Руки

Утро… Как же мне неохота просыпаться, вставать с мягкой, теплой и до одурения удобной кровати и тащиться на очередной скучный фан митинг. И пусть рядом будет Чонун, пусть мы поедем на дорогой иномарке, пусть там будет кондиционер и все необходимые человеку удобства, я все равно не хочу! С Чонуном я могу провести время в гостиничном номере или дорогом ресторане; разъезжать по городу на большой скорости я хочу сам, в своей машине, со своей орущей из динамиков музыкой; удобства… КРОВАТЬ вот мое единственное и желанное удобство! - Кю-а, просыпайся, пора, - голос Йе. Сладко, будоражаще, чувственно - тело покрывается испариной, бросает в жар от одного его вздоха. - Хен, - разворачиваюсь к нему лицом и кое-как разлепляю глаза. - Дай мне еще минут 5, а лучше полчаса, я очень хочу спать… Он неловко топчется на месте, а потом приседает на краешек кровати, сминая простыни и утягивая одеяло, странно, как его вообще угораздило запутаться в нем и стащить с моей дохлой тушки. Ежусь под его взглядом - я сплю без майки, в одних домашних штанах, поэтому догадываюсь почему он смотрит именно так и никак по-другому. Шрамы, мои вечные спутники, напоминающие о боли - моей, ребят из группы, родителей, фанатов… Когда-то мне ужасно хотелось избавиться от них, я даже был на приеме у пластического хирурга… А потом отлегло, я понял, что не стоит забывать - кто-то сверху дал мне второй шанс. - Вставай! Тебе поесть нужно… Ты слишком похудел в последнее время, - знал бы ты, Йе, почему я таким стал, не будил бы меня, да и вообще обходил стороной, предварительно прочертив линию и выставив табличку с надписью "за чонуновские буйки не заплывать!" Приглядываясь к нему, над лицом уже успели поработать. Хен отлично выглядит, никогда и никто не сможет догадаться, что еще вчера его рвало, а под глазами пролегали сине-зеленые мешки, скопившие в себе все его неимоверные страдания. Улыбаюсь… Потому что не могу сдерживать чувство, распирающее внутренности, именно сейчас мне хорошо. Он рядом, и мне больше ничего на свете не нужно. Йесон неуверенно улыбается в ответ и ладонью касается моих волос, невесомые, легкие движения, но я знаю, он устроил на голове форменный беспорядок. Как же это странно! Рука задержалась, он зарылся в волосы и пропустил пряди сквозь пальцы. Кажется, меня накрывает пеленой волнения, она очень неуверенно пробивается сквозь заслонки сознания и ударяется об сердце. Внутри все клокочет, будто мышца в груди сейчас варится в большом чугунном котле, горячая кровь перекачивается из одной артерии в другую и заражает тело обжигающей болезненной лавой. Краснею, да что там мелочиться - я смущен! Чонун приподнимается, он хочет уйти и оставить погибать под наплывом эмоций, но я не позволю ему так легко от меня отделаться. Резко хватаю его за руку и притягиваю к себе: - Хен, погладь волосы, как мне всегда Шивон делает, всего несколько минут… - Ты обещаешь взамен быть готовым через 20 минут? - да! Я тебе пообещаю, что угодно, только не оставляй меня сейчас одного. Киваю в ответ, а он вновь неуклюже касается волос. Вчера я ему наплел, что у меня руки волшебные, на самом деле из нас двоих магией однозначно обладает он. Ладонь вновь скользит по волосам, задевает уши, иногда невзначай касается лица. Спокойствие - вот какое чувство сменило еще недавно удушавшее меня волнение. Совершенно необъяснимые ощущения. Веки неожиданно тяжелеют, но я героически борюсь с моей личной чумой - сном. Только бы не заснуть, потому что меня потом ни при каких обстоятельствах не разбудить! *** Всю дорогу Чонун ворчал и бросал на меня злые взгляды. Ну, да я заснул... А чего он хотел? Я не смог выдержать приятных ощущений. Зато понял непреложную истину: если меня когда-нибудь будет беспокоить бессонница - руки Йесона лучшее снотворное в мире! Гаденько улыбаюсь своим мыслям, а он толкает меня локтем в ребро. - Больно! За что? - За то, что я из-за тебя перенервничал! Мы опаздываем на 30 минут. Если опять голова разболится, ты - труп! - он переводит взгляд на часы, а потом снова на меня и неожиданно показывает мне язык. Что это только что было? Он издевается?! - Хен?! - Всегда хотел попробовать, - он улыбается так мило, что единственная выжившая мысль после его улыбки - обнять... Прижать к себе и зацеловать до смерти. Кюхен-а, держись! Ты сильный, умный, ты умеешь ждать, не все сразу. А все равно хочется. Поём! Как же я люблю петь, чувствую себя живым и нереально реальным. Моя мама всегда говорит, что я особенный, когда пою, но сам я начал в полной мере понимать значение этого слова, только когда познакомился с Чонуном и услышал, как он поет. Особенный - бесконечно притягательный, неординарный, выделяющийся из толпы и запоминающийся. Человек, которого невозможно забыть, выкинуть из головы, мысли о котором нельзя запереть в каком-нибудь сундуке и скинуть с обрыва в море. А я ведь старался, твердил себе день изо дня: это неправильно, грязно, пошло, некрасиво, неестественно, меня не поймут, никто не поймет, ОН не поймет... И снова мы в машине. Еще несколько минут назад хен смеялся и раздавал автографы, а сейчас сник, глаза вновь скрылись за ставшей уже знакомой мне пеленой. Он массирует виски пальцами и еле слышно вздыхает. - Чонун-а, опять болит? Он молчит, лишь кивает головой и достает из сумки лекарство, я не очень понял, но, кажется, это какое-то новое. Выхватываю из его руки упаковку и выкидываю в окно, хватит травить себя всякой мутью! Он непонимающе смотрит на меня, а я в каком-то порыве притягиваю его к себе и накрываю голову ладонями. Виски под руками трепещут, бьются, словно птицы в клетках, замедляют ритм и вновь скачут, как оголтелые. Йесон не сводит с меня глаз, напряжение, недавно исказившее его лицо, отступает перед наплывом другой эмоции, но, к сожалению, я не могу разгадать что это такое... Через несколько минут пульсация стихает, но я устал сидеть с вытянутыми руками в пол-оборота, да и Чонун относительно спокоен, возможно стоит сменить позу? - Кю-а, можно я положу голову тебе на колени? Я ужасно смущен, но отказать ему не в силах, Йе расценивает мое молчание как согласие и удобно устраивается на моих коленях, предварительно подложив под голову пиджак. Рука вновь тянется к красно-золотым волосам и задерживается на виске. Я не могу различить - это его пульс или мой? Кажется, что под подушечками пальцев бьется мое сердце - безумно, бешено, рвано... Водитель предупреждает, что через несколько минут мы подъедем к гостинице. - Йе... Йе. Спит... Не буду его будить, придется платить водителю сверхурочные. Я теперь на самом деле верю, что у меня волшебные руки...