l'argent en or

Утром я с трудом разлепил глаза. Я собственечиски прижался к нему. Я поцеловал его в грудь, и он тихо застонал во сне, и обнял меня. Идиллию вскоре разрушил звонок. Томас разлепил глаза, улыбнулся мне и взял трубку, на выдохе, сонным голосом сказав, - Слушаю. Сегодня? Это так важно? Но я... Хорошо, буду к вечеру. Я был озабочен тем, что его куда то вызывают. Он повернулся ко мне, и поцеловал в нос, заставив поморщиться. - Ги, у нас там ЧП. Без меня никак. Отпустишь меня? Я попытался скрыть разочарование и просто кивнул, утыкаясь ему в грудь, и чувствуя его утренний стояк. Я решил не лишать себя удовольствия и запустил руку в его трусы, обхватывая головку. - Ги... Договорить он не успел, я коснулся его губ в поцелуе и он не смог его разорвать. Следующие минут пятнадцать мы провели в блаженстве. Я оставил Томаса валяться в кровати, и разминаться, сам же пошел в душ и готовить. Я стоял в трусах и в фартуке, когда вбежал Томас, хватая из моих рук бутерброд, с криками "опаздываю". - Подожди! Я с тобой! - я снял чайник, и побежал на верх. Простые джинсы и обычную футболку. Внизу я захватил куртку и пачку сигарет, закрыл дом и заскочил в машину. Ехали мы в аэропорт Charles de Gaulle. Я очень волновался за Томаса. Мы бежали по аэропорту, рискуя опоздать на его рейс. Меня пропустили, как сопровождение. Подбегая к воротам, и протягивая билет стюардессе, а Томасу второй чемодан, я обнял ему и тихо сказал, - Возвращайся скорее. Я буду ждать тебя. - Я знаю, - Тома улыбнулся и незаметно поцеловал меня в щеку. - Я люблю тебя. - А я тебя люблю. Он отпустил меня, и взяв билет, пошел к трапу. Я помахал ему, и крикнул, что буду стоять у окна еще пару минут. Когда я вновь увидел его через стекло, он послал мне воздушный поцелуй и скрылся за шлюзом. Внезапно, шедшая за ним девушка, сняла шляпу, и очки, и так же послала мне воздушный поцелуй. Она! Это была та девица! Мои ноги подкосились. Я достал телефон и попытался позвонить Томасу, но он уже отключил телефон. Тогда я метнулся к стойке проверки билетов, но ворота были закрыты и там никого не было. В диспетчерской меня послали. Вновь подкатила истерика, и я боялся, что не смогу ее побороть. Я выскочил из здания аэропорта и поймал такси. Я должен был поговорить с Одетт. В машине я нервничал, и оглядывался по сторонам. Теперь в каждой блондинке я видел эту девицу. Едва мы остановились у больницы, я вбежал по ступеням, и побежал к стойке. На вахте дежурила уже знакомая мне сестра. - Здравствуйте. Помните меня? - она кивнула, видимо не решаясь меня перебивать, - мне нужно поговорить с Одетт! -Третий этаж, палата семь, но через час у нее процедуры. - Я не долго, обещаю. Я заскочил в лифт, нервно теребя в кармане пачку сигарет. Я зашел в палату, забыв постучать. - Одетт! Едва я переступил порог, на меня с кулаками устремилась женщина В ее глазах плескалась добрая доля безумия, и в купе с мокрыми глазами это выглядело чертовски страшно. Видно было, что эта молодая с виду женщина потерпела много горя. Она ударила меня по лицу, вереща, что я маньяк и что мне нужно от ее дочери. - Мама! - кричала моя юная подруга на заднем фоне, - не трогай его, - но женщина не слушала. Удары сыпались один за другим, покуда она не изловчилась и не треснула меня головой об стену. Я услышал неприятный хруст и сознание померкло. В себя я пришел в палате. Голова была замотана в бинты. Я сел в кровати, в руке стояла канюль от капельницы. На этот раз я лежал в общей палате, но помимо меня прямо сейчас здесь лежал лишь один парень. Он увидел, что я проснулся, ткнул в кнопку вызова мед сестры и с мерзкой улыбкой на губах, сказал, - А где твой дружок который тебя привозил? Бросил тебя? Мое лицо залилось краской и я дернулся вперед с намерением разбить его рожу. Глаза стали заполняться предательской влагой. Я вырвал канюль из руки, но зашла медсестра и увидев, что я словно обезумел, схватила меня под кровоточащую руку и увела.