Хитрый план.

Редкие утренние посетители, заходившие в это маленькое заведение, кажется, все были лично знакомы и с хозяином и с его дочерью и сразу, как только узнавали, что их нет, уходили обратно. Единственные сидящие за столом экзорцисты чувствовали себя немного неуютно. То и дело косились в сторону лестницы, ведущей на второй этаж, к комнатам, но никак не решались подняться. Лави к тому же внимательно изучал зеленоватую листовую массу у себя в железной миске и неуверенно тыкал ложкой. — Это салат? — в тридцать пятый раз поинтересовался парень, видимо желая наконец-то добиться хоть какого-то ответа. — Да, — раздражённо выдохнула Линали, отбивая сапогом какой-то весёлый ритм и просматривая отчёты искателей. — А другого ничего здесь нет? — Тебе же объяснили — скотина мрёт. Кто будет готовить из мяса больных животных? А деревня находится далеко от большинства населенных пунктов, — терпеливо объяснила девушка. — А это по-твоему съедобно? — Аллен съел целую кастрюлю этого салата и ничего с ним не случилось! — Аллена даже яд акума не берёт! Что ему будет от съедения несъедобной пищи? Линали хлопнула отчетами по столу и впилась в Лави злым взглядом. — Не хочешь — не ешь! — с расстановкой произнесла она. — Я хочу! Но я хочу еду! — закивал Лави, пытаясь не разорвать прямого зрительного контакта и, кажется, надеясь на силы неведомого гипнотического транса. — Это еда! И прекрати строить жалобную мордашку! Либо ешь, что дают, либо прекращай дурачится и.. Хм. Сколько они уже? — неожиданно обернувшись поинтересовалась Линали. — Восемьдесят пять минут, — без промедления отозвался Лави, пытаясь разглядеть собственное отражение в стакане с каким-то мутным отваром трав, который здесь подавали вместо чая, утверждая, что это гораздо полезней. Юноша никак не понимал, чего такого жалобного Линали нашла в его выражении лица. Затем оба задумчиво посмотрели на узкую лестницу без перил, ведущую наверх. Вообще-то раньше перила, вроде бы, были, но кажется их кто-то просто сломал. Интересно, чем они помешали? Если бы здесь были проломленные стены, то Лави бы сразу нашёл предполагаемого виновника: Тикки Микк по пьяни прошёл сквозь стену, забыв задействовать свою способность. — Думаешь, они оба ещё живы? — Доедай и пойдем, посмотрим. Лави снова с грустью посмотрел на свой паёк и с видом приговорённого засунул в рот несколько сочных листиков. А потом стал демонстративно пережёвывать. Линали, наблюдавшая за этим, засмеялась, прикрывшись документами. — Ага, очень смешно, — заметил Лави, продолжая ворошить салат, — хотя, может оно и съедобно, но…Ааа! Ученик книжника словно ошпаренный вскочил с места, опрокинув и стул и стол вместе с салатом, едва не придавив девушку. — Ты что, с ума сошёл! — вторила ему Линали, хорошенько треснув папкой по голове и не думая о том, что несчастный так может и последние мозги растерять. — Там была гусеница! Огромная, страшная, блестящая, чёрная гусеница! Да она бы мой палец сожрать могла! — отчаянно жестикулируя, Лави попытался объяснить, что заставило его вскочить и едва ли не плясать на месте, словно безумному. — И что? Многие насекомые очень даже съедобны! — Только не те, которые могут сожрать меня! — Чего? — Всё! С меня хватит! Завтра должны прибыть искатели с нормальной пищей, тогда и поем. Но гусениц я есть не собираюсь! Лави быстро поспешил по лестнице наверх, спеша уйти отсюда до того, как появится хозяин этой жалкой пародии на постоялый двор. И не для того, чтобы не объяснять устроенный беспорядок, а для того, чтобы не попытаться прибить его ненароком. Потому что Лави впервые понимал Канду. И впервые жалел о том, что выбрал весёлый добродушный образ, хладнокровное убийство с которым совершенно не вяжется. — Как ты вообще уговорил братика отправить тебя на миссию вместе с нами? — поинтересовалась Линали, когда они оба замерли в коридоре, не решаясь