When The Darkness Comes

Следующие несколько недель прошли для Томаса адски. Он продолжал видеть Ньюта, причем ему казалось, что это происходит все чаще и чаще, но он умалчивал эту догадку от Минхо и Бренды - ему не за чем было лишнее сочувствие. Хватало себя самого. Хватало того, что теперь о нем пол колледжа знает как о "сумасшедшем плачущем мальчике". Отношения с Минхо были смешанными: на людях они вели себя как лучшие друзья, ничего особенного, но и когда оставались вместе немногое менялось. Да, они могли иногда сидеть как-то иначе, прислонившись друг к другу, в уютной тишине. Минхо часто утыкался носом Томасу в волосы и замирал на несколько минут, а потом мог легонько поцеловать в лоб или макушку. Это на самом деле успокаивало их обоих. Томаса успокаивало до тех пор, пока он не начинал думать. Тогда сердце болезненно сжималось, но он считал, что так должно быть. И из-за этих мыслей слезы снова неосознанно оставляли дорожки на его щеках. Так продолжалось еще полтора месяца, а потом Минхо стал замечать, что друг меняется в лице. Под глазами появились темные круги от недосыпания, он похудел и ходил тихой тенью, хотя полмесяца назад ничего этого не было. Такие перемены не могли не настораживать, но как Страж не пытался, у него него не выходило выяснить, в чем дело. Бренда тоже была не в курсе. А Томас только отнекивался и с каждым днем все больше уходил в себя.

***

Из зеркала на него смотрит приведение, точно не он, это не Томас. Парень не понимает и сам, почему так изменился за последнее время. Конечно, его галлюцинации и сны продолжались и явно усиливались с каждым разом, будто вытягивая из парня все силы для того, чтобы стать сильнее и превозмочь над томасовым разумом. "Больше нельзя тянуть," - мелькает мысль у приютеля пока он продолжает смотреть на свой призрак в зеркале. На губах проскакивает кривая усмешка. На грани сумасшествия? Или уже переступил эту грань? Юноша выходит из ванной и подходит к шкафу. Слегка поразмыслив, берет некоторые вещи и переодевается из пижамных штанов в джинсы и майку с клетчатой рубашкой. Уже в столовой к нему подсаживается Минхо. Бренды не видно, вероятно уже ушла. Азиат долго и пристально всматривается в лицо Томаса, а затем вздыхает, отводя взгляд. - Слушай, шенк, я вижу, что ты что-то скрываешь, - произносит Минхо, сжав челюсть. Он злится, злится от того, что не может помочь и не может узнать в чем проблема. Это очень раздражает Стража. - Я лично выбью из тебя весь плюк, если ты мне не скажешь в чем дело. Томас закрывает лицо руками. Не поддаваться. Не поддаваться. Не поддаваться. Он убирает ладони и вздрагивает: напротив него сидит Ньют, подперев голову рукой, он разглядывает Томаса. Поддался. С этого момента он знает, что наяву у него снова приступ истерики. И хорошо, если Минхо сможет быстро его вернуть в сознание. Это уже не третий раз в столовой. До этого было еще множество. И не важно, будет ли это видение спокойным или Ньют снова будет обвинять его или умирать раз за разом, наяву он будет биться в истерике и истошно вопить. - И снова привет, - выдыхает Ньют и выпрямляется на стуле. Томас подскакивает с места, хватает рюкзак и несется в направлении выхода. На улице больше возможность очнуться самому. Он уже проверял. Это странно, но это действительно так. Выскочив на улицу, он останавливается. Везде люди, но ни единого звука. И только какой-то голос, отдающийся эхом в голове. "Я жду тебя, Томми." - ТОМАС! Томас, давай, очнись! Приди в себя, образина ты недоделанная! - слышится голос Минхо и парень тут же открывает глаза. Воздух резко заполняет легкие и Том подскакивает на месте, глотая воздух словно рыба. Он не на улице, а у стены на полу туалета. Как он тут очутился? - Мля, ты просто самый гребнутый греб из всех! Я думал ты труп, когда нашел тебя тут без сознания. - Я был без сознания? - удивленно переспрашивает Томас, продолжая глотать воздух. - Ты отключился почти на тридцать минут, Томас, - отвечает бывший Страж и юноша замирает, пытаясь осознать информацию. Он был в отключке тридцать минут. Еще немного и он бы умер. Если бы не Минхо, то он умер бы. Наконец-то. Но он снова тут, в этом мире. И неизвестно, когда этот шанс снова ему предоставится. Ему так надоело мучиться и мучить других. - Следующий раз я дам тебе это сделать, - будто прочитав мысли Томаса ядовито выпаливает Минхо и резко поднимается. - Ты что думаешь? Я не вижу что ты хочешь сдохнуть к чертовой матери, Томас?! Я все прекрасно вижу! Ты просто на всю башку трёхнутый эгоист! Меня уже задолбало вытаскивать тебя из всего этого плюка, в который ты просто намеренно лезешь! За-дол-ба-ло! Томас сидит, прикрыв глаза. Самое главное: он бы должен чувствовать вину за то, что причиняет столько боли близким людям, но он ничего не чувствует. Кроме всеобъемлющего, всепоглощающего страха, который заполняет его до краев. - Прости, - шепчет Томас и, открыв глаза, смотрит снизу вверх на Минхо, больше раздосадованного, чем злого. - Прости за все. Мне жаль, что так вышло. - Что вышло? - недоуменно переспрашивает Страж. Он явно сбит с толку. - Все вышло, - вздыхает Томас и осторожно поднимается. Голова слегка кружится, но это нормально, это от нервов. Он подходит к азиату, долго смотрит ему в глаза, будто видит его в последний раз и старается запомнить, а затем запечатлеет на его губах поцелуй, вкладывая в него все свои эмоции. Минхо как-то сразу отзывается, обхватывая лицо Томаса ладонями и целуя еще сильнее. Беря ситуацию в свои руки, как обычно это делает в любых обстоятельствах. Он знает. Они оба знают. Резко Томас отстраняется, понимая, что передумает, если пробудет так еще немного. А ему нельзя передумывать. Ни в коем случае. Никогда. Он поправляет лямку рюкзака на плече, кидает последний взгляд на друга и выметается из главного корпуса. Сейчас или никогда.

***

Последняя строчка письма написана. Письмо Бренде и письмо Джэмини уже закончены. Везде он просит прощения, везде вспоминает и только в одном благодарит и не думает найти прощения. Потому что перед Минхо он не может извиниться. Запечатан последний конверт и оставлен на столе со стикером "отдай их за меня ребятам. Томас". Том садится на кровать чтобы подумать. Подумать о том, как это сделать. Он мог бы утопиться в ванной, порезать вены, спрыгнуть с крыши… - Застрелиться, Томми, ты должен застрелиться, - звучит голос рядом и парень поворачивает голову встречая карие глаза Ньюта. Он слабо улыбается. - Где я тебе возьму пистолет? - огрызается Томас. Он не знает, кричит ли сейчас, но это не важно. Ньют озадаченно чешет голову, а потом лезет в карман за чем-то. Достает оттуда перочинный ножик и начинает подбрасывать в воздух. Томас неотрывно следит за этим пока не начинает чувствовать, что легкие что-то стремительно заполняет. В этот момент Ньют прекращает жонглировать ножиком и с кривой полу улыбкой наблюдает за другом. - Что ты делаешь? - хрипит Томас. - Что я делаю? - светловолосый юноша ухмыляется. - Я ничего не делаю, это все ты. Я лишь часть тебя. Я не могу что-то делать. Томас чувствует, что к горлу подступает вода, он задыхается и начинает терять сознание…

***

- Черт, что за… - столбенеет Минхо, а за ним и Бренда с Джэмини. Из-под двери в комнату парней просачивается вода, затопляя этаж. - МЛЯ! Открывай дверь скорее! Джэм быстро находит ключи и пытается открыть дверь, но тщетно. Та была закрыта изнутри. Тогда бывший Страж Бегунов отталкивает его и начинает выбивать дверь. Попытка, другая, третья, еще один удар и дверь слетает с петель, громыхая на весь этаж. Наружу вырывается поток воды. - Мля, мля, мля! - шипит Минхо и наскоро добирается до двери в ванную. К счастью та не заперта, но он уже нутром чувствует, что опоздал. Дверь отворяется и парня чуть ли не сносит очередной ледяной поток. Сердце Бегуна останавливается, когда он видит посиневшие губы и мертвенно-бледное лицо под водой. Они не успели. Минхо закрывает кран, наклоняется и, подхватывая тело на руки, выносит его в комнату и укладывает на кровать. На всякий случай прощупывает пульс, но сердце не бьется. Его больше нет. Глубокий вдох-выдох. Он не должен был его отпускать вот так просто. Он поверил, что Томас не способен на самоубийство, но ошибся. И эта ошибка отозвалась потерей еще одной жизни. Самым дорогим человеком, который у него был. И впервые за последние дни Минхо позволяет себе дать слабину и слезы градом катятся по его щекам. Он не хотел чтобы так кончилось. Чтобы сейчас он сидел и смотрел на бездыханное тело лучшего друга. А потом Бренда находит письма на столе и Минхо начинает рыдать в голос. Спустя полчаса он собирается с силами и, вытирая дорожки от слез, на удивление железным тоном произносит: - Сожгите письма. Это улики. Никто не должен знать о Ньюте и никто не должен знать о ПОРОКе. Пусть его смерть останется для всех примитивной депрессией. Он бы так хотел. Юноша подходит к раковине комкает лист бумаги, достает из кармана зажигалку и, подпаливая листик, кидает его и возвращается в комнату. Пока Бренда и Джэмини делают то же самое, Минхо подходит к бездыханному и холодному телу мертвого друга, смотрит недолго и целует в губы последний раз.