Второй год бедный малыш живет в таких условиях: холодных и одиноких. В школе его все начали задирать, и он замкнулся в себе, что даже перестал общаться со своим лучшим другом. Гарри почти все свое время проводит в комнате, помимо школы и приготовление еды или чая для сводного брата. Раньше Луи так нравилось, что Гарри называет его братиком, а теперь каждый раз шлепает по губам при этом слове. Сколько слез был пролито Гарри, не сосчитать. Теперь все обязанности упали на хрупкие плечи кудряша. Томмо только работает, добывает деньги, а все остальное - дело Гарри. Он убирается, стирает, готовит, а Луи все это не ценит. Он все это игнорирует и продолжает обвинять во всем младшего. Стайлс зашел домой весь промокший и дрожащий. Он хотел сейчас только принять душ, попить чай и лечь спать. Но брат рушит все планы. - Я же сказал придти тебе к пяти, - говорит Луи с порога гостиной. Он пьян. - Ты ничего не говорил мне про время, - удивленно выдыхает Гарри. - Заткнись! Ты должен был быть здесь в пять! - Я бы чисто физически не успел, потому что мы приехали на кладбище только в три и пробыли там полчаса, ну, я чуть больше. Мне до города то идти три часа, а до дома целых четыре. - Ты сейчас со мной переговариваешься? - рычит Томлинсон, подходя к младшему и толкая того в грудь, что он врезается в дверь. - П-прости... В следующий раз я обязательно приду в пять, правда, - кричит мальчик. - Не будет никакого следующего раза. Ты больше на кладбище не поедешь. - Нет! Пожалуйста, Луи, ты знаешь, как для меня важно навещать их. Луи, прошу тебя, умоляю. Я все, что хочешь, сделаю, только... - Я сказал нет! - перебивает грубо мальчика Томмо и снова его пинает. - Нет! Нет! Нет! Гарри плачет. Громко и сильно, что чуть не захлебывается слезами. Его нос заложен, ему трудно дышать, а горло болит, оно пересохло. Гарри закрыл голову руками, коленки прижал к груди, но у Луи все равно продолжает пинать его по животу. Когда шатен, что-то выплюнув мальчику в лицо, скрылся, Гарри поднялся на ватные ноги и едва дошел до комнаты. Он закрылся в ванной и стал умывать заплаканное лицо, которое уже жгло от слез. Глаза его опухшие и красные, что зеленый цвет глаз так и светится. Его ресницы слиплись и теперь дрожат, как и само тело. Попив холодной воды прямо из-под крана, потому что ему просто страшно спускаться сейчас вниз, Гарри закрылся в своей комнате. Он не стал включать свет, лишь укрыл себя тонким одеялом, потому что Луи отказывался покупать ему теплое, и лег на подушку, старую, которая принадлежала Джемме еще с самого детства. Она маленькая, но такая родная. Гарри слышит шаги и быстро прячется под кровать. Но дверь его комнаты не открывается, шаги стихают, но мальчику все еще страшно вылезать и он засыпает на холодном полу.

***

Гарри готовил чай для старшего, который сейчас сидел в гостиной, слушая по телевизору "Новости" и читая лекции. Стайлс никогда не рисковал о чем-то спросить старшего, а у мальчика подростка, которому всего шестнадцать, столько вопросов. Но вдруг Луи сделал телевизор погромче и Гарри услышал новости: - Сегодня дочь знаменитого бизнесмена Ника Гримшоу покончила с жизнью самоубийством, наглотавшись таблеток... Дальше Гарри не слушал. Что-то его толкнуло, и он тут же посмотрел в бардачке наличие таблеток. Он облегченно вздохнул, когда нашел полный, еще не открытый пузырек со снотворным. - Ты ведь так хочешь, что бы я ушел, да? - тихо шепчет Гарри Луи, но тот не слышит. - Сегодня я уйду, как ты и хотел. Ты всегда был для меня важен, и я бы хотел еще остаться и помогать тебе, но ты добиваешься обратного. Мальчик взял дрожащими руками листочек в клеточку, ручку и стал писать на ней записку. Дорогой Луи, я очень сильно люблю тебя, но я так больше не могу. Я знаю, что виноват в их смерти и за это, наверное, прощение просить бесполезно. Я попросил вчера маму дать мне знак, что делать дальше, а сейчас услышал новость про самоубийство. Наверное, это он и есть, знак. Я правда, очень-очень сильно люблю тебя. Но мне очень больно... Я не знаю, физически или морально. Но больно. Просто больно, Лу. И я, надеюсь, что после того, как я уйду, ты ведь этого хотел, так? Так вот, после того, как я уйду, ты будешь счастлив. Правда. Мне жаль, что я не смог стать тем, кто бы помог тебе справиться со всем этим. Я сделал все только хуже, да? Прости меня. Люблю, твой Гарри... Вытерев слезы, кудряш положил записку рядом с блюдцем и отнес чай Томлинсону, который даже не обратил на него внимания, уткнувшись в тетрадь. Гарри пошел наверх, крепко сжимая в кармане пузырек со снотворным. Зайдя в ванную комнату, Гарри даже не заперся, потому что знает, что Луи еще около получаса не притронется к чаю. Мальчик снял фартук и зашел в душевую кабинку в футболке и свободных штанах. Он включил холодную воду и встал под нее, но после скатился по стенке на пол. Он открыл коробочку с таблетками и высыпал небольшую горсть себе на ладонь. Там таблеток было десять-двенадцать точно, и Гарри резко запихал их себе в рот и зажал губы ладонью, чтобы капсулы не выпали в воду. После закрыл глаза и расслабился, потому что знал, что это конец.