подойти к занятому парнями номеру. — Пришёл и попросил, — пожал плечами Лави. — Не уверен, что он точно понял, на что дал согласие, над ним в это время пол научного отдела страдало. — И зачем тебе это было нужно? За Алленом наблюдать? — Не совсем. Хотя это тоже довольно заманчиво. Но главной причиной была одна книга, которая принадлежит Панде.. Принадлежала. Она была очень старой и оказалась погребена в тех самых завалах, так что, — Лави развёл руками, — что ещё мне оставалось делать? Если что, я могу, конечно, придумать какую-нибудь оправдывающую меня историю, но чтобы Панда в неё поверил надо постараться. Вот я и тяну время. — Ты дурак! — вынесла вердикт Линали, — а Книжник — бедный человек. Это ж надо было заполучить такого ученика. — Эй, чем это я тебе как ученик книжника не нравлюсь? — Хотя бы тем, что портишь имущество своего учителя! — Так это не я! Это вообще может Аллен или Канда во время второй и третьей волны! — Ну, возможно, в падении Канды виновата я, — пробормотала себе под нос Линали, и уже громче добавила, — а тебе самому не стыдно такой бардак в комнате устраивать? — Чего-чего? — у Лави был довольно неплохой слух, — чего это ты с начала-то сказала? — Говорю, что надо бы нашу, кхм, парочку проверить. Что-то и правда у них тихо как-то. — Может они общий язык нашли? Оба снова уставились на заветную дверь и стали медленно приближаться. Несколькими минутами ранее. Солнечные лучики нагло просачивались сквозь мутное стекло и лезли прямо в глаза, а отворачиваться Аллену не хотелось. Потому что он знал, что если обернётся, то тут же увидит свой личный кошмар, сидящий на другом конце кровати. В общем и целом они просидели вот так, с разных концов единственной кровати уже больше часа. Хотя Аллену казалось, что больше суток. Однако ночь за окном ещё не наступала, уж что-что, а наступление сумерек он бы точно заметил! Но время всё равно растянулось похуже прилипшей к зубам ириски, не дающей тебе покоя. Ни Тикки, ни Аллен не проронили за это время ни слова. Правда Ной вначале пытался что-то сказать, но Аллен убедительно объяснил ему, что так делать не надо. Тикки только пожал плечами, сказал, что не очень-то было и надо, и они оба замолчали. К сожалению, из мебели здесь была только эта узкая кровать и странный стол, который, казалось, развалится от малейшего дуновения ветра, так что особенно разойтись по разным углам не удавалось. Тикки со своего места уходить не собирался, а Аллен посчитал, что демонстративно устраиваться на полу из-за этого Ноя просто глупо. Уже устроившись возле окна, Уолкер приказал себе не засыпать, но спать после долгой «пешей прогулки» до местной странной достопримечательности и обратно очень даже хотелось. Плюс к этому желудок начал неудобно ворочаться и ворчать. Аллен считал, что это потому что еды здесь почти не было. Слова Лави о том, что местная пища это просто отрава, Аллен всерьёз не воспринимал. Еда не может быть плохой или отравленной, это пищеварительная система может быть слабой или больной. Сидеть на одном месте и тупо пялиться в маленькое окно было просто не интересно, и первые полчаса он пытался подавить свой гнев на Тикки и забыть, что он вообще находится в этой комнате. Но совсем скоро ему чудесным образом стало совсем наплевать на него; Аллена одолела редкая гостья — скука. Делать было нечего; уйти куда-либо ему не дал бы Тикки и, наверняка, потом бы нажаловался Лави на него. С тех пор как юный книжник при поддержке этого Ноя придумал этот странный во всех отношениях план, они как будто стали лучшими друзьями! И Ученику Книжника было плевать на то, что это тот самый Ной, который должен бедному Аллену в кошмарах являться. Хотя, в принципе он и не снился и даже совершенно нормально воспринимался. Только было дико любопытно, чем он там сейчас занят. И совершенно не хотелось оборачиваться и смотреть на Тикки. А