Best day ever

Наруто не любил свои дни рождения. Подумаешь, обыкновенный день, наполненный шумихой, громкими выкриками поздравлений, тусовками и вечеринками — сплошное тормошение покоя и ни минуты свободного времени. Особенно когда много желающих поздравить тебя в этот «чудесный и праздничный день», а также оторваться и потягать тебя за уши. Приятного мало. Когда-то именно так и проходили дни рождения Наруто, пока он сам не решил прервать это раз и навсегда, запретив всем своим друзьям и знакомым даже упоминать об этом событии. Прикрывался тем, что это стало его раздражать, однако все прекрасно понимали, почему он так поступил. Этот день не приносил Наруто ничего хорошего, кроме мрачных мыслей и воспоминаний, которые не покидали его на протяжении всего дня. Ведь именно в этот день погибли его родители, два великих человека, пожертвовав своими жизнями ради сына и деревни. Именно этот день восемнадцать лет назад предрешил его судьбу, сделал его монстром для жителей деревни, прокаженным ребенком, которому пришлось добиваться людского признания потом и кровью. Именно этот день навсегда отнял у него родительскую любовь и лишил его опоры на многие годы. В такие дни парень сидел дома, не желая выходить на улицу. Так же, как и сейчас, он просто лежал на кровати и смотрел в потолок, думая о своем. Ему не нужны были все эти подарки, поздравления, это все было лишним. В такие моменты хотелось просто побыть одному, поскорбить о прошлом, посмотреть со стороны на себя в детстве, подумать о том, каким бы он вырос, если бы день его рождения сложился по-другому. И кем бы он стал сейчас. Наруто перевернулся на бок, и его внимание привлекли плывущие по небу облака, видимые сквозь прозрачное стекло окна. На улице было утро, ярко светило солнце, несмотря на осень. Отличная погода, чтобы выйти и прогуляться. Но Узумаки так не считал. Меньше всего сейчас хотелось видеть все эти лица, которые преследовали его всю жизнь. Хотя бы сегодня. Хотя бы раз в году. Он знал, что к нему никто не придет — это было его личной просьбой. И все как-то быстро привыкли к этому, смирившись с тем, что каждый год, десятого октября, Наруто лучше не беспокоить, пусть это был особенный для него день. Друзья слишком уважали его, чтобы ослушаться, но слишком близкие думали иначе...

* * *

— Что-о? Ты волнуешься за него? — с неприкрытым удивлением заметила Ино, выпучив свои бирюзовые глаза на подругу. — А как я могу не волноваться за него? То есть, да, я волнуюсь. Ты же прекрасно знаешь какой он хмурый ходит в эти дни, будто бы у него кто-то умер. То есть... будто бы умирает каждый год... И очень тяжело на него смотреть в эти моменты, особенно когда понимаешь, что ничем не можешь помочь, — протараторила Сакура, активно жестикулируя и скрывая тем самым свое волнение. — То есть... я понимаю, что он не хочет никого видеть, но... разве нельзя как-то скрасить его день и заставить не думать о плохом? Яманака тяжело вздохнула и плюхнулась на диван, закинув руки на его спинку. Не так часто бывшая соперница приходит к ней за советами. Значит, это что-то серьезное, и ей действительно нужна помощь. — Ты хочешь, чтобы я придумала, как развеселить Узумаки в день его рождения? — девушка посмотрела на розоволосую как на сумасшедшую и, получив утвердительный кивок, скептически фыркнула: — Подруга, это невозможно! Ты хочешь нажить себе врага? Он сам просил нас не тревожить его, и меня, скажу по секрету, просил вдвойне, чтобы я и тебя сдерживала, между прочим. Лучше не тревожь его, даже такому человеку, как Наруто, иногда нужно побыть наедине с собой. Сакура обреченно подперла голову обеими руками, грустно изогнула бровки и уронила взгляд на пол. Это было выше ее сил. Смотреть, как страдает, мучается и изводит сам себя ее лучший друг, было невыносимо. Но что она могла? — Это же неправильно. Ему тяжело, и сейчас мы, как никогда, нужны ему, чтобы поддержать в трудную минуту и не позволить замкнуться в себе. А отсиживаться — это совсем не по-дружески! — насупилась девушка, всем своим видом показывая, что не намерена с этим мириться. Яманака резко посмотрела на нее и расплылась в хитрой широкой улыбке. — А чего это тебя