Кораблики

Говорят, что раз в сто лет или двести, а может, четыреста, души кораблей по воле Создателя или Леворукого принимают на несколько часов человеческий облик и могут провести это время на берегу. На пирсе, рассматривая спящие корабли, стояли две женщины. - Завтра уходишь в плаванье? - Вечером, в Ротфогель. А ты? - Пока неизвестно. Кстати, где остальные? Скоро рассветет, времени немного осталось. - «Огонек» и «Эбби» вытаскивают из очередного кабака «Птичку». - Создатель им в помощь, - «Ноордкроне» усмехнулась. – А, вот они. В подтверждение ее слов в предрассветной мгле послышалась разухабистая песенка, которую выводил звонкий женский голос. На пирсе появились двое мужчин, тащивших на себе очень пьяную девушку, радостно завопившую: - Ты – моя медленная звезда! - А ты - пьяная п...! – в рифму припечатала «Глаубштерн». «Кроне» и «Пламень» воззрились на нее с удивлением, «Эбби» покраснел. «Птица» расхохоталась: - "Звездочка", тебя ли я слышу, тебя ли я вижу? - Зато я тебя прекрасно слышу, - огрызнулась «Звезда», – и вижу, пьяной. - А больше не увидишь! – торжественно провозгласила «Птичка», попыталась выпрямиться, икнула и снова повисла на «Огоньке», который, впрочем, не возражал. - Очень на это надеюсь, - суровым тоном заметила "Кроне". – Ты когда успела? - Оооо, мы с господином катеп... капит... Иик! зур цее... Мы с Отто пили на бруде… на бруден… - Они пили и целовались, - перевел «Огонек». - Перед этим играли в карты на желание, - сдал «Птичку» «Эберхард». «Ноордкроне» кивнула: - Я так понимаю, «Птица» выиграла, а желание у нее было одно - напиться. «Птичка» предприняла еще одну героическую попытку выпрямиться. - Ты просто завидуешь! Он предложил мне руку и ик… сердце, я согласилась, - чуть не рухнула, «Пламень» успел подхватить. «Кроне», все также невозмутимая, кивнула, соглашаясь: - Это будет свадьба Круга – человек и линеал. Тут уже не выдержала «Звездочка», захихикала: - Хотела бы я оказаться на такой свадьбе подружкой невесты! - Поверь, ты не хочешь, - заверил ее «Эбби». - «Птаха», - укоризненным тоном продолжила «Ноордкроне», - тебе через несколько часов в плаванье. Ты как собираешься отшвартовываться? «Весенняя птица» задумалась и неожиданно вывела руладу своим звонким, а главное, трезвым голосом: - На честном слове и на одном руле! Ой, я больше не могу! – задыхаясь от смеха, проговорила «Птичка». – «Эбби», «Огонек», вы проиграли! Я ведь говорила, что они поверят! «Звездочка», я наконец-то научила тебя плохому! Ай, ты чего щиплешься? - Зря, что ли, фрошеры нас «гусями» зовут? – прошипела, как настоящая гусыня, «Звездочка», но «Птичка», оправдывая название, уже неслась на другой край пирса. «Глаубштерн» рванула за ней. «Ноордкроне» холодно взглянула на братьев: - «Птица» всегда была сумасбродкой, но от вас… «Эбби» устыдился, спрятался за спину «Огонька», тот лишь виновато развел руками и растерянно улыбнулся. - Мне кажется или ты нас сразу раскусила? - Сразу. Пьяных матросов, капитанов и даже адмиралов я видела предостаточно, - лукавая улыбка скользнула по губам «Кроне». – Потом расскажете, на что спорили. Времени нет. На краю пирса помирившиеся «Звездочка» и «Птица» встречали солнце, выводя на два голоса: - Рассветная – ты любовь моя! С первыми лучами души кораблей растаяли. До похода на Хексберг было еще много времени.