вдруг сам Ной сейчас наблюдает за Алленом. Может ему тоже интересно или скучно? Аллен поёрзал немного на месте, делая вид, что ему неудобно, и он поправляет сбившееся покрывало, при этом пытаясь боковым зрением увидеть Тикки. Ничего не получилось. В полной тишине Уолкер даже не слышал дыхания соседа, хотя собственное вкупе с громыхающим сердцем слышал слишком хорошо и был уверен, что Тикки тоже слышит. И чего он слушает? И чего он волнуется? Почему он так заинтересован? Аллен шумно вздохнул и откинулся на спину, уставившись в деревянный потолок. Делать было решительно нечего. На мгновенье даже промелькнула дурацкая мысль предложить Тикки сыграть в карты, но потом мальчик решил, что найдёт интересное занятие, которым можно заняться и без Тикки. И начал считать темнеющие в потолке мелкие сучки: первый, второй, от третьего осталась только дыра, четвёртый, пятый, в другом углу слишком темно чтобы разглядеть, но если потянуться ещё немного… Стоп, кажется он сбился со счёта и снова вздохнул. — Что, Малыш, скучно? «Малыш» едва не подпрыгнул лёжа. Стыдно признаться, но он за эти пару минут как-то успел позабыть, что здесь ещё и Тикки сидит. — Немного, — нервно улыбнулся Аллен. — Мы уже два часа сидим в одной комнате и ещё не попытались убить друг друга. Твой рыжий друг может нами гордиться. Аллен снова улыбнулся, совершенно не понимая, почему ему так хочется улыбаться. Наверное, потому что он выдержал и не заговорил первым? Но это всё больше напоминает ребячество. — Слушай, Тикки, — становясь серьёзным, перевернулся на живот Аллен, — а ты правда считаешь, что Граф может настолько сильно отвлечься от войны? По-моему это звучит несколько неправдоподобно. Тикки, и здесь пролистывающий одну из книг, оставленных Лави, пожал плечами: — Книжники довольно сведущи в подобных делах. И если уж они утверждают, что прецеденты уже были, я не вижу причин не верить. Граф действительно привязан к Семье, и, вполне вероятно, что некоторые происшествия, связанные с членами семьи, могут выбить у него почву из-под ног. — Я не верю! Какая разница, что кто-то из Ноев встречается с экзорцистом? — Малыш, почему ты раньше не задавал этих вопросов? — снисходительно поинтересовался Удовольствие Ноя. Аллен раздражённо тряхнул головой и сердито выдохнул: — Я не думал, что до этого дойдёт. Да, с его стороны это было несколько непредусмотрительно, почти не расслышав, что там предлагает Лави, сразу же согласиться. Но в тот момент он был увлечён поисками Тимканпи, предположительно вновь съеденного непонятно как проникшей в Орден кошкой. — Понятно, — Тикки только вздохнул, — на самом деле Графу плевать в каком столетии и тысячелетии произойдёт устроенный им «конец света». Он просто решил, что «теперь пора» - ему было скучно. Вот он и начал готовиться. И мог бы вполне завершить всё в прошлый раз, но вышел некий казус с Четырнадцатым, который пытался защитить своего кровного брата. Граф тогда попытался наплевать на мнение члена семьи, и это плохо кончилось. После такого он точно не будет игнорировать наши жалобы и просьбы. — Всё равно не улавливаю логики. — А я не знаю всех подробностей. Да и рассказчик из меня хреновый. Тикки перелистнул страницу, а Аллен уткнулся лицом в постель. Тонкое покрывало, на котором он валялся, пахло сыростью и ещё чем-то неприятным. Аллену неожиданно очень захотелось оказаться в своей уютной кровати в Ордене. В его самом первом Доме. Аллен поймал себя на том, что снова улыбается и, задумчиво проведя пальцами по шраму, снова обратился к Тикки: — Кажется, мы нашли общий язык. — Ну мы и раньше неплохо общались.. Между попытками нанести друг другу смертельный удар. Настроение Аллена уверенно ползло к отметке «отличное». «Если всё так и пойдёт дальше, то, возможно, я даже смогу играть пару Тикки,» — подумал Аллен, даже в мыслях избегая слова «любовник». Это была их третья встреча во время миссий. Собственно, ни одна миссия больше не обходилась без визита Тикки, и это был его первый визит, во время которого оба вели себя мирно, и первый визит, во время которого Лави оставлял псевдопарочку наедине. Линали, кстати, усиленно сопротивлялась. Но Лави уверенно наплёл ей о том, что Тикки с Алленом должны привыкнуть сначала к обществу друг друга, а потом уже учиться работать на публику. Линали это убедило. А вот Аллена, который тоже был против — нет. Но его никто убедить и не пытался. Потому что его мнение просто не учитывалось. — Слушай, Тикки, а какой резон тебе было во всём этом участвовать? — поинтересовался Аллен. — Да какой угодно, Малыш. Можно подумать, ты много обо мне и остальных Ноях знаешь! — Ну, не так уж и много, но мне казалось, вы поддерживаете Графа в его стремлении уничтожить мир. — А куда мы денемся, — вздохнул Тикки. — Ной — это приговор. Как ваша чистая сила. Синхронизируетесь с ней - и вас сразу же забирают в Орден, даже согласия не спрашивая. Кого постарше, правда, могут чем-то соблазнить: высокой оплатой, привилегированным положением или просто крышей над головой и регулярными обедами-ужинами. — Ты так говоришь, словно вас там всех заставляют! — Ни в коем случае! — рассмеялся Тикки. — Мы полностью поддерживаем Графа. Просто если бы в нас не пробудились гены Ноя, мы бы его поддерживать, может быть, и не стали. — То есть то, что ты Ной, является гарантом того, что ты поддержишь Графа? Эти гены меняют внутренние приоритеты человека? — Я бы сказал, что приоритеты просто перестают быть человеческими. — Странно это. Но тогда я тем более не понимаю, чего ты добиваешься этой авантюрой и почему в ней участвуешь. — Ну, они могут быть самыми разными. Вот подумай сам, — Тикки, загадочно улыбнувшись, склонил голову набок, — во-первых, если Граф не планирует никаких важных дел, он реже отдёргивает членов семьи, не посылает нас на разные задания, разве что собирает на семейных ужинах. Во-вторых, возможно, мне просто немного нравится этот мир, и я считаю, что с его уничтожением или «очищением» можно подождать. В-третьих, мне, возможно, тоже стало скучно, а родная семейка уже бесит. Ну и в-четвёртых, от меня всё же отстанет Шерил уговаривающий наконец-то жениться. — Жениться? Зачем? — Затем, что в высшем обществе я выступаю как богатый холостяк, который привлекает к себе слишком много внимания. — Но тогда я не буду решением твоей проблемы! Даже если успокоится этот Шерил, на тебя продолжат наседать. — Вовсе не обязательно. Он вполне может распустить слух о том, что я помолвлен или уже женат. — Но кто поверит таким слухам, если твоей невесты не видно даже! — продолжал недоумевать Аллен, — что, подставную пригласит? — Если его уж совсем припрёт, он вполне может вырядить тебя в девичье платье и показать народу. С него станется. — ЧЕГО?! Тикки сразу же изменился в лице и, словно обращаясь к себе, пробормотал: «Наверное, об этом говорить не стоило». — Я спросил, что это за ерунду ты тут городишь!! — активируя чистую силу, прорычал Аллен. — Малыш, это не ерунда. Это суровая реальность, но ты можешь выбросить это из головы… — Какие нахрен… Что за идеи, Леро тебе в зад! Что за извращённая семейка у вас?! — Леро? Малыш!! У тебя буйная фантазия!! Аллен кинулся на Ноя и через мгновение этот самый Ной вывалился из двери прямо перед ошарашенными Лави и Линали. А за ним сразу же, сходу выбив дверь, выскочил злой и жаждущий крови, как тысячи акума, Аллен Уолкер. Тикки тут же куда-то исчез, Аллен бросился его искать, Линали — успокаивать Аллена, а Лави так и замер, уныло глядя на обломки двери и сломанного косяка. — Нет, всё-таки надо съезжать с этой странной гостиницы, причём срочно. Пока от неё хоть что-то осталось, и пока хозяин не выслал счёт. А то потом Комуи за лишние траты по головке не погладит. Шла четвёртая неделя этого странного плана.