так беспокоит? По-моему, в прошлом году ты реагировала более адекватно, — усмехнулась Ино. — Впрочем, то, что Наруто нравится тебе, уже давно не секрет. Сакура залилась краской и только и смогла, что открыть рот от неожиданности. Подруга тот час же убедилась в правильности своих слов, заметив ее реакцию, и даже подскочила с места. — Ого, так все куда серьезнее, чем я думала! — взвизгнула блондинка. — Что ты несешь, Ино?! — розоволосая стала просто пунцовой, лихорадочно подбирая ответ, чтобы оправдать себя и опровергнуть ее утверждение. — Наруто вовсе мне не нравится! То есть, только как друг, и... и я переживаю за него, потому что он страдает! Сакура почти прокричала, отчего Яманака вмиг замолкла и удивленно заморгала. Подруга дала ей стремительный отпор, но разве резкое отрицание когда-нибудь принималось за действительность и правду? Особенно когда речь заходила о женской логике... — Так-с, спокойнее, Сакура... спокойнее... — девушка выставила перед собой руки ладошками к розоволосой, пытаясь остудить ее пыл жестами, когда увидела, что она буквально закипала. — А знаешь, кажется, я знаю выход. Да, точно! Сходи к нему домой, развесели, раз тебе его так жалко. Это должно сработать, непременно! — Что? Но... Наруто же не захочет никого видеть и может разозлиться. Ты же сама сказала, что... — Сказала, не сказала — какая разница? Я уверена, что тебе-то он уж точно будет рад! Иди и даже не сомневайся в этом! Все получится! — блондинка, улыбаясь, начала толкать подругу к двери, одновременно подбадривая выкриками. Харуно медленно перебирала ногами, не уверенная в правильности поспешно принятого решения Ино. Но все-таки, другого выхода не было. Нужно было попробовать, пусть она и шла на риск.

* * *

Цепочку сложных и запутанных мыслей, уже давно забивших голову Наруто, прервал знакомый звонок в дверь. Парень сначала подумал, что ему послышалось. Кто будет идти к нему домой в день его рождения? Уж явно тот, кто хочет еще больше испортить ему настроение, другого не дано. Наруто лениво поднялся с кровати, быстро одевшись в повседневную одежду, и поплелся открывать дверь. — Сакура-чан? — удивлению блондина не было предела. На пороге стояла его подруга с заведенными за спину руками и мило улыбалась, как будто не была в курсе о том, какой сегодня день. Будто зашла к нему по привычке, как в любое другое время. А на ее лице совсем не отражалось волнения, которое она испытывала на самом деле. — Я могу войти? — девушка ловко проскочила в комнату мимо Узумаки, не дождавшись разрешения. — Э... Что ты здесь делаешь? — парень озадаченно почесал затылок, глядя на всё радостно улыбающуюся Сакуру. — Что? Только не говори, что не рад меня видеть. Я уже не могу просто так зайти к тебе в гости? — куноичи изогнула бровь. — Я уверена, ты снова киснешь здесь в одиночестве. Поэтому и решила немного развеять твой мрачный настрой. Пойдем, я не дам тебе скучать. Я захватила с собой парочку веселых игр, так что у нас просто не будет на это время. Сакура показала Наруто коробку, которую до этого держала за спиной, и, взяв его за локоть, потянула вглубь небольшой квартирки. Узумаки слабо сопротивлялся и все еще пытался что-то возражать: — Вообще-то, Сакура-чан, я бы хотел побыть сегодня один, — виновато произнес он. — Я просто не хочу... — А кто тебя спрашивает? Ты сам установил для себя это правило, даже не узнав, нравится ли оно нам, поэтому сейчас и я не буду тебя ни о чем спрашивать, — розоволосая весело подмигнула Наруто и бросила на пол перед ним плотно забитую коробку. — Распаковывай. Мы будем играть в каждую игру, которая имеется в этом арсенале, и в еще некоторые, не требующие специальных принадлежностей, и мне плевать, согласен ты на это или нет. У тебя нет выбора. Джинчурики обреченно вздохнул и лениво потянулся за коробкой. Перечить ей, особенно сейчас, было бесполезно: он отлично видел, как решительно она была настроена. Уже сейчас парень думал, что весь день будет окончательно испорчен незапланированным визитом, ведь в эти дни он не привык ждать у себя гостей. Настроение у него было поганым, и Наруто невзначай пропустил к себе мысль, что оно станет еще хуже. Зачем Сакуре