Через года

- Ты только не замыкайся в себе, хорошо? – Гермиона заботливо поправила воротник у Абнера и погладила мальчика по плечу. - Да, мама, - мальчик с иссиня черными волосами кивнул и оглянулся: люди постоянно косились на нас. Хотя, не нас, а на Гермиону – девушку, которая вышла за чистокровного. Грязнокровка и аристократ. - Иди ко мне, милый, - она притянула к себе мальчика – он был достаточно высок для своих лет, но девушке все же пришлось нагнуться, чтобы поцеловать мальчика в щеку. От наплыва чувств тот даже не возмутился. Я удивленно смотрел на этих людей – самых дорогих для меня. Когда успели пройти все эти года? Только вчера я целовал Гермиону в банке, а сейчас мы провожаем нашего сына в Хогвартс. Абнер стоял бледный и испуганный. Мой сын не был трусишкой, но я был единственным человеком, которому он доверил свой главный страх. - Папа, - одним летним вечером обратился он ко мне, - ты ведь учился на Слизерине? - Да, - коротко ответил я. Мне нужно просмотреть кучу бумаг и завтра сдать всю документацию начальнику. Этим летом был квиддичный матч, и множество волшебников транссгрессировали на великих расстояниях, нарушая закон. Поэтому на работе весь наш отдел должен был разобраться со всем этим за очень короткий срок. - Папа, - опять неуверенно сказал Абнер и коснулся моей руки, - а мама на Гриффиндоре? - Да, - уже начиная раздражаться, дал я ответ сыну. Но что-то в его голосе меня напрягло – он дрожал и звучал неуверенно. Я поднял взгляд на своего ребенка – в этот момент он показался мне совсем маленьким. А я и забыл, что ему пора в школу – всего неделю назад Абнеру исполнилось одиннадцать лет, – что случилось? – уже спокойней задал я ему встречный вопрос, видя, что мальчик собирается убежать от разговора. - Пап, - он обнял меня за шею и нечаянно кинул на пол все мои бумаги. Но я обнял сына в ответ, понимая, что он чем-то слишком взволнован или даже напуган. Абнер отодвинулся от меня и начал собирать бумаги, - а если я попаду на Гриффиндор, ты обидишься? Я тихо рассмеялся – не думал, что моего сына будет интересовать такой вопрос. Есть возможность, что он попадет на факультет матери, но на мой, точно нет – это становится понятным после пятиминутного разговора с Абнером. - Не волнуйся, - потрепал я его волосы. - Ты в любом случае останешься моим сыном. Абнер схватил свои вещи, и я помог ему зайти в поезд. Через минуту его лицо появилось в ближайшем окне – поезд набирал скорость, а ребенок махал рукой нам на прощание. Маленькая черная сова сидела у него на плече и тянула клювом его ухо, но Абнер не обращал на это внимания. Я повернулся к Гермионе и успел заметить ее грустный взгляд, направленный совсем в другую сторону от поезда – женщина смотрела на компанию людей. Мужчина, с длинными волосами по плечи тоже смотрел на нас, но увидев, что я его заметил, отвернулся. Вся компания стояла и разговаривала с маленькой девочкой – дочкой Римуса Люпина. - Гермиона, - я обратился к своей жене, - все в порядке? Пятнадцать лет назад мы поженились, и весь магический мир узнал о наших отношениях, доселе скрываемых по инициативе Гермионы. Тогда и случилась главная ссора – Сириус узнал, что у него нет никаких шансов. Он прекратил общаться со мной и полностью игнорировал девушку, а та постоянно пыталась перед ним извиниться. - Конечно, - отозвалась та и взяла меня за руки, - Мы можем возвращаться домой. Домой мы возвращались транссгресируя, хотя я всячески отговаривал жену - она была беременна, и я не знал, как процесс транссгресии скажется на ребенке. Но Гермиона даже не хотела спорить, аргументируя это тем, что она устала и хочет побыстрей лечь. - Будешь чай? – спросила она, когда мы зашли в дом. Гермиона скинула свой плащ и туфли, с удовольствием надевая домашние тапочки. Я любил такую Гермиону – домашнюю, спокойную. Уже начал появляться небольшой животик – я надеялся, что родится девочка. - Да, - ответил я, разворачивая газету. На большой фотографии, занявшей полстраницы, был изображен домовой эльф – один из первых, кто получал зарплату и имел один выходной в месяц. Моя жена не сидела сложа руки – в ее организации была уже куча людей, большинство из которых были маглорожденными. Но я знал, что тайно ее поддерживают и некоторые чистокровки. - Вот, - она поставила на столик большую кружку, от которой шел пар и почти незаметный запах трав. Я благодарно улыбнулся жене и обнял одной рукой, когда она уселась около меня на диване. Гермиона положила голову мне на плечо и гладила живот – это был один из самых умиротворенных вечеров в нашей семейной жизни. - Я волнуюсь за Абнера, - тяжело вздохнула женщина. - Ему будет очень тяжело в школе. Он мало общался со сверстниками, ну, из-за меня…. - Нет, - я напрягся. Этот разговор рано или поздно должен был произойти. - Ты не виновата, Гермиона. Гермиона…. Я очень удивился, когда она рассказала, что ее имя не Роза. Но почему-то оно больше ей подходило – это имя будто раскрывало суть девушки: серьезной и ответственной. - Да, но разве будут относиться к нему, как к изгою? – опять спросила она. Гермоина поднялась и подошла к столу. - Нет, конечно, нет. Полукровок очень много, - я наблюдал за тем, как она роется в бумагах. - Что ты делаешь? - Регулус! – она нашла чистый пергамент и обмакнула перо в чернила. - Твой сын в Хогвартсе, одинокий! Ему нужно написать письмо. - Гермиона, - я подошел к ней и обнял ее сзади, посмеиваясь. - Он, скорее всего, еще сидит в поезде. И я уверен, он уже нашел себе друзей. - Да, наверно, - согласилась жена, и тело ее неожиданно напряглось. В руках она держала маховик – мы уже и не помнили, откуда она его взяла. Он будто всегда был с нами, может, поэтому она не пользовалась им и не избавлялась от него. - Я, - она задумалась, а потом маховик упал на стол, глухо ударившись об дерево. - Ничего. Мне показалось, что…. Неважно. Я повернул ее к себе лицом – она наморщила лоб, и между бровями появились забавные складочки. Мне не хотелось разбираться с проблемами в этот момент. Я хотел вечно держать ее в объятиях. И хотел ее поцеловать. Что я и сделал.