Хитрый план.

Каждый, кто имел наглость предполагать, что семейные обязанности Тикки Микка заканчивались убийствами от Графа и походами на различные мероприятия и приёмы в качестве красивой разговорчивой декорации от Шерила, сразу же попадал в черный список Удовольствия. На самом деле всё было гораздо сложнее. Шерил, занятый с головой политикой, скинул ведение дел, прием различных счетов и обязанность следить за хозяйством именно на Тикки. Ровно до тех пор, «пока не пробудится кто-нибудь адекватнее». Что ж, совсем недавно к их семье присоединился вполне адекватный, думающий Мудрость Ноя, да вот беда, у него постоянно болела голова, ему было нехорошо и вообще, видите ли, он раньше был бродягой оборванцем, какое ведение счетов? Короче говоря, Вайзли отлынивал от этих обязанностей как мог и был поистине мудр, потому что ему все вокруг верили. А ещё это великовозрастное дитятко оказалось не совсем взрослым и каким-то нелепым образом тоже было введено в семью Шерила. Как это выглядело на бумагах, Тикки не видел, но Шерил был в восторге хотя бы потому, что Мудрость, будь он неладен со своей сообразительностью, принял эту идею с восторгом и теперь занимался…. Ничем. Перечень его обязанностей был простым и кротким: играть в обожаемого члена семьи Камелот. Головные боли и недомогание сразу же освободили его от приёмов, а хорошие отношения с Роад, которых тот добился предложив Шерилу задуматься о покупке кого-нибудь предприятия, занимающегося изготовлением конфет, помогали ему успешно избегать любых заданий Графа. Хотя, кого это Тикки пытается обмануть? На самом деле предложению Вайзли был рад и Шерил, провозгласивший, что это просто гениально, и посетовавший, что сам до этого не додумался. Ах да, ещё Вайзли настоял на том, чтобы Шерил потратил время, которое тот тратит на дела дома, на единственную дочурку, помог ей хотя бы с домашней работой, потому что постоянно напрягать Графа нелепо. Шерил поддержал и эту идею. А Тикки, который вообще-то, вроде бы, был совершенно недоученным и безграмотным бродягой, в рекордный срок усвоил столько информации, что в пору было совсем загнуться. Счета, отчёты, предложения… Если Шерил согласится на эту авантюру с кондитерской или ещё чем-нибудь, то, конечно же, наймёт управляющего, но информацию управляющего придётся проверять и подправлять именно Тикки Микку. И Удовольствие Ноя уже готов был загрызть залезшего не в свои дела Мудрость. Нет, он, конечно, понимал, что и сам мог с легкостью устроиться на подобном месте, если бы был чуток поумнее и играл роль любимого братика Шерила, но теперь-то поздно. Тем более, что у него было что-то вроде аллергии на эти активные обнимания и чмоканья со стороны вроде взрослого солидного мужчины. Шерил обижался и взваливал на Тикки ещё больше дел, но Удовольствие всё равно продолжал гнуть свою линию. Он вообще считал себя самым адекватным представителем семьи Камелот, да и возможно семьи Ноя тоже. Не Графа ведь считать нормальным! Так что свидания с Малышом стали ему словно глоток свежего воздуха. В любой момент он мог заявить, что у него вот совсем скоро свидание с Алленом, и что он никому не позволит мешать его наладившейся личной жизни. К тому же тогда, когда у него появился постоянный любовник… Ну, не любовник ещё, с этой бесконечной скромностью и невинностью Малыша до любовников им было ещё далековато… Но Тикки и не таких соблазнял, к тому же рыбка уже клюнула и бежать некуда. Часто Тикки пользовался отмазкой про свидания, когда ему начинало казаться, что ещё немного и Шерил придумает для него новую супер пытку типа: «Соблазни эту Леди Видднес и выясни, как её муж относится к принятию нового законопроекта, и вообще выясни всё о его слабостях… Ну и что с того, что ей уже шестьдесят восемь, она хорошо сохранилась, а молодых мужчин вон каким взглядом пожирает! И нет, она не сожрёт тебя заживо! Да просто спои её! Да не будет она тебя нагло и пьяно домогаться! Нет, это необходимо! Ты вообще Ной или