Десять тысяч крышек

- Ты тут одна, красотка? "Красотка" с трудом подняла голову от барной стойки, посмотрела по сторонам, медленно поворачивая шею, - либо та затекла от долгого лежания в неудобной позе, либо опьяневшему сознанию требовалось больше времени на обработку поступающей через органы чувств информации. Наконец она сфокусировала взгляд на источнике звука: слева от нее, вальяжно опираясь локтем на столешницу, стоял мужчина, явно не так давно пришедший на аванпост - он даже не снял с шеи грязные мотоциклетные очки, служившие ему защитой от песка. Очевидно, он шел с запада. На Мохаве больше пыли, чем песка, а сам путник выглядел так, будто только что вынырнул из песчаной ванны: желтые песчинки заполнили складки жилета, покрытого бесчисленными кармашками, запутались в давно не бритой щетине на подбородке, забились под ногти... Ногти. Мужчина бездумно стучал пальцами по барной стойке, не понимая, каким мучительным эхом каждый удар отдается в голове у пьяной женщины. Хотя, скорее всего, она все достаточно доходчиво объяснила, врезав кулаком со столу в сантиметре от его руки. - Не стучи, - процедила она сквозь зубы. - Че надо? Лейси старалась сохранять невозмутимый вид, продолжая протирать стаканы - бесполезное, впрочем, занятие, - но не смогла удержаться и подняла взгляд в сторону вечно пьяной постоянной посетительницы. Даже когда она скрывала симпатичное, на удивление не успевшее осунуться от постоянных пьянок лицо в рукавах рубашки, укладываясь на барную стойку, на нее часто заглядывались кутившие или просто отдыхающие после долгого путешествия посетители - на виду оставалась неплохая фигура, пусть и прикрытая просторной рубашкой, и ярко-рыжие волосы, выбивавшиеся из наскоро скрученного пучка. Когда находились смельчаки, подходившие к этой женщине ближе чем на полтора метра, начиналось настоящее шоу, привлекавшее внимание даже пытавшихся отоспаться в соседнем помещении солдат. - Ух, да ты давно тут, - мужчина демонстративно подхватил одну из пустых бутылок, покрутил ею в воздухе и поставил на место. - Есть повод так пить? Заливаешь горе? Женщина посмотрела ему в глаза, потом выпрямила спину и потянулась, резко подняв руки вверх, - и через секунду разразилась громким смехом. Смех этот отдавал каким-то... злорадством? Путник почувствовал, как у него внутри похолодело - сам не понял, чем его мог напугать обычный смех, но что-то подсказывало ему, что вечер легких знакомств окончен. - Заливаю горе? Не дождешься, дохлик! Я обмываю десятитысячную крышку! Де-ся-ти-ты-сяч-ну-ю, мать ее! - Женщина выхватила что-то из кармана и снова несколько раз ударила кулаком по барной стойке. После третьего удара из кулака выпал маленький блестящий кругляшок, со звоном подпрыгнул и приземлился, отрикошетив от стоявшей рядом бутылки. Действительно, бутылочная крышка. - А ты что, из караванщиков? Мужчина беззвучно открыл рот, потом нашел в себе силы вернуть на лицо улыбку и покачал головой. - Я старатель. - Это хорошо, - женщина подхватила ту из бутылок, что еще не была опустошена до дна, и сделала пару больших глотков прямо из горла. - Это хорошо, потому что будь ты гребаным караванщиком, заливал бы сам свое горе. Потому что на поле вышли Караваны, мать их, Кэссиди! - Она подняла руку в победном жесте, не выпуская бутылки, потом сделала еще один глоток и поморщилась. - Лейси! Налей дохлику за мой счет! Долбаные десять тысяч крышек чистыми! За четыре месяца! Этот сукин сын - мой ангел-хранитель! Женщина не глядя с силой толкнула в плечо сидевшего справа от нее парня - казалось, еще секунду назад его там не было, настолько невзрачным он был и настолько горизонтальное положение он принял. Тот резко поднялся и схватился за стойку, пытаясь удержать равновесие, что ему с переменным успехом удалось. Парень уставился на собутыльницу, застыл на пару секунд, потом так же резко сгреб со стола стакан - пустой стакан - и, прокричав что-то вроде "За Караваны Кэссиди!" опрокинул в себя воображаемую выпивку, после чего сразу же растекся по барной стойке, приняв изначальное положение. - Не умеет пить, гаденыш... - Женщина бросила на него взгляд, полный презрения и в то же время умиления - поразительная комбинация. - О, вот ты покрепче выглядишь! Садись-садись, - женщина с силой потянула путника за рукав, вынудив его приземлиться на ближайший стул. - Не боись, угощаю. В ту же секунду перед его носом возникла полная бутылка виски и чистый стакан - кажется, он успел поймать взгляд барменши, которая уже не могла сдержать улыбки. Кэссиди по-хозяйски откупорила бутылку и наполнила его стакан почти до краев. - До дна! За гребаные Караваны Кэссиди, за долбаные десять тысяч крышек!