Чудеса лингвистики

      Большой уютный дом. Светлая просторная кухня. За широким столом сидят трое: высокий светловолосый парень с намотанным в три ряда шарфом на шее, темноволосый кареглазый юноша приветливой наружности и красивая синеокая блондинка, играющая с ножом в руках. Ну, а что, сидеть-то скучно, так хоть какое-то развлечение. Тут светленький парень с глазами цвета ярких аметистов, который оказался Россией, Иваном Брагинским, говорит: — А давайте выпьем? — А давайте, — кивнул шатен, он же Сербия, он же Драган Милошевич. — Делать всё равно нечего, — согласилась девушка, являющаяся Беларусью, Натальей Арловской.       И несмотря на то, что было десять утра и середина недели, Россия достал из морозилки три бутылки водки, каждому по литру, предварительно успокоив гостей, что у него ещё есть. А если что, то магазин недалеко — до десяти вечера они успеют.       Как всем известно, славяне очень любят пить всё, что горит. Нет, не бензин. А C2H5OH в самых различных его вариациях. Причём меру они всегда знают. Меру, равную 26,24 литра. Ибо истинные славяне не пьянеют никогда. Только устают немножко.       И всё-таки после седьмой бутылки Иван стал немножко хмелеть. У Драгана глаза заблестели уже после шестой. А так как Наташа была девушкой, она остановилась на пятой, и решила порезать хоть какую-нибудь закуску. А то захмелеют же. Может, даже драников наделает.       Тут Милошевич как-то загадочно улыбнулся и подсел поближе к России. Брагинский решил пока сделать перекур и достал из-под стола банку с вишнёвым компотом. А то ещё не вечер, а водку надо поберечь.       Драган положил брату руку на плечо и, хихикая, сказал: — Россия, а давай станем едины.       Брагинский аж бутербродом подавился, который уже успела приготовить Наташа. Он внимательно повернулся к Сербии лицом: не послышалось ли ему? Потом перевёл взгляд на Наталью. Но та стояла к родственникам спиной и тёрла картошку на драники. — Ты чего, братик? — осипшим голосом спросил Иван. — А что? Мой народ тебя любит, твой меня тоже! — карие глаза заблестели ещё ярче. — Да, но… — Да, ладно, Россия, — Сербия сел ещё ближе. — Я же слышал, что твои люди говорят: «А у нас в Рашке», «Ох, а опять у нас в Рашке»… Ты понимаешь? Они хотят жить в моей деревне! — с радостным упоением изрёк он. — Ангидрид твою перекись марганца, — только и смог сказать Россия, вспоминая Дмитрия Ивановича. Это он, окаянный, эту водку придумал. Ан нет, вроде не он. — Брааатик! — протянул Сербия.       У Ивана задёргался глаз. Ибо слово «Рашка» его порой подбешивало. Если, конечно, речь не шла о Рашке — местности на юго-западе Сербии с глубокой историей. — Да ты представь, Ваня, — снова заговорил Драган. — Станешь частью меня — это же будет здорово! У тебя и свой президент останется, и всё-всё как прежде. Только… Давай станем едины, брат! — уже намного громче сказал Милошевич, вцепляясь в Ванины плечи.       Тут Беларусь перестала размешивать основу для драников и резко развернулась на 180 градусов. Она грозно посмотрела на Милошевича и тоном бога-громовержца произнесла: — Эй! Не смей забирать мой хлеб! — Но я ещё не успел взять бутерброд, — удивлённым голосом ответил Сербия, отпуская плечи Вани. — Не в этом смысле, — махнула белой ручкой Беларусь. — Только я могу быть единой с братиком. Только я могу ему предлагать жениться двести пятьдесят раз на дню. У меня же нет других дел. Иначе неканонно! — и она погрозила шатену ножичком.       Милошевич оглядел Наташу с ног до головы. А девушка тем временем уже разлила маслице на сковородку. — Ваня, — серьёзным тоном спросил Драган, — а чё ты, правда, не женишься? У тебя же любовь к земле, вроде как с давних времён. — Видишь ли, Драган, — искоса поглядывая на Беларусь, начал Брагинский. — Она хочет, чтоб столицей стал Минск… — И правильно, — уже не оборачиваясь и выкладывая первую порцию драников, отвечала девушка. — Киев столицей объединённой Руси был? Был. Москва была? Была. Так что по справедливости следующей столицей должен стать Минск! — Вот видишь, — шепнул Иван. — Меня же Москва прирежет. Она за Питер-то до сих пор дуется. А за новый перенос — вообще зашибёт. — Так давай будешь республикой в составе Сербии! — с энтузиазмом воскликнул Драган.       Брагинский как представил, что будет Рашкиской Республикой или Республикой Рашка, ему аж поплохело. И икра не лезет в горло, и компот не льётся в рот. Нет, союз с Сербией он бы хотел. Но стать уничтожительно-оскорбительным «Рашкой» на недоамериканский манер — увольте! Наверное, такие тонкости русского на не очень трезвую голову Драгану были не совсем понятны. — Вы, ребят, как хотите, а я за пивом! — и, завернув шарф ещё на три оборота, Россия пулей вылетел из комнаты. Две секунды спустя, грохнула входная дверь. — Драган, — присела рядом Беларусь, — ты зачем пугаешь братика? Я, конечно, тебя тоже люблю, но, — сказала она, доставая нож, — если будешь мне мешать — не приходи на драники, — и она угрожающе качнула ножом. — А я думал, — сглатывая, ответил Сербия, — что белорусы — мирные люди… — А, стереотипы, — махнула свободной рукой Наталья. — На самом деле, все с ножами ходим. Зато разводов намного меньше, чем у брата. — А может, сделаем Республику в составе Серб…       Запахло жареным. Вторая порция драников начала подгорать. ***       Недавно прошло заседание стран ООН. Государства разбрелись по разным углам. Франция и Америка пили кофе, причём Джонс делал это стоя, успевая зажёвывать пару печенюшек. Англия же сидел в уголке и просто пил чай.       Вдруг из соседней комнаты раздался вопль. — Неееет!!! — взывал Брагинский. — Ваня!!! — услышали они голос Сербии. — Я облазил твои русскоязычные сайты и соцсети! Твои люди пишут о тебе, как о Рашке! Они уже готовы к объединению! — Неееет!!!       Через пару секунд голоса почти стихли. — Что за «Рашка»? — удивился Америка. Кёркленд пожал плечами: — На нашем с тобой языке Брагинского зовут «Раша». Может, то как-нибудь по-сербски? — Сейчас, — подал голос Франциск, набирая что-то в телефоне. — Вот. Цитирую: «Ра́шка» — историческое государство (округ) и местность на юго-западе Сербии. Простирается с востока от рек Ибар и Лим через…