что?! Иди и выполняй, трудись на благо семьи!» В общем, поспорить с Шерилом в обычной ситуации было слишком сложно, и у Тикки не было супруги, при которой было бы несколько нелепо флиртовать со всеми подряд. План соблазнения Аллена был как никогда кстати. Хотя в последнее время Тикки откровенно пугал Граф. Удовольствие был немного в шоке после того, как припадочный Первый Ной пришёл в себя и с негромкими вздохами типа: «Ох, давненько я так не волновался. Ещё со времён моего милого Неа», начал заниматься делами, но не делами Тысячелетнего Графа. Завод акума так и оставался лишь в разработке, Граф неожиданно начал увлекаться живописью, вздыхать, появляться в страной одежде (его шляпы становились всё нелепее и разноцветнее) и играть на фортепиано лиричные мелодии и песни… о любви. Тикки даже стало страшно за этого фантомного Неа, которого с тоскливыми вздохами поминал Граф. А что… мало ли, что это был за Неа? Но подобные вздохи, странное преображение великого и ужасного, его неожиданная привычка рыдать по поводу и без («Граф, вы что, беременны?» — поинтересовались Узы, устав от подобных сюрпризов) его любовные песни… Тикки всерьёз задумался о личной жизни их Первого. А есть ли она? Или может быть была? Графу уже несколько тысячелетий, наверняка кто-то был, и этот подозрительный Неа... Хотя, лучше об этом не думать. А то можно такого навыдумывать… Нет, лучше Тикки не будет осквернять чистое и совершенное понятие «секса» и Графа, хотя бы натурала… Ведь этот Неа, похоже, был-таки парнем! А ещё этого Неа, кажется, знала Роад, но никак не собиралась сообщать, кто это был такой. И от этого подозрения Тикки с каждым новым днём принимали всё более и более дикую форму. Нет, Удовольствие Ноя явно не был создан для подобных измышлений. Он был создан для… Удовольствия. Вот так вот! А Алчность, по какой-то грандиозной ошибке, оказался созданным для семейного маньячества с тягой к инцесту и странной недопедофилии. Но Тикки уже начал даже привыкать, хотя некоторая тоска по его старым друзьям, по его жизни бродяги, где он никому ничего не обязан, всё ещё сохранилась. Пусть Граф считал, что после того, как сущность Удовольствия Ноя однажды взбесилась, тот стал абсолютно нормальным Ноем, который ценит и уважает только свою семью, но на самом деле кое-что человеческое в нём всё ещё осталось… Зато появились мозги: он умудрялся скрывать свою нелепую тоску и некоторые желания. Но оказалось, что одно желание скрывать совсем не хочется. Более того, теперь он мог его не скрывать, а выставить на всеобщее обозрение: смотрите, я идиот Ной, который влюбился в экзорциста! Ну не романтика ли? Ещё какая! Роад утверждала, что даже есть какая-то великая пьеса, или стих, или поэма, ни она, ни Тикки в этих жанрах не разбирались, в которой описаны чувства двух представителей враждующих кланов. Правда там всё закончилось смертью обоих, но Мечта утверждала, что смерть была откровенно тупой, оба закончили жизнь самоубийством, причём девушка каким-то непостижимым образом даже дважды. Тикки подозревал, что Мечта просто по невнимательности пропустила какую-то важную деталь сюжета, но Роад утверждала, что всё поняла верно, а Тикки предпочитал с ней не спорить. Да и к чему ему эти любовные истории, если у него самого и так одна в собственной жизни формируется? Правда, Малыш его совсем не любит… Кстати, да! Вот она, удивительно удачная фраза для начала разговора с Шерилом. Зачем Тикки собирался с ним говорить? Да просто потому, что было скучно, и потому что он, внезапно поумнев, наконец-то сообразил себе идеальную причину отказаться от посещения хотя бы каких-то приёмов. Да! И пусть хоть кто-нибудь попробует после этого заявить, что Удовольствие Ноя недалекого ума…. Ной! Массивная дверь главного святилища покоев Шерила Камелота негромко скрипнула, и Тикки, вступивший во владения брата, на мгновение даже подумал, что ошибся комнатой. А потом он вспомнил, что вообще-то у Шерила есть маленькая дочурка Роад, которая