понадобилось нарушать его спокойствие? Все шло просто как нельзя хуже. Однако уже очень скоро Узумаки стал меняться, и понемногу его позитив возвращался. Сакура заставляла его принимать участие во всех играх, и уже через какой-то час блондин перестал сопротивляться ее воле, напротив — сам включался в игры, смеялся и улыбался, удивляясь сам себе, как эта дивная особа смогла воскресить его в этот день и как эти, на первый взгляд, детские игры смогли его отвлечь. И вот так незаметно расползлись темные тучи, так засияла в нем радость. Наруто был бесконечно благодарен подруге за то, что она ослушалась его просьбы и пришла к нему, чтобы помочь. Они веселились, носились друг за другом по дому с подушками и падали друг на друга во время игры в «твистер», когда не могли устоять, и заливались смехом. А когда игры закончились — придумывали свои, и порой то, что первое приходило в голову. Так шли часы. Невероятно быстро миновал полдень. Оба уже порядком запыхались и сели за стол играть в карты и сёги, что сопровождалось радостными возгласами о победе одного и шутливым бормотанием другого. В компании с Сакурой время для Наруто всегда проходило слишком быстро, особенно когда они оставались наедине. А еще сегодня она была такая добрая... — Ура! Я победила! — вскрикнула Харуно, выбрасывая обе руки вверх и тем самым разбрасывая карты в воздухе. И снова он слишком задумался. Может, это и мешало ему сосредоточиться на игре, чтобы обыграть Сакуру, но уж больно ему нравилось наблюдать за тем, как она радовалась. А он подыгрывал ей, подмечая ее еще больший интерес и азарт. Если бы так было всегда... Но раньше он не замечал за ней подобного. Наруто вздохнул, бросил карты на стол и откинулся на кровать, заложив руки за голову. — Сакура-чан... скажи, почему ты делаешь все это? — задумчиво поинтересовался он, вновь рассматривая потолок. А ведь он знал на нем уже каждую видимую неровность, каждое пятнышко неравномерно размазанной побелки. Но каждый раз всматривался снова, будто надеясь обнаружить там что-то новое. — Что? — не ожидав подобного вопроса, переспросила куноичи. — Почему ты... почему решила помочь мне? Я ведь говорил всем, что не хочу пересекаться ни с кем в подобные дни... только день в году... но ты все равно пришла... — То есть, ты не рад, что я здесь? — надулась девушка, сложив руки на груди. — Нет-нет, что ты! Я рад, очень рад, Сакура-чан. Честно. Хотя, по правде сказать, когда я увидел тебя на пороге, то вовсе не обрадовался. — Я знаю, — Сакура ласково улыбнулась. — Но сейчас ты снова весел, как и раньше. И я рада, что смогла отвлечь тебя. — Стоп, стоп, подожди... ты пришла ко мне специально для этого, не пожалев столько часов своего времени? — удивленно произнес Наруто. — Бака! — девушка схватила со стола случайную книгу и зашвырнула его в блондина. — А я что, должна была оставить тебя одного тухнуть здесь и делать вид, что тебе сегодня никто не нужен?! Узумаки, поглаживая голову, на которую пришлась «книжная атака», посмотрел на куноичи с еще большим удивлением, слегка смутившись, о чем говорили его чуть покрасневшие щеки. А ведь действительно, он всего лишь делал вид, что хочет побыть один. В такие моменты ему как никогда была нужна поддержка друзей. — Сакура-чан... ты... — О боги, клянусь, если ты еще хоть что-нибудь скажешь, я лично запихаю эту книгу тебе в одно место! — Харуно внезапно вспыхнула, хоть и не со злобой, вдруг догадавшись, о чем мог подумать Наруто. А сделал ли он ошибочный вывод? Она знала, что нет, и поэтому быстро отвернулась, чтобы скрыть проявившийся румянец. Джинчурики сглотнул и улыбнулся, продолжая наблюдать за подругой, которая сегодня вела себя слишком странно. И сейчас она показалось ему такой милой, что он едва поборол в себе желание подойти к этой чудной девушке и просто обнять. Но он знал, что разговор не окончен. Сакура выдохнула и продолжила: — Ты глупый, Наруто. По-твоему, я бы оставила тебя в таком состоянии? Тебе просто нужна была поддержка, особенно в этот день, который должен был радовать тебя. И может, сейчас тебе не нужно было напоминать об этом, но... твои родители отдали жизнь, чтобы ты жил дальше. Чтобы становился взрослее с каждым годом. Поэтому ты должен уважать их выбор. И должен становиться взрослее и помнить их как великих людей, благодаря которым ты живешь сейчас. Наруто опустил голову и задумался. А ведь действительно, она была права. Все эти годы он только зря изводил себя и заставлял волноваться остальных. И как-то сразу на душе стало легче, а все вокруг перекрасилось в обычные, светлые краски. — Ты права... — негромко согласился Узумаки. — Спасибо тебе, Сакура-чан. Большое спасибо за все, что ты сделала для меня, за всю твою заботу. Девушка тепло улыбнулась, а затем встала со стула. — А знаешь, сегодня ведь тебе исполняется целых восемнадцать. Ты стал совсем взрослым, Наруто. Я действительно горжусь тобой и считаю, что я могу сказать тебе... — Харуно начала подходить к кровати, на которой разлегся Наруто, и тут как назло споткнулась обо что-то. Случайно? Да, именно так и бывает в подобных ситуациях. Однако в момент, когда девушка почувствовала, что наткнулась на что-то ногой, то внезапно решила имитировать падение. Что ударило ей в голову? Уже через секунду Сакура лежала прямо на Наруто, упершись ладошками в его грудь, и смотрела в его лицо, не в силах пошевелиться. Узумаки не ожидал чего-то подобного, и на мгновение запаниковал, но вскоре понял, что прямо сейчас Сакура находится так близко, как никогда раньше. Он смотрел на нее, ожидая каких-то действий, хоть чего-то от нее, но девушка продолжала лежать на нем и, как казалось, не думала вставать. Почему? — Прости... я случайно... — пролепетала она, пряча взгляд. Сердце бешено забилось, как и сбилось дыхание, но подняться у нее не хватало сил. От Наруто исходил едва уловимый запах, частично смешанный с мужским одеколоном. Как оказалось, у Узумаки был хороший вкус в подобных вещах. Сакура почувствовала, что у нее закружилась голова. А блондин тотчас же уловил в ней все эти изменения. И внезапно его поразила мысль, что, может быть, она и сама не прочь вот так вот лежать на нем... Парень медленно подтянулся и коснулся губами ее кожи на шее. Вот так. Еще чуть-чуть побыть с ней, хотя бы эту малость. Пусть он и получил бы потом от нее удар по голове. Сакура напряглась и прикрыла глаза, стараясь сдержать в себе ту порцию воздуха, которая сейчас просилась наружу. Что он делает? Хотя нельзя сказать, что все это ей не нравилось. Все тело девушки накрыла мелкая, непонятно откуда взявшаяся дрожь. — Почему ты не встаешь? — прошептал Наруто прямо в ее кожу, будто бы специально опаляя ее горячим дыханием. Кончики его губ приподнялись, когда он не услышал ответа даже спустя несколько секунд. Его руки начали медленно блуждать по ее телу, и вскоре зашли за спину, после чего Узумаки крепко прижал девушку к себе, начав часто целовать ее шею. — Наруто... — сбито прошептала Сакура, с трудом сдерживая себя. А нужно ли было? Парень ловко перевернулся, и теперь нависал сверху на полностью вытянутых руках. Так он мог видеть ее глаза. Видеть ее изменения. Ее щеки густо зарделись, и Наруто даже показалось, что он слышит глухие удары ее сердца. Значит, это правда. Сакура пришла к нему не просто так, не просто, чтобы успокоить и отвлечь от тревожных мыслей. Она хотела признаться ему, но теперь он и без того все понял. Как сладко опьяняла мысль, что он больше не будет один. Девушка его мечты обратила на него внимание? Что может быть лучше? Харуно улыбнулась, когда заметила, что он наблюдает за ней. Она протянула руку к его щеке и положила на нее свою ладошку. Мягкая, промелькнула в мыслях у блондина. Он всегда знал, что у нее была бархатная кожа. — С днем рождения, Наруто. Лучший день рождения за всю его жизнь. Сакура запустила пальчики обеих рук в его короткие волосы и притянула его к себе. Наруто с замиранием сердца накрыл ее губы своими, пробуя на вкус самый желанный поцелуй. Великолепно. Лучше и быть не могло. Конечно, в этом даже не стоило сомневаться — девушка его мечты была именно такой. ...А позже они признаются друг другу в своих чувствах, уже не сомневаясь и не боясь быть отвергнутыми. Но было ли это необходимым? Ведь все было очевидно и без признаний. Главное, что он больше не будет одинок. Что они больше не будут одиноки.