***

Томлинсон автоматом потянулся за кружкой чая почти сразу, как услышал холопок двери на втором этаже. Но вместо ручки чашки он наткнулся на листок. Луи нахмурился. Развернув маленький клочок, он принялся быстро бежать по нему глазами. И знаете, он, словно вышел из транса. Перед его глазами пробежал тот последний год и начало второго, в течение которого он так издевался над последним родным человеком. Сейчас он понял, что Гарри ни в чем не был виноват. Гарри пострадал больше всего, а потом еще и Луи со своими издевательствами. Гарри все это терпел, столько слез проронил, но теперь его терпению пришел конец... Его силы иссякли, и он решился на такое. Гарри даже сказал, что он покончит с собой из-за того, что так хочет Луи, и только потом сказал, что ему больно. А ведь он мог высказать все свое отвращение к сводному брату, но лишь сказал, что очень сильно любит его. И Томлинсон почувствовал себя тем еще ублюдком. Шатен быстро подбежал к тумбочке и схватил таблетки, вызывающие тошноту и рвоту. После он помчался на второй этаж, где услышал шум воды и уже начал молится, чтобы Гарри не вскрыл себе вены. Распахнув дверь, Луи увидел лежащего мальчика, который всхлипывал и трясся всем телом. Томмо тут же открыл кабинку душевой и усадил мальчика, облокотив спиной себе на грудь, а сам оперся спиной на стену. Он легко открыл рот, из которого выпали пару таблеток снотворного. Луи пришлось пальцами вытаскивать не поглотившиеся таблетки, а после он закинул в рот Гарри капсулы для рвоты и тошноты. - Глотай, - сказал Луи. - Давай, малыш, проглоти, ну же... Луи почувствовал, как зашевелился кадык кудряша. Через несколько секунд мальчика вывернуло, и он начал кашлять. После Луи поднес ко рту мальчика воду из душа на ладонях и Гарри начал пить так. - Давай, Гарри, выпей еще, - Томлинсон вновь закинул таблетки в рот мальчика, и того так же вывернуло, как и в первый раз. Гарри больше не засыпал, но был в невменяемом состоянии. - Давай, Гарри, еще один раз, выпей, - шатен стал протягивать ему таблетки, но Гарри отвернулся. - Я... Б-больше не могу... - прохрипел мальчик и начал сильно кашлять. - Последний раз, малыш, давай. - Нет, не могу, Луи, не надо… Луи… - но шатен уже закинул капсулы в рот Гарри и зажал губы и нос, что у Стайлса просто не осталось выбора, и тот проглотил таблетки. Его снова вырвало. Луи вынес мальчика из кабинки, так как на полу было много желчи, укрыл пушистым полотенцем и прислонил спиной к стене. Луи быстро сбежал по лестнице на кухню, налил полный большой стакан воды, и помчался обратно, к младшему парню. Гарри стал жадно пить очищенную воду, позволяя Томлинсону снять с себя мокрую одежду и плотнее укутать в огромное полотенце. После старший отнес Гарри в свою комнату, аккуратно одел того в свою свободную футболку и уложил на двуспальную кровать, укрыв теплым, но в то же время легким одеялом. Гарри продолжал жадно пить, пока не осушил два стакана. Луи положил на его лоб холодную тряпку и посидел с младшим, пока тот не уснул. Потом Томлинсон пошел убираться в ванной.

***

Гарри проснулся от легкого ветерка, который проникал в комнату через приоткрытое окно. Он сразу понял, что находится комнате Луи. Вспомнил, как тот откачивал его, заботился всю ночь, когда мальчику снова становилось плохо. Когда его тошнило, повторно рвало, хоть и желчью. Луи заставлял Гарри хотя бы бульон поесть, говоря, что ему станет легче. Томмо менял полотенце на лбу мальчика, потому что то нагревалось. Он обнимал его все то время, пока Гарри или спал, или просто лежал, не двигаясь. - Л-лу... - тихо позвал Гарри, но понял, что там старший его не услышит. - Луи…! Его голос сорвался на кашель, а после на хрип, зато Луи его услышал. Тот быстро оказался в комнате весь измотанный и сонный. Шатен сразу сел рядом с младшим на край кровати и проверил температуру, поцеловав лоб мальчика. - Как ты, милый? - спросил тихо Лу, вдруг у Гарри голова болит. - Прости меня, я не должен, наверное, был так поступать, - мальчик принял сидячее положение. - Я просто... - Это не ты должен просить прощение. Я вел себя с тобой, как последняя свинья и ублюдок. Прости меня, малыш. Мне нет оправдания, но я, правда, очень сильно люблю тебя. Я не знаю, что со мной случилось. Я перестал ценить тебя. Начал винить в том, в чем нет твоей вины. Ты остался единственным, кто так близок ко мне, и я должен был оберегать тебя в несколько раз сильнее, а я на оборот... Ломал твою жизнь, - тихо шептал Луи, гладя мягкую щечку младшего. Гарри потянулся к Луи, обнимая того за шею и крепко прижимаясь. Луи обнял его в ответ, укладывая и ложась рядом. - Теперь все будет, как раньше? - спросил Гарри. - Все будет намного лучше, чем как раньше, - ответил Томлинсон и нежно прильнул своими губами к губам мальчика. - Ты для меня очень важен, милый. Я люблю тебя. Я не представляю жизни без тебя. - Поцелуй меня еще раз и ты прощен. Томмо слабо улыбнулся и поцеловал мальчика второй раз. После они уснули, крепко прижавшись друг к другу, понимая, что теперь все так, как должно быть.