Сон или соприкосновение душ?

Сакура нахмурилась, зачем Орочимару надо помогать Какаши, она не представляла, но была уверена, что санин никогда и ничего не делает просто так. Харуно ни за чтобы не поверила в его добрые намерения, но… что, если змеиный санин прав и, убив на какое-то время сенсея, они смогут избавить его от этой необъяснимой, и потому, пугающей связи. Сакура уже была готова на все, лишь бы помочь Какаши. Девушка поглядела на обнаженного сенсея и покраснела. Хатаке был очень хорош: поджарый, стройный и мужественный. Фуух, Сакура даже немного вспотела от созерцания сенсея и еще не утихнувших эмоций. — Шустрый твой сенсей, я смотрю, — проследив за взглядом Сакуры, сказал Орочммару. — Ну так как? Что ответишь, Харуно? — Я могу сделать это и без тебя, зачем мне твоя помощь? Я легко могу остановить его сердце, а затем вновь запустить работу мышцы. Твоя помощь мне не нужна. Но твой совет хорош — можно попробовать. По правде говоря, я даже не думала над таким способом. — Сакура вгляделась в лицо змеиноглазого человека. — Что тебе нужно? — напрямик спросила она. Орочимару задумчиво поводил пальцем по губам, размышляя, как и что лучше ответить. — Меня интересует твоя способность, — честно признался он. — К-какая способность? — не поняла куноичи. — Ты воскресила мудреца Сахибари. — И что? Ты сам не смог этого сделать, потому что…эээ, после того, как Какаши-сенсей тебя… — Я прекрасно помню, что он сделал, — нетерпеливо перебил мужчина. Он не хотел вспоминать, как Хатаке нейтрализовал его силы. Орочимару даже не мог использовать чакру и вызвать с того света мудреца, на помощь которого рассчитывал Хатаке. И змеиному санину пришлось в срочном порядке обучать Сакуру технике Нечестивого воскрешения. Больше некого было. У девушки получилось вызвать приставившегося старика Сахибари с первого раза, что несказанно удивило Орочимару. Это было просто невозможно, но факт оставался фактом — Харуно идеально выполнила Эдо Тенсей, зная только теорию, но никогда раньше не применяя эту технику. Орочимару тогда долго смотрел на нее, так, словно впервые увидел. — Открою тебе один секрет, Харуно. Все женщины из рода моей матери (только по прямой линии) обладали странными способностями, они могли с легкостью вызвать душу любого умершего человека, если даже не использовали такую технику раньше. Призыв мертвых — был их «коньком». Но моя мать умерла много лет назад, а прямым наследником остался только я. Так как я мужчина, я не обладал такими силами, потому мне и пришлось создать Эдо Тенсей, нечто, что позволило бы призвать любого мертвеца. То есть душу из мира мертвых. — К чему ты клонишь? Говори прямо, — потребовала девушка. — Твой Эдо Тенсей (когда ты использовала эту технику) странным образом изменил твое лицо буквально на минуту. Ты, конечно, не могла этого видеть, но у тебя на щеках и носу появились почти такие же отметины, как у моей матери, когда она применяла техники воскрешения. — Ах, вот ты о чем. Но ты же знаешь, что мои родители — твои, пусть не очень близкие, но родственники, так же как и я. — Знаю, — тихо произнес санин, сощурив глаза, — но дело в том, что такие особенности, как умение с легкостью воскрешать, а так же отметины на лице, появляются только у прямых потомков по линии моей матери, я же уже сказал об этом только что. Сакуру словно обожгло, и лицо загорело, как от хорошей пощечины. Девушка дернулась и тяжелым взглядом уставилась на создателя Эдо Тенсей. Минуты две они смотрели друг другу в глаза, обдумывая слова Орочимару. Затем Сакура с силой выдохнула. Она поняла, что он имеет в виду — и это было очень неожиданно, и чего греха таить, противно. Харуно не поверила бы, что Орочимару намекает на их близкое (куда уж ближе) родство, но… она знала, что ее мама и папа не являются ее биологическими родителями, хотя они все трое — родственники. Ни Мебуки, ни Кизаши не знали, что Сакура в курсе этого. Когда девушка начала всерьез заниматься медициной, она, ради интереса, сравнила кровь родителей с ее собственной, и результат поверг Сакуру в шок. Она даже обратилась за помощью к Цунаде, подумала, что ее анализ оказался неверным. Хокаге исследовала кровь, но ее результат не отличался от результата Харуно. Цунаде тогда сказала, что неважно, кто ее биологические родители, важно лишь то, что эти люди любят Сакуру и заботятся о ней. Харуно чувствовала так же и не стала бередить маму и папу ненужными расспросами. Зачем? Она же любила их, они и были ее самыми родными людьми. Но теперь она сама себе удивлялась — как она раньше не подумала об Орочимару? Мама — двоюродная племянница санина со стороны его отца, а папа — троюродный брат Орочимару со стороны его матери. Да и нет у Орочимару больше родни, кроме семьи Харуно. А это значит… — Ты так и будешь стоять, открыв рот? Хриплый голос санина заставил вздрогнуть. На душе стало так гадко от понимания того, что только что открылось Сакуре. Но… родственников не выбирают. «А, ладно, плевать, потом об этом подумаю. Да и неважно, кто он мне, — уверяла себя девушка. — Главное — он подал хорошую идею, и я, пожалуй, воспользуюсь ей». — Надо бы его одеть для начала, — произнесла Сакура, указывая на Какаши. — А насчет моей предрасположенности к воскрешающим техникам, думаю, ты и сам догадался обо всем, не о чем больше говорить, — отрезала она. — Хотелось бы убедиться. — Зачем тебе это? Мне все равно на наше родство. Орочимару неопределенно хмыкнул. Сакура присела и потормошила сенсея за плечо, не очень надеясь на его пробуждение. И была права — Хатаке не проснулся. Орочимару (он так и не ушел, хотя девушка настаивала, что справиться сама, без его помощи) и Сакура сидели на коленях возле спящего Хатаке. Девушка всеми фибрами души надеялась на то, чтобы ее старания не прошли даром — пусть Какаши, наконец, заживет нормальной, только своей жизнью. — Итак, мне надо остановить деятельность сердца и процесс дыхания. Главный вопрос — на какое время? Тогда, несколько месяцев назад, его клиническая смерть длилась не больше трех-пяти минут. Возможно ли, что время пребывания между жизнью и смертью может повлиять на его связь с тем принцем, или нет? Не знаю, — сама себе ответила Сакура, беря сенсея за руку. Мужчина крепко спал, и не представлял даже, что его любимая куноичи собралась умертвить его на некоторое время. ♦♦♦ Саске среагировал мгновенно. Выставив меч вперед, он сам пошел в атаку на принца. Оба противника виртуозно владели клинками, но Какаши имел больший опыт, а самое главное, он «видел» почти все выпады Учиха. Единственное, чего он не мог предвидеть, что эта способность может исчезнуть. Внезапно, все тело принца сковала странная неподвижность, и принц, выронив из рук меч, почувствовал, как его грудную клетку пронзает страшная боль, ломающая кости и раздирающая плоть. Саске его достал. Меч Учиха прошил Какаши насквозь. Его высочество упал на пол, но даже не почувствовал боли от падения. Он умирал. — Какашииии!!! — крик принцессы — последние, что услышал принц. Сакура подбежала к Темному и упала возле колени. Кровь хлестала из раны, заливая грудь Какаши, а принцесса ошеломленно смотрела на своего любимого, не в силах поверить, что его скоро не станет. — Отец, позовите целителей! — кричала девушка.– Какаши, вставай, пошли домой, — приговаривала Сакура, гладя принца по лицу, но сама не понимала, что говорит, а разум и глаза отказывались верить в действительность. — Какаши, — еще раз тихонько позвала принцесса, со страхом наблюдая, как лицо принца становиться все бледнее и бледнее, а дыхание уже прекратилось. ♦♦♦ — Черт подери, Орочимару, я не могу остановить кровотечение! Он не может умереть! — кричала куноичи, пытаясь изо всех сил залечить ужасную рану в груди джонина. — Что, вообще, происходит? — непонимающе спросил санин. — Откуда эта ран… — Тот принц, скорее всего, тоже умирает, — быстро проговорила Сакура. — Это значит, — она посмотрела на Орочимару, — что мне может не хватить чакры, чтобы спасти их обоих. Если бы они оба были в этом мире, тогда я смогла бы, но… Мне нужна еще чакра, твоя чакра, — попросила она мужчину. Орочимару встал и пошел вглубь леса. Сакура с отчаяньем в голосе выкрикнула: — Мне нужна помощь! Помоги мне!!! Сволочь, ты просто сволочь! Грязный ублюдок! Если он умрет — я не смогу без него! Сакура заплакала, сил действительно оставалось мало. — Нарутооо!!! Саскееээ!!! — позвала Сакура, надеясь, что ребята ее услышат, но нет — они были на той стороне озера, а шум водопада заглушал ее крики. Невдалеке раздался голос санина: — Кучиёсе, но Дзюцу! Ветки ближайших деревьев затрещали — огромное тело Манду еле уместилось между стволами. Гадина подползла к месту, где сидела Сакура, лечившая сенсея, и свернулась клубочком вокруг ниндзя. — Теперь-то чакры хватит на то, чтобы излечить хоть целый отряд, — сказал санин и положил одну руку на тело змея, а вторую — на руку девушки. Сакура почувствовала, как чакра переполняет ее. Да, этого должно хватить. Как она не переживала за Какаши, но не смогла мысленно не поблагодарить этого странного, мерзкого человека — Орочимару. ♦♦♦ Правитель Светлых прокручивал в голове сотни комбинаций, надеясь придумать, как выкрутиться из столь щекотливой ситуации с Темным наследником. Эрадос, отец принца, ни за что не простит смерть сына от руки придворных Светлого. Мебук обратился к Мадаре: — Вы представляете, что теперь начнется, и вы тоже будите в этом виноваты, Мадара… Как и я. Не удастся заткнуть рты всем придворным, которые присутствовали на венчании. Мадара направился к Саске, который стоял над телом принца, и… Сакура резко дернулась вверх и вонзила кинжал, — который вынула из ножен Какаши у него на поясе, — прямо в сердце своего бывшего жениха. Саске ничего не мог противопоставить, он даже не понял, что случилось — умер мгновенно. Ноги Учиха подкосились, и эльф, словно тряпичная кукла, свалился на пол. Мадара с бешенством уставился на тело племянника, затем перевел взгляд на принцессу, безразлично смотревшую на дело своих рук — мертвого Саске Учиха, белоснежная одежда которого, окрасилась алым. Ей было плевать, что будет дальше, ведь Какаши больше нет. Она повернулась к дверям храма и, сгорбившись, словно дряхлая старуха, поплелась к выходу, чувствуя такую опустошенность в душе, что хотелось уснуть и не проснуться, только бы не видеть перед глазами образ мертвого Какаши. Мадара сделал шаг по направлению к девушке, но голос Мебука остановил его. — Не стоит, — угрожающе произнес правитель. — Ты и твой клан и так. — Вы правы, ваше величество, — старший Учиха покорно склонил голову. Он никогда не был дураком, и не собирался рисковать своей шкурой ради уже мертвого Саске… и остальных. Самые сильные члены семьи мертвы, остались только он и Итачи. Мадара глянул на племянника, но Итачи уже стоял на ногах, а с его руки сорвался багровый шар темной магии и помчался в спину, уходящей принцессы. — Стой, щенок! — заорал старший Учиха, но его окрик не подействовал на брата Саске. Один из магистров произнес, деактивирующее чужую магию, заклинание. Тщетно. ♦♦♦ Манду исчез в дымке дзюцу, а Сакура с облегчением вздохнула — Хатаке размеренно дышал, а цвет его лица уже не напоминал зимнее «покрывало». Ниндзя-медик стерла с лица мужчины остатки крови и посмотрела на Орочимару. Надо было поблагодарить змеиного санина, но она не могла себя заставить сделать это. — И почему он продолжает спать: все еще связан с тем Какаши или от потери крови? — присев рядом с Сакурой, поинтересовался Орочимару. — Надеюсь, из-за второго, — с надеждой ответила девушка, ласково поглаживая сенсея по волосам. — Сакура? — тихо спросил Какаши. — Какаши, Какаши! — завизжала девушка, всматриваясь в лицо Копирующего. Джонин хотел сесть, но Сакура запретила ему это делать: — Не надо, не вставай, ты много крови потерял. Какаши чуть не застонал. — Опять что-то натворил? Чт… Орочимару! А ты что тут делаешь?— нахмурился Какаши. — Что тебе нужно? Санин «нежно» ему улыбнулся. — Помог твоей зазнобе спасать твою шкуру. Мы попытались избавить тебя от твоей второй жизни, думаю, ты меня понял. — Но как? — удивился Какаши. — Я думал это невозможно. Орочимару начал объяснять, но Сакура то и дело перебивала его и, в конце концов, санин умолк, а девушка закончила рассказ. — Не знаю, получилось ли у вас, но я больше не чувствую постороннюю силу — магию, — с волнением проговорил Какаши. «Только бы это сработало», — билась в голове настойчивая мысль. Все тело было как будто ватным, а от слабости клонило в сон, но Хатаке боялся уснуть и вновь проживать чужую жизнь. — А почему я почти голый? — неожиданно спросил он. На нем были одни штаны, но Какаши никак не мог вспомнить, когда он успел раздеться. Джонин напряг память и в голове завертелись картинки их с Сакурой утех. — Ох. — Вам … тебе совсем плохо? Слабость, да? — заглядывая в глаза Какаши, наивно спросила молоденькая женщина. — Да, — выдавил сенсей. Он огляделся. — А где Орочимару? Сакура повертела головой и с радостью поняла, что ее… родственник покинул их. — Он говорил… — Я догадываюсь, о чем он говорил, — потупился Какаши. — Я не знал, как тебе сказать, да и нужно ли тебе знать о… — Неважно… но я так и не сказала ему «спасибо» за помощь, а это несправедливо. — Уверен, что ему это ненужно. — Хм, странно, Какаши, — крепко сжимая руку мужчины, тихо сказала девушка, — но мне кажется, он действительно хотел помочь. … — Орочимару был прав — ты теперь стал самим собой, — Сакура повторяла эту фразу, словно мантру, уже сотый раз за последние несколько недель, но никак не могла нарадоваться. — Как думаешь, у них все хорошо? — посмотрела Сакура в глаза Какаши, на коленях которого она сидела. — Ты так и не рассказал, что увидел в последний раз, перед тем, как прийти в сознание. Ее голос звонко разлетался в тиши парка, в котором они сидели на скамейке. Вечер был чудесным: теплым, напоенным ароматом цветущих трав и пением ночных птиц. Какаши не хотел портить настроение и чувство покоя, радости от близости любимого человека, но он решил, что Сакура все равно рано или поздно выпытает у него правду. Она уже не раз просила его рассказать. Сакура заметила, как опечалился ее джонин. — Какаши, — умоляюще попросила она. — Он, он умер, да? Я не смогла ему помочь?! — Его ты спасла, но он не успел прийти на помощь той Сакуре-принцессе, — почти неслышно ответил Хатаке. — Понимаешь, он эльф, а я уже говорил тебе, что они однолюбы. — Его любовь умерла вместе с той девушкой? Он больше никогда не сможет полюбить? — всхлипывая, спросила Харуно. Хатаке покачал головой, а Сакура заткнула рот рукой, чтобы сдержать стон, готовый сорваться с губ. — Такова природа их чувств, Сакура, и с этим ничего не поделаешь. Он… — Какаши не смог закончить, он тоже испытывал боль оттого, что той прекрасной девушки, так похожей на Сакуру, больше нет. — Навсегда останется в одиночестве? — закончила за него куноичи, всем сердцем желая тому, другому Какаши, чтобы он по возможности нашел утешение в ком-то еще и смог пережить потерю любимой принцессы. Джонин только кивнул. Копирующий смотрел на слезы Сакуры, катящиеся по щекам, и не знал, как ее утешить. Что тут можно сказать? Другой мир, другие законы мироздания и такая странная особенность эльфов — они любят лишь раз. Но Какаши тоже надеялся, что принц сможет стать хоть чуточку счастливым. — В жизни не всегда идет все так, как мы хотим. Порою… мы не успеваем прийти на помощь самым дорогим нам людям… или эльфам, — печально произнес Копирующий, чувствуя боль утраты. — Ты, Какаши, — глотая слезы, попросила девушка, — ты никогда не опаздывай, и я обещаю тебе, что всегда буду рядом. Только не уходи, — с мольбой сказала Сакура. — Не хочу потерять свою любовь, — прошептала куноичи на ухо Какаши, обняла его за шею и постаралась успокоиться. — Помнишь, ты говорил, что у эльфов есть красивая легенда? Когда умирает эльф, на небе загорается еще одна звезда. Какаши кивнул, понимая, что она хочет сказать. — Пусть у той девушки — Сакуры, тоже появится своя звездочка, — улыбнулась Сакура сквозь слезы. — