Five Times Patrick Chan Talked to Brian Joubert and One Time Brian Said Something Back

1. 2008 Trophée Eric Bompard, после произвольной программы мужчин Бриан Жубер, действующий чемпион Европы, шестикратный чемпион Франции, чемпион мира 2007 года, и, к сожалению, все еще лишь однократный победитель турнира Trophée Eric Bompard, едва сдерживался, чтобы не швырнуть коньки в стену. Но лишь с глухим ударом соскользнул со скамейки и схватился за голову, зарываясь пальцами, опутанными шнурками, в волосы. Бриан расстегнул костюм сразу же, едва вошел в раздевалку, и сейчас тот кусками черно-белой ткани свисал с его талии, такой же бесполезный, как и он сам. Албану хватило всего одного взгляда, чтобы понять, что Бриан не в настроении разговаривать. Он только похлопал его по плечу, протянув руку для рукопожатия, а затем схватил свои вещи и покинул раздевалку, оставив Жубера одного. Бриан пожал соотечественнику руку, даже сумев натянуто улыбнуться - Албан всегда ему нравился, и он не завидовал его бронзе, ведь, по меньшей мере, хоть один француз был на пьедестале чемпионата, проводившегося в их стране. Просто сейчас Бриан не мог с кем-либо контактировать. Жубер слышал собственное дыхание - короткие, тяжелые вздохи казались ему нелепыми, и он мог поклясться, что каждый синяк на его теле отдавался гулкой, тупой болью. Он заставил себя сделать глубокий вдох и выдохнуть в два раза медленнее. Повторив это еще раз, привстал, опираясь на шкафчики. - Бриан, - послышался голос со стороны двери, звучащий, пожалуй, слишком весело. Затем, уже не столь радостно, - Ты в порядке? То есть, comment ça va? Чан, конечно. Конечно же, это был Чан. Жубер устремил на него полный ненависти взгляд, поднявшись так быстро насколько мог, игнорируя протест собственных мышц, и глянул на кончик носа мелкого ублюдка, укравшего его золотую медаль, ту, которую готов был отстоять, если бы эта чертова эпидемия гриппа не свалила его с ног и не заставила сняться в прошлом году. А в этом… Бриан почувствовал, как руки неосознанно сжались в кулаки. Чан, увидев выражение лица Жубера, сделал шаг назад. - Эм, я тогда просто… - он слабо указал на дверь, - Пойду? - и, замявшись, снова отступил назад, но, не сводя взгляда с Бриана, пока не покинул комнату. Француз посмотрел на закрывшуюся дверь. И медленно, очень медленно разжал кулаки. 2. Чемпионат Мира 2009 года по фигурному катанию. Перед короткой программой мужчин. Патрик Чан, двукратный чемпион Канады и двукратный победитель французского этапа Гран–При, уже больше недели нормально не спал. По правде говоря, ему никогда не удавалось хорошо высыпаться при подготовке к самому важному международному чемпионату в году. Черт побери, да Патрик вообще плохо спал на протяжении всего сезона. Это в межсезонье он всегда был настолько разбит, что мог спать по двенадцать часов в сутки в первый месяц, а тренироваться только по четыре часа в день, вместо привычных восьми. Но теперь все было иначе. Его ждал чемпионат мира, и у Чана были серьезные намерения занять место выше девятого. Но его беспокоило не только это. В полдень он получил письмо от Джеффри: «Патрик, солнце, ты же знаешь, что на самом деле Бриан хороший парень, верно? Может, иногда он и говорит, что попало, но не больше, чем все остальные. Меня это совершенно не волнует, потому не должно волновать и тебя. У тебя нет причин ни враждовать с ним, ни провоцировать его. Соберись, друг! Удачи завтра. Срази всех наповал :-) Джефф.» Письмо только подтвердило то, что Патрик уже успел сам себе надумать. Может быть, он… зашел слишком далеко, защищая лишенную четверных прыжков победу Джеффа на чемпионате мира в прошлом году. Но ведь у Джеффри был феноменальный прокат! Два феноменальных проката! И Патрика все еще бесило бесконечное упрямство Бриана, что именно четверные прыжки должны приносить победу и делать чемпионов. Владение коньком – вот то, что должно делать чемпионов. Патрик кивнул самому себе. Тем не менее, быть может, ему действительно не следовало снова поднимать эту тему. И юноша решил не возвращаться к ней, по крайней мере, до окончания мирового первенства. Но на следующее утро, спустившись в ресторан отеля, он увидел спешно завтракающего Бриана, сидящего в конце длинного банкетного стола, растрепанного, опустившего голову и с наушниками в ушах, и помимо них в комнате было всего несколько человек. Они оба: что Бриан, что Патрик по расписанию должны были тренироваться поздним вечером, и, судя по всему, парни сошлись во мнении, что будет лучше пойти позавтракать позже, когда основная часть постояльцев уже покинет ресторан, и это, возможно, позволит сконцентрироваться на собственных мыслях, избежав общения со слишком большим количеством людей. Нечёсаные после сна волосы составляли завершенную картину, идеально подходящую темпераменту француза. И это было прямо-таки нечестно. Если бы Патрик каждый день не прилагал существенных усилий, чтобы привести волосы в хоть какой-то маломальский порядок, они бы глупо торчали в разные стороны, придавая его облику детскости, как если бы ему было двенадцать лет. А Патрику правда не хотелось выглядеть двенадцатилетним подростком, как бы счастлив он в том возрасте не был. Парень испугался, почувствовав толчок в бок от проходившего мимо него постояльца, и понял, что простоял в дверном проеме все то время, что плутал в своих мыслях. Возможно, сейчас было бы лучше переговорить с Брианом, тогда они оба с легкой душой смогли бы сфокусироваться на послеполуденной тренировке. Еще несколько мгновений Чан смотрел на жующего Бриана, пока не услышал жалобные звуки собственного желудка. Ладно, сначала завтрак. Тогда у него будет больше времени обдумать то, что следует сказать французу и спланировать модель предстоящего разговора. Но стоило ему наполнить тарелку едой (что он сделал весьма тщательно, так как питался сбалансировано, особенно перед прокатами), как ноги сами привели его к месту, где сидел Жубер. Патрик знал, что ему следовало бы быть им благодарным хотя бы за то, что сегодня они ни обо что не споткнулись… Но у него же не было времени составить план разговора! И когда Бриан поднял на него взгляд, а на его лице застыла маска вежливости, Патрик решил, что только хороший прокат сегодня заставит его простить свои ноги за то, что они сделали без его ведома. Желудок снова громко заурчал, будто издевательские уверяя, что весь этот бред явно не их вина. - Эмм, - «многообещающее начало, Патрик, так держать», - я, - прочистив горло. Видимо он выглядел действительно жалко или виновато, или еще как-то, потому что что-то в лице Бриана изменилось, и взгляд чуть сощуренных глаз потеплел. Патрик отвел глаза, смотря на стол, и для устойчивости положил руку на спинку стула. – Я просто хотел извиниться. Я не должен был высказывать все это прессе, даже если считал правильным, в принципе как и продолжаю считать, но далеко не в том ключе, как я это сказал… То есть, я правда думаю, что тебе не следовало говорить все то о Джеффе и так беспокоиться о четверных… Но я совсем не считаю тебя неудачником или что-то вроде того, просто… Я очень расстроился, узнав о твоих словах, а когда тот парень задал вопрос, они всплыли в памяти, и мне даже не пришло в голову, что ты, скорей всего, тоже был расстроен, когда все это говорил. В общем, как-то так. Может, мы могли бы просто остаться каждый при своем мнении по поводу четверного? И да, я буду думать, прежде чем говорить, по крайней мере, пытаться делать это чаще, особенно если меня будут спрашивать о других фигуристах. – Сказав это, Патрик поднял взгляд на француза. Тот улыбался ему. Действительно ему улыбался: морщины на лбу разгладились, на щеках появились глубокие ямочки, а глаза засияли в приятном удивлении – и, увидев это, Патрик почувствовал прилив облегчения. Жубер указал ему на место напротив, приглашая сесть. Патрик поставил свою тарелку на стол, принимая приглашение. 3. Чемпионат мира 2010 года по фигурному катанию, после короткой программы мужчин Очередной год, очередной чемпионат мира, очередная пресс-конференция. Последние Бриан никогда не любил. Когда он только начал соревноваться, то был слишком застенчив, чтобы получать удовольствие от подобных мероприятий, а сейчас, повзрослев, слишком ими пресытился. Повод для радости был - хотя бы короткую программу он откатал хорошо. После Олимпийских игр Бриану потребовалось очень много времени, чтобы убедить самого себя, что он все еще может кататься и по-прежнему способен бороться, однако единственное, что сможет убедить его в этом окончательно - соревнования. Но даже сам факт того, что ему приходилось верить в это можно было считать настоящим поражением. Но теперь все было иначе, или, как минимум, немного по-другому. Если он не справится завтра, то так и останется в этой бездне. Никому ненужный, слишком старый, прошедший пик расцвета своих сил. Если смотреть правде в глаза, то независимо от завтрашнего выступления его лучшие годы прошли. К следующей олимпиаде ему будет уже двадцать девять - практически пенсионный возраст для мужчин–одиночников. Олимпийские игры ненавидят его. Ненавидели в двадцать пять, в двадцать один, и, определенно, когда ему стукнет двадцать девять, они будут продолжать питать к нему лютую ненависть, неважно будет ли он принимать в них участие или нет. Хотя, возможно, это именно он их ненавидит. Нет, ему нужно перестать думать об этом. Бриан постарался сфокусировать свое внимание на том душевном подъеме, который ощутил после проката, на громких аплодисментах, которыми приветствовала его публика, на том, как хорошо ему было, и, каким счастливым выглядел Лорен, его тренер. Жубер ответил на пару вопросов касательно сегодняшнего проката и постолимпийских тренировках. Патрику задавали те же самые вопросы, что было неудивительно, учитывая, что никто из них не показал свой максимум в Ванкувере. А вот Дайске задавали другие вопросы, и после того, как он, ответил на первый вопрос по-английски, сразу переключился на свой родной, японский язык. Его переводчик выполнял доверенную ему работу весьма хорошо, и Дайске, в своей речи, как и всегда, был перфекционистом. Что до Бриана, то он надеялся, что японец все-таки выполнит четверной флип в произвольной, и тогда действительно будет на что посмотреть. И неизбежно один из репортеров задал французу вопрос касательно четверных. Но он сформулировал его странным образом, его акцент был весьма необычным, и, как следствие, Бриан ничего не понял. О чем его вообще спросили? Может быть, Патрик мог… Бриан повернулся к сидящему через двух людей Чану, который незамедлительно наклонился к своему микрофону, но осознав, что микрофон здесь ему не поможет, обернулся к самому Жуберу. Переводчик Такахаши откинулся на спинку стула, и Бриан облокотился руками о столешницу, практически ложась на нее перед Дайске так, чтобы он мог услышать перевод вопроса от Патрика. Акцент Патрика был… интересным. Четкий и изысканный, но легкий для восприятия. Услышав вопрос, он не смог не рассмеяться - ну, конечно, ну, разумеется, Чан и только он, должен был перевести подобный вопрос именно ему. Все остальные также засмеялись, а Дайске с переводчиком так вообще не могли остановиться от рвущегося наружу хохота. Как только Бриан эффектно ответил на вопрос, в уголках его губ появилась лукавая улыбка. Сегодняшняя конференция была необычайно забавной и занимательной. Это не значит, что раньше не было подобных - особенно с Томашом, с ним всегда было над чем посмеяться, но это от того, что Бриан и Томаш отлично ладили и в жизни. Патрик же был молодой, неопытный и бестактный (хотя все это в определенные моменты жизни было и в самом Бриане, а если подумать, то что-то и оставалось до сих пор). Но, по крайней мере, у Чана было чувство юмора. Конференция завершилась (почему репортеры задавали вопросы, на которые должны уже были знать заранее ответы, оставалось загадкой), и Бриан быстро встал из-за стола, готовый оказаться где угодно, лишь бы подальше от толпы людей, наблюдающих за ним. Не то чтобы он был против внимания вообще, просто предпочитал быть на льду, в коньках, концентрироваться на катании, прыжках и вращениях, и все это под музыку. В любом случае, в любой день недели он бы с гораздо большим удовольствием катался, нежели разговаривал. На выходе Патрик обернулся и взглянул на Бриана, и тот неожиданно для самого себя протянул ему руку. По инерции еще и наклонился к канадцу, чтобы приобнять. Патрик приятно пах: мылом, шампунем и легким лосьоном для бритья. Жубер улыбнулся ему, и улыбнулся еще шире, когда увидел, как канадец, расслабившись, ответил на улыбку. - Слушай, - сказал Патрик, - хочешь выпить как-нибудь вместе? Конечно, не сегодня, и, не знаю как ты, но завтра я точно буду выжат, как лимон, поэтому, может быть, послезавтра? После выступления танцоров? Он выглядел взволнованным, и в тоне его голоса явно прослеживалась надежда на положительный ответ. Тогда Бриан неожиданно понял, что да, да, он хочет, даже если и не должен был хотеть. Он колебался, зная, что у него есть и политические причины никуда не ходить, но сейчас не время было думать о них. Совсем неожиданно возле них появился Такахаши и, обращаясь к Чану, сказал: - Он хочет пойти. - Дайске бросил взгляд на Бриана и снова на Патрика, - Он пойдет, - закивал японец в подтверждение собственных слов и лучезарно улыбнувшись им обоим, умчался вслед за своим переводчиком. Жубер посмотрел ему вслед. Какого черта? Да, он был прав. Но, черт возьми, что это было? Обернувшись, Бриан увидел сияющего Патрика. – Тогда увидимся, - и добавил, - Круто! - и с этими словами тоже быстро удалился. Зато почти сразу же подошел Лорен. - И что это было? – недоуменно спросил он. Бриан в ответ пожал плечами, не в силах прекратить улыбаться. - Не знаю, но думаю, что что-то хорошее. 4. Чемпионат мира 2010 года по фигурному катанию, после произвольного танца Патрик совершенно не понимал, как оказался в этой ситуации. Черт возьми, он даже не был уверен, что он гей! Ведь девушки красивые, девушки очень милые. Девушки обвивают твою шею руками, когда ты их целуешь, и обвивают талию ногами, когда ты занимаешься с ними любовью, а после засыпают у тебя на груди, каким-то образом умудряясь сладко пахнуть с утра. И Патрика всегда тянуло к Юне, хотелось прикасаться, если она была рядом: погладить по щеке, переплести с ней пальцы, обнять рукой за талию и лицом зарыться в волосы. Но если быть честным с самим собой - а застрять в дверях с Брианом Жубером, покусывающим его мочку уха, самое время для того, чтобы быть честным - были и парни, с которыми бы он хотел сделать нечто подобное. В конце концов, ты не можешь называться канадским фигуристом, неважно, мужчина ты или женщина, если ты хотя бы чуть-чуть не влюблен в Джеффри Баттла. И Плющенко, хоть и был подонком, да и не очень-то привлекательным, но, когда он улыбнулся Патрику, это был словно удар под дых... в хорошем смысле, если такое вообще возможно. И да, Стефан Ламбьель был просто невозможно красивым. …Ладно, допустим, теперь он знал, что не совсем гетеросексуал. Но это и не сильно его беспокоило. А если и так, то не стоило слишком заморачиваться. Одно можно сказать точно - если бы был, скажем, тест на определение ориентации с вопросом «вас привлекают…», Патрику явно понадобилось бы больше одной ячейки для ответа. Что касается Бриана… Бриан был в другой категории. Горячий в прямом смысле этого слова. Это не значит, что о других нельзя было сказать тоже самое, просто, катаясь, француз всегда приковывал к себе взгляд. Несмотря на то, что он не был самым артистичным фигуристом, а его программы самыми сложными и насыщенными, каждый раз было на что посмотреть. По крайней мере для Патрика Чана. И временами это его жутко раздражало... Самое интересное, что Бриан Жубер вполне мог быть милым и приятным в общении, только вот далеко не всегда. Но в этом году француз явно старался вести себя вполне дружелюбно в общении с Патриком. Не в данный момент, конечно, сейчас это явно не было проявлением дружелюбия. По крайней мере, Патрик на это надеялся, потому что ощущение бедра Бриана, прижимающего его к стене, было больше чем просто «дружеским». Вообще, поведение француза в целом, как некую жизненную позицию, можно было охарактеризовать как «живи и дай жить другим». Поэтому, наверняка, для него идея выпить вместе казалась вполне себе обычной, вполне себе дружеской, в которой не было ничего особенного. Хотя, возможно, на самом деле, это было чем-то особенным. Даже грандиозным. Жубер оттянув голову Патрика за короткие волосы, принялся настойчиво целовать его шею. Поцелуи могли показаться ласковыми и непристойными одновременно, если такое вообще возможно. Сейчас Чан был абсолютно уверен, что вполне возможно, еще как возможно. Он отвечал на поцелуи Бриана, вцепившись в ткань его черной рубашки, притягивая ближе. Патрика прошиб пот, когда он почувствовал давление на своем бедре - растущее возбуждение Бриана. И тогда француз улыбнулся ему в губы, словно подтверждая это. Бриан отстранился всего на несколько дюймов, и Патрик был уверен, что тот увидел, каким возбужденным он был: с закрытыми глазами, приоткрытым ртом, покрасневший и коротко, часто дышащий. Патрик не услышал, а почувствовал низкий, полный довольства звук со стороны Жубера, когда тот приподнял подбородок канадца и легко пробежался пальцами от уха к ключицам. И когда Бриан наклонился и провел языком по его ключице точно там же, где за секунду до этого были его пальцы, Патрик глотнул больше воздуха, стараясь держаться прямо, жаждая еще прикосновений. Француз не заставил себя ждать, вызывая дрожь, покрывая поцелуями шею, плотно придерживая ладонью за затылок. Слегка прикусил мочку уха и с силой стал посасывать впадинку, срывая с губ Патрика первый стон. - Чееееерт, - вырвалось у него, прежде чем сбилось дыхание. Бриан отпустил кожу и провел по ней языком, – в скором времени там явно будет засос, - большим пальцем выводя круги на боку. Патрик еле держался на ногах, уповая лишь на стенку, бедро француза и его руки на своем теле. Юный канадец открыл глаза, и Бриан улыбнулся ему, выглядя при этом слегка озадаченным, но очень возбужденным. Притянув мужчину ближе, Патрик раскрылся для следующего поцелуя. Не сговариваясь, они двинулись в сторону спальни и, навалившись на дверь, долго целовались, прижимаясь друг к другу. Патрику, наконец, удалось принять удобную позу, чтобы его руки могли находиться там, где он хотел, а именно за поясом брюк Бриана, и Чан мягко сжал бедра француза, вырывая у него протяжные стоны, которые и стали последней каплей - теперь Патрик хотел только одного - оказаться в горизонтальном положении. Немедленно, сию же секунду. - Ты знаешь, здесь есть кровать, - напомнил он. – Я мог бы, то есть ты мог бы. Ну, ты понял. Ты мог бы, эмм... Трахнуть меня? Патрику ужасно польстило то, как помутнели глаза Бриана, и он ловко использовал момент временного отвлечения француза, выскользнув из его рук и, направившись к кровати. В одном плавном движении он подошел к ней и стянул с себя футболку (момент когда она застряла на его подбородке не считался). Патрик взглянул на Бриана, пребывающего в легком шоке, но не сводящего с него глаз. Впрочем, он быстро последовал примеру Патрика и пересек комнату. - Ну же, - произнес Чан, немного нервно улыбаясь, и ловко стянул с себя штаны (позаботившись о том, чтобы они не застряли на его возбужденном члене, так как был уверен, что одной загвоздки с подбородком было более чем достаточно). И, перешагнув через упавшие брюки, уселся на край кровати, совершенно, стопроцентно, полностью обнаженный. Стараясь выглядеть спокойнее, чем был на самом деле, юноша обратился к Бриану: – Знаешь, я не делал этого раньше. То есть, с девушками да, но не… - он не договорил, так как Жубер его поцеловал. Патрик не понял, как он смог так быстро оказаться рядом, но, тем не менее, он это сделал и стоял сейчас напротив него, нагнувшись к его лицу и целуя. И отстранившись, лишь для того чтобы быстро раздеться, толкнул Патрика на кровать и навис над ним, снова вовлекая в поцелуй. Патрик и его член - оба были очень и очень рады такому развитию событий и терлись об обнаженную кожу француза, даже не стараясь сдерживаться. Бриан снова позволил себе застонать и, найдя руками ягодицы Чана, приподнял и передвинул юношу на центр кровати. Патрик, решаясь на следующий шаг, моргнул несколько раз и перевернулся на живот, привстав, опираясь на руки и колени. Он услышал, как француз открыл и закрыл ящик стола, а затем положил что-то на ночной столик. Почувствовав прикосновение к своему плечу, Патрик задержал дыхание. Спускаясь по руке, Бриан слегка надавил на его локоть, заставляя канадца опустить его на кровать и зафиксировать таким образом положение – согнутые локти напротив груди, что позволило поднять его зад выше. Затем пальцы Бриана пробежались вдоль его позвоночника, слегка задержавшись на пояснице. Другой рукой, Жубер взял правую руку Патрика и положил ее на его член. Он сделал так, чтобы ладонь канадца легла на головку, а пальцы образовали круг. Это было почти болезненно приятно, так хорошо, что Патрик не удержался и подвигал пару раз рукой вверх - вниз, и сделал бы больше, если бы не Бриан, накрывший его ладонь и заставивший остановиться. Это ему удалось, но Патрик теперь вступил в тяжелую битву со своей собственной рукой, которая очень сильно хотела бы продолжить движение. Чертыхаясь, он умерил дыхание и сконцентрировался. Бриан поцеловал его в плечо и между лопаток, а следом ровно в том месте, где заканчивалась линия позвоночника. Повторив рукой ту же самую траекторию, спускаясь ниже, он стал целовать бедра своего юного теперь уже любовника. Послышалось несколько сдавленных звуков, пауза, прежде чем скользкий палец проникнул в ложбинку между ягодиц. Патрик чудом не откусил себе от шока язык - иногда неважно, как хорошо ты