страдала чрезмерной активностью в течении двадцати четырёх часов в сутки, и поэтому частенько творила откровенное «только Мечта знает что». Некогда строгая спальня Камелота претерпела такие изменения, что Тикки, сделай Роад что-то подобное и с его спальней, сам бы пошёл выпрашивать у Графа какое-нибудь задание, где можно будет действовать с особенно животной жестокостью. Взять хотя бы великое правило, что основные цвета не сочетаются. По крайней мере Тикки слышал что-то подобное от многочисленных дам и теперь сам имел честь в этом убедиться. Роад задействовала здесь не только основные цвета, но и самые разные оттенки такой яркости, что от них начинало рябить в глазах, и это было ужасно. Темно бордовая кровать с ярко-светло-зелеными подушечками, на которых были красные кляксы предположительно крови. Почти светящиеся синие стены с росписью самых разных сцен убийств и сладостей, среди которых присутствовали фиолетовые человечки, полосатые пони, золотой единорожек с оторванной головой и серебряный купол башни, отдалённо напоминающий Ковчег. Мебель тоже претерпела некоторые изменения и поменяла цвет с пристойного на «всякий разный».. В общем, если бы хоть один видный деятель увидел комнату министра Камелота, то, наверное, пришлось бы сразу же его убить. Иначе любой нормальный человек заподозрил бы Шерила в полном и неизлечимом помешательстве. Да что там человек! Так считал Тикки, а он был Ноем! Осторожно, стараясь не касаться ни одного предмета, словно опасаясь какой-то ужасной заразы, Тикки подошёл к кровати и увидел спящего Шерила. В пижаме…. В ненормальной пижаме в цветочек. И, конечно, учитывая, что эту пижаму тоже, видимо, выбирала или даже приложила руку к созданию их милая Мечта, не было ничего странного, что цветочки были с глазами и ртами, и все как один бились в агонии. Некоторые рисунки так заворожили воображение Ноя, что Удовольствие даже подошёл немного поближе, упустив тот момент, когда Шерил проснулся. — Тикки! Ты пришёл пожелать своему брату доброго утра!! И загребущие лапки Шерила тут же потянулись к его лицу, благо Тикки уже был натренирован и успел перехватить обе руки, и его даже не разжалобило расстроенное выражение лица Алчности. — Ты такой серьёзный, Тикки, как можно так не любить свою семью? — Я люблю свою семью, но боюсь, если я буду совершать что-то наподобие того, что совершаешь ты, кое-кто меня не поймёт. — Ну и ладно, я никогда в тебя особенно не верил. То ли дело Вайзли.. — Вот только не надо мне о нём, пожалуйста! — тут же замахал руками Тикки, — я не об этом пришёл поговорить. — А о чём же? — похоже, Шерил был действительно заинтригован. — О разном. Может мне просто захотелось поговорить со своим вечно занятым братиком! — почти патетично, старательно пародируя Шерила, произнёс Микк. — О, Тикки, ты наконец-то начал ценить наши родственные связи! — Да, да! Но я пришёл говорить, а не обниматься, — пробормотал Тикки, пытаясь удержать себя в руках и не сопротивляться почти повисшему на его шее Шерилу. — Что случилось? — тут же любезно поинтересовался Алчность. — Да… — на самом деле Тикки неожиданно осознал, что просто напросто забыл ту самую фразу, с которой пообещал себе начать разговор с Алчностью, и поэтому пришлось выкручиваться другими методами, отвлекая внимание Шерила на посторонние темы, — а что случилось с твоей комнатой, тут что, поработала твоя дочь? Живя с Шерилом, Тикки даже начал ощущать себя немного психологом. Например, теперь он точно знал, что нужно сделать, чтобы задобрить Алчность: обнять его, назвать любимым братиком, позволить чмокнуть себя в щёку и не поморщиться (невыполнимо), начать восторгаться Роад или просто назвать её дочерью Шерила. Последний приём был самым простым в исполнении, но Тикки всё же старался им не особо злоупотреблять, чтобы Шерил не привыкал и реагировал так же, как и раньше. — Да! Разве не чудесно? Вполне ожидаемый ответ. — На самом деле этот интерьер меня несколько.. хм, шокирует и выбивает из колеи. Слишком ярко для меня и… — вообще-то Тикки был довольно честным человеком, да и Ноем тоже. Даже не смотря на то, что он всё ещё любил мухлевать во время игры в покер, но теперь без прежнего азарта, убедившись, что даже подросток может запросто обыграть не его одного, а целую слаженно действующую команду. В общем, он редко лгал. И пытался не обидеть и не оскорбить любовь Шерила к Роад, назвав всё это оформление совершенно диким, безвкусным и почти отвратительным. — А по-моему прекрасно! У тебя просто не так хорошо развитого чувства стиля, как у моей Роад! Тикки предпочёл просто промолчать и кивнуть. Кажется, пронесло. Хорошо ещё, что Шерил не потребовал уточнить где, как и почему его брату что-то не понравилось, наверное его внимание отвлёк тот факт, что Тикки дал себя обнять. — Так о чём ты хотел поговорить? Тикки покосился на Шерила с сомнением: «А стоит ли?». Однако его сомнения только ещё сильнее распалили любопытство и желание помочь Алчности. — Ну давай, рассказывай, что случилось? А вот теперь Тикки всё вспомнил. Проблема заключалась в том, что во время последнего свидания Аллен предупредил Ноя, что на следующей неделе Тикки нельзя будет с ним видеться. Он, видите ли, отправляется на миссию с Мирандой Лотто, а она не в курсе плана и может всё неправильно понять. Тикки тогда поинтересовался, пошлют ли Малыша с кем-то посвящённым, если упомянутая Миранда внезапно сломает себе пару конечностей, но Аллен с одной из своих самых зверских улыбочек, которые могли дать фору большинству улыбочек Ноев, заявил, что тогда некий назойливый Ной сломает не пару конечностей, а может лишится кое-чего ему дорогого между ног. И что вообще он, Аллен Уолкер, следуя заветам Маны, всегда будет выступать против всякого насилия. Тикки показалось, что он противоречит самому себе и вообще пытается избегать Микка, после того как тот заметил, что Уолкер, считай, не умеет целоваться. — Малыш меня не любит. Вот так. Он сказал. Теперь самое время ожидать той самой грандиозной положительной или негативной реакции Алчности. — Да ладно… Тикки был удивлён. Шерил сидел, округлив глаза, склонил голову набок и даже чуть приоткрыл рот, словно был удивлен и в то же время что-то усиленно анализировал и обдумывал. — Подожди. Что значит «не любит», ты же.. Он же с тобой встречается, ты же не заставлял его силой? — Его хрен силой заставишь, у него же чистая сила не хлипкая, да ещё и маленько психованная. Знаешь какие байки ходят? Если Уолкер сам не в силах себя защитить, или без сознания, к примеру, то его сила может сама активироваться и надавать тебе таких подзатыльников, что от задницы ничего не останется, — попытался популярно объяснить Тикки. — Ну тогда что за проблемы? Или думаешь, он просто так с тобой встречается, чтобы развлечься? Так он же вроде преданный своему делу экзорцист, добрый, милый очень, — перечислял Шерил, переведя взгляд на потолок и, похоже, вспоминая все качества, которыми награждала Аллена Роад. Видимо Шерилу пришлось выслушать немало восторженных воплей дочери о том, какой этот Аллен Уолкер. Тикки даже немного стало жалко Алчность. —… сильный, смелый… И вообще замечательный человек с какой стороны ни посмотри, — наконец-то заметил Шерил, снова переведя взгляд на Тикки, и выдал уже совершенно выходящую за рамки привычного фразу, — и чего он в тебе нашёл? — Сомневаешься в том, что я могу соблазнить невинного доброго мальчишку? — раздражённо поинтересовался Тикки. — Нет. А! Так что, секса у вас все еще не было, и ты от того так страдаешь? Так это же… Это же другое. Должен же ты понимать, ему же сколько… сколько ему лет-то? — Да шестнадцать ему, не маленький уже! — Но возраст-то сложный! Ты бы к нему поснисходительней… Интересно, сколько педагогической литературы перелопатил Шерил, что успел так свихнуться? — Да я не о том, что ничего у нас не было! — взорвался Тикки. — Значит, все-таки не было... Молодец, мальчик. Тикки захотелось придушить этого «понимающего и