знаешь о грядущем, неважно как много раз представляешь себе его, ты все равно, не способен полностью воспринимать событие, прежде чем оно случится на самом деле. - Боже. Это… Черт, да, да, это… Вау, - Патрик решил, что формировать полноценные предложения было бы слишком для него и полностью отдался чувству, которое вызывал двигающийся внутри него палец француза. - Очень странные ощущения, - сделал вывод канадец, и Бриан немедленно остановился. - Нет, нет, продолжай, я… Это здорово, просто странно, вот и все. Французу этого показалось вполне достаточно, чтобы начать движение снова, лишь более аккуратно. Прошло довольно много времени, прежде чем он добавил еще один палец, надавливая и растягивая, заставляя Патрика снова нецензурно выражаться. Внутри него, Бриан – и о черт, он сделал, это снова, - пальцами двигал из стороны в сторону, костяшками задел что-то… И, черт возьми, это было волшебно. Патрик был уверен, что с его стороны, поток нецензурной брани и слов удовольствия, вроде «святой черт, это круто, черт черт черт, вашу ж мать, пожалуйста» и другие разные конфигурации подобных слов не прекращался. Ведь он использовал все свои силы, чтобы устоять на коленях и никак не мог контролировать свои прочие части тела. Он услышал собственные слова: «Серьезно, Бриан, пожалуйста, еще», но затем пальцы исчезли, лишая парня дыхания. И все что мог делать Патрик – это дрожать, задыхаться и томиться в ожидании, а также вслушиваться в тот многообещающий шелест, похожий на надевание презерватива и наслаждаться волнами жара, исходящего от тела француза, даже тогда когда они не соприкасались. Рука Патрика все еще находилась на его члене, но у него даже не возникало соблазна ею двигать, потому что парень был уверен, сдвинь он пальцы хоть на дюйм - кончит в тот же момент. В своем решении держаться он был непреклонен, и не важно, что его маленький друг об этом думал. Бриан положил одну руку на бедро Патрика, лаская и успокаивая. Патрик услышал, как француз сделал глубокий вдох. Слегка надавливая, он вошел наполовину, делая это настолько медленно, что будто время застыло, достигнув апогейного момента в прыжке, когда каждое движение имеет свою собственную жизнь… И это действительно было похоже на полет. Патрик резко выдохнул, очевидно, моментом раньше он затаил дыхание, его сознание затуманилось, словно ему катастрофически не хватало воздуха. Бриан был в нем, весь. И в тот момент во всем мире не существовало больше ничего. - Черт, Бриан, черт! Это же. Ты… Знаешь… Ты можешь двигаться… Даааааа, - Патрик сорвался на долгий протяжный стон, когда Бриан медленно вышел на всю длину, а затем стремительно вернулся назад и толкнулся снова, и снова, и снова. С каждым новым толчком, он слегка менял угол, до тех пор пока не притянул к себе Чана, практически усаживая на колени. Патрик услышал собственный полустон–полукрик и хриплый сдавленный голос: - О Боже, Боже, Боже, да, так, пожалуйста, да, да, это чертовски круто, даааааааа… Затылком он чувствовал, как Бриан улыбается, затем тот опустил руку, что раньше поддерживала канадца за грудь, ниже. Накрыв руку Патрика, француз убрал ее с его члена, заменив своей, отчего тот чуть было не потерял сознание – так хорошо ему было. От переизбытка эмоций Патрик всхлипывал и шептал только одно: «пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста». Перед глазами вспыхнули искры, распространяясь дальше по венам, и еще дальше, куда-то за пределы тела, на Бриана, простыни, дальше… К тому времени, как канадец мог мыслить почти ясно, ритм, с которым Бриан двигал своими бедрами, стал замедляться. Патрик вцепился в его руку и стянул вниз, положив ему на колени. - Бриан, - промурлыкал Чан, - Бриан, ты удивительный. Ты такой потрясающий… Я хочу почувствовать тебя, как ты кончишь… Пожалуйста, Бриан, пожалуйста… - И Патрик повернул свое лицо как раз настолько, чтобы прошептать последнее «пожалуйста» прямо в ухо французу. Тело Бриана затряслось, и они потеряли равновесие: Патрик упал лицом в мягкую подушку, по инерции продолжая двигать бедрами, пока они сами не остановились. Наконец, после затяжного момента тишины, Бриан осторожно вышел из него и, скатившись по кровати, направился в ванную комнату. Патрик остался так, как был: лицо в подушке, и сам он был настолько расслаблен и ленив до любого движения, но полный намерения запомнить этот момент в точности, до самых мелочей. Бриан вернулся и уселся на кровати, слегка продавливая матрас своим весом. Чан почувствовал прикосновение к своему плечу и приподнялся на руках, повернув голову к Бриану. Тот держал в руках полотенце. Патрик лег на спину и взял у него из рук полотенце, которое было сухое с одного конца и мокрое с другого – как раз то, что надо. - Спасибо, - поблагодарил он француза, на что тот ничего не ответил и лег на спину, прикрыв глаза. Со стороны смотрелось так, будто бы он действительно уснул. Слегка пожав плечами, Патрик принялся вытираться. Он несильно ударил несколько раз по матрасу, желая привлечь внимание, но очевидно это было впустую: Бриан лежал с закрытыми глазами и его расслабленное лицо казалось ангельским. А бывают ли у ангелов веснушки? - Эм, - нерешительно начал Чан. Ответом ему было лишь легкое подрагивание ресниц француза. – Я думаю, мм, я думаю, что мне стоит уйти? Ты уже явно засыпаешь... Или уже спишь… Неважно, потому что я тоже устал и… - Патрик замолчал, когда его обхватили за талию. Глаза Бриана были закрыты, а уголки рта слегка приподняты. Он притягивал Патрика все ближе и ближе до тех пор, пока они не оказались максимально близко. Через несколько секунд оба парня провалились в сон. 5. Чемпионат мира 2010 года по фигурному катанию, через день после произвольного танца. Проснулся Бриан от мягкого сопения на ухо и веса чего-то теплого на своей руке. Нахмурившись, он сморгнул с себя остатки сна и повернул голову. Прикрыв глаза, он отдался воспоминаниям о прошедшей ночи, которые вызывал лежащий у него под боком Патрик Чан, выглядевший при этом невероятно юным и милым. Француз позволил своим мыслям остановиться на сцене, где Патрик сходил с ума в его руках, бормоча ругательства, срываясь то на плач, то на крик. На эти яркие картинки его тело сразу же отозвалась вспышкой возбуждения. Но, впрочем, это быстро прошло, стоило ему только вспомнить, каким открытым и искренним был Патрик в тот момент. Да, черт возьми, это все было слишком. «ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ». Минуту он просто спокойно дышал, так медленно, насколько мог. Затем, стараясь как можно аккуратнее, стал вытаскивать свою руку из под головы Чана и столь же осторожно освободил и левую ногу. Очень мягко, стараясь не издавать ни звука, он поставил ее на пол. Также аккуратно он потянул за собой правую ногу, совершая при этом минимум движений. Покачнувшись, Бриан схватился правой рукой за одеяло и в испуге затаил дыхание. Предприняв новую попытку движения, он поскользнулся и сполз с кровати, еле удержавшись на ногах. Простоял он в этом положении несколько секунд, взволнованный из-за притока крови к лицу. Встав на ноги, он потянулся. Послышался легкий хруст косточек, не настолько громкий, чтобы разбудить кого-либо. Убедившись, что с его телом все в порядке, он поднял с пола футболку и штаны и быстро оделся. Затем так тихо, как только мог он шагнул к чемодану и, порывшись внутри, достал тренировочную одежду: джинсы и черную футболку, а также чистое белье и носки. Опустившись на колени к своему спортивному снаряжению, он замер, внутренне содрогнувшись, потому что открыть бесшумно замок он не мог. Жубер пробовал и так, и так, закрывая глаза в концентрации, и, кажется, чувствовал, как замок проходится по каждому крошечному зубчику. Бриан услышал, как изменилось дыхание Патрика. Канадец подобрал под себя ноги, и со стороны послышался мягкий звук, громче обычного вдоха – он просыпался. Бриан продолжил открывать замок, хотя теперь казалось, что с каждым сантиметром тот открывался все громче, сводя к нулю все старания француза расстегивать его медленно. Он услышал шорох простыней над своей головой и одинокий скрип кроватной пружины. Когда Жубер, наконец, расстегнул замок и обернулся, то увидел как Патрик, развалившись на животе, сонно смотрел на него. Бриан позволил себе самую маленькую улыбку из всех возможных (она не была столь незначительной, как он того хотел, хотя он затратил так много энергии на контроль лицевых мышц, все равно не была, впрочем, эта неспособность полного самоконтроля всегда приводила его в уныние). Бриан вернулся к своему снаряжению и опустил подбородок, пряча улыбку. В конце концов, если он не сдержался и начал так глупо и безрассудно сиять – это не значит, что все должны об этом знать. А так как даже в мультфильмах, сумки не имели ртов и противных привычек судачить о людях, то он вполне мог чувствовать себя в безопасности. - Куда ты? – сонно спросил Патрик, но спустя мгновение, ответил себе сам, - а, точно, ты говорил о своей утренней тренировке… Здорово! - Он перевернулся, приподнялся и облокотился спиной о спинку кровати, вытянув перед собой ноги. Глаза его при этом были плотно закрыты. Бриан, продолжая сборы, засунул одежду в сумку, затем проверил ее на наличие более существенных деталей: коньки на месте, полотенца на месте, бутылки с водой на месте… Две из них были пустыми, поэтому он направился в ванную, чтобы их наполнить. Звук льющейся воды привлек внимание Патрика, потому что когда Бриан вернулся в комнату, то был встречен вопросом: - Ты пойдешь сегодня смотреть произвольную программу девушек? Я планировал пойти хотя бы на две последних разминки, чтобы увидеть Синтию и Юну. Я так надеюсь, что Юна сможет реабилитироваться после неудачного выступления в короткой и показать свое настоящее катание сегодня… - Патрик продолжил бессвязно болтать о программах девушек, о своих мыслях по поводу того, кто из них что будет делать, кто, вероятнее всего победит, почему и так далее. Все это время Бриан занимался сборами. После того как в сумке оказалась последняя нужная ему вещь, Бриан положил поверх всего бумажник и застегнул ее. Патрик, подложив руки под голову и закрыв глаза, все еще распинался по поводу невероятной прыжковой техники кореянки. Бриан сунул ноги в кроссовки и подошел к кровати, остановившись прямо напротив головы Чана, ожидая, когда тот обратит на него внимание. - Бриан? – Патрик прервал свой собственный монолог о том, какую замечательную музыку выбрала Юна, и растерянно моргнул. Бриан улыбался ему, от всего сердца улыбался, так что тот сверкнул зубами в ответ. Он приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но, прежде, чем у него вырвался какой-либо звук, Бриан протянул руку и, схватив за подбородок, поцеловал его. Жубер целовал, целовал и продолжал целовать очень долго, совершенно не желая останавливаться. С большим трудом оторвавшись от канадца, он провел большим пальцем по его нижней губе. И прежде чем встать, он подарил ему последний поцелуй - едва уловимое касание губ. Затем Бриан отправился на тренировку, и весь путь до тренажерного зала с его лица не сходила улыбка. И хоть он не собирался смотреть произвольную программу девушек, возможно, но только возможно, он придет это сделать. Лето 2010 года Покидая самолет, Патрик нервничал. От волнения он выпил слишком много кофе, но, несмотря на это, чувствовал сонливость после полета и смутное беспокойство без видимой на то причины. Казалось, что руки и ноги ему больше не принадлежат; Патрик мог даже поклясться, что чувствовал,как и его волосы творят что-то сумасшедшее. Перед посадкой он попытался привести их в порядок, пригладив руками, но, скорее всего, сделал все только хуже. К тому же, он умудрился испачкать в геле для волос спинку сиденья. Да уж… С другой стороны, он добрался сюда. Целый и невредимый, что уже само по себе было удачей. У канадца был с собой ручной чемодан, где не имелось никаких принадлежностей для фигурного катания, рюкзак с ноутбуком, и телефон, работающий в роуминге. И… целая неделя свободы перед следующей тренировкой. Не желая терять время, Патрик быстро добрался до паспортного контроля, постоял немного в очереди, копошась в своих бумагах, пока женщина за стойкой учтиво улыбалась ему. Все таможенники выглядели практически одинаково, за исключением одного парня, лицо которого все время, что Чан стоял там, не выражало ничего кроме скуки. Проследовав за толпой вниз, к багажному отделению (не то, чтобы у него был багаж, или что-то подобное, просто пойти туда показалось ему правильным), Патрик вытащил свой телефон и нажал «три». Присулшиваясь к гудкам в трубке, он услышал, как неподалеку заиграла веселая мелодия «Don't Worry, Be Happy». Канадец застыл и едва не столкнулся с мусорным ведром, которое, казалось, появилось из ниоткуда. И медленно повернулся. Бриан стоял на расстоянии около восьми метров от него, улыбаясь, держа при этом телефон у своего уха. - Бриан? – произнес Патрик слегка дрожащим голосом, - Бриан, je suis ici, je suis arrivé à Paris."* Жубер сделал шаг по направлению к Чану и, не переставая широко улыбаться, ответил в телефон, - "Bienvenue à France."**