помогающего родственичка». — Не в этом дело! Мне кажется, он меня избегает! — Ну знаешь ли, если ты его в своей привычной манере соблазняешь, то это вполне понятная реакция, что он начал подозревать, что ты на самом деле сексуальный маньяк… Хотя мальчик-то не далёк от истины, ты маньяк и есть.. — А ты сама святая простота! — взорвался Тикки, понимая, что почти продуманный разговор снова снесло в сторону. И почему Шерил такой непредсказуемо пакостный? — Он с самого начала знал, что я Ной, а я помнил, что он экзорцист, и действовал поосторожнее… — То-то он тогда так перепугался, когда ты его в уголке зажал, да ещё и посреди ужина, посреди коридора! Тикки Микк, да как вообще можно было такое устроить! Ну приспичило, ну найди достойное место для уединения! В особняке спален навалом, в Ковчеге вообще целый город, а ты его посреди коридора у всех на обозрении! Как думаешь, что он после этого о тебе и о всех нас должен был подумать? — И что? — Тикки уже даже боялся спросить что-то серьёзное. — Да хотя бы то, что ты относишься к нему, как к какой-то дешёвке! — Не думаю, что он способен делать такие странные выводы! — Да ещё и пытаешься принизить его интеллектуальные данные. Тебе не стыдно? Мальчишка шестнадцати лет, а за ним увивается какое-то престарелое создание! — Да? Слушай, а я действительно согласен с тобой насчёт старого создания, постоянно забываю, сколько на самом деле лет нашей старушке Роад… — Что ты сказал? Вот же… сила харизмы… даже в нелепой пижаме, в совершенно отвратительной и смешной комнате, довольно лохматый и пока не заметивший кокетливой розочки у себя на щеке, Шерил Камелот умел выглядеть грозно. Ему всего-то нужно было подняться и заставить руки и ноги Тикки Микка почти ввернуться наизнанку. — Да я же пошутил… — с трудом выдавил из себя Тикки, виновато улыбаясь, — Роад прекрасная, милая, великолепная девочка…. Я прощён? — Весёлая и обожающая своего папочку, — напомнил Шерил, ничего не выражающим голосом. — Ну конечно! Роад не просто обожает своего папочку, она очень сильно его любит, потому что её папочка самый лучший на свете папа…. Тикки Микк с неприятным грохотом и хрустом грохнулся на пол, а Шерил, удовлетворённо улыбнувшись, уже насвистывал себе под нос что-то весёлое, позитивное и прекрасное. — Но тебе стоит признать, что на самом деле ты радуешься не только тому, что я с кем-то начал серьёзный роман, но и тому, что твоя ненаглядная Роад смирилась с тем, что Аллен принадлежит не ей. — Возможно, но поверь, моё родительское сердце просто не может принять, что у моей девочки появится ещё кто-то, кого она так сильно полюбит. Ей не мог так понравится плохой человек, поэтому знаешь что? Тикки Микк, я освобождаю тебя от большинства обязанностей, только сделай так, чтобы этот мальчик пришёл в нашу семью! — Только на приёмы я уж точно ходить не буду! — тут же вставил Тикки, — мне кажется, что Малыш меня ревнует… или подозревает что-то. — Ревнует это хорошо, но всего хорошего должно быть в меру… В общем, делай что хочешь, понял? Граф тоже за то, чтобы вернуть Исполнителя в семью, кажется, если он постарается, то сможет разгадать и шифр управления даже второго Ковчега…. В общем, не мне тебя учить в делах амурных, просто помни, что цель на этот раз очень необычная и… в перспективе навсегда… Ну вот, а теперь атмосфера пронизана таким торжеством, что хочется вытянуться в струнку и крикнуть «УРА, Нои! Да здравствует Граф!». И как Шерилу это удаётся? Наверняка брал уроки у Графа, у того тоже вид дурацкий, а харизма и сила уговора прямо таки зашкаливают. Ну что ж, раз уж семья просит, то кто он такой чтобы перечить? От автора: в примечаниях я написала, что в этом фанфике не будет Неа, не будет вообще, потому что я на него обиделась. Но я подумала и решила, что это слишком мелочно, обижаться на персонажа и выкидывать из повествования… И я решила, что хотя бы помянуть его.. кхмм.. как-нибудь надо.. Обязательно. Так что под конец этого фика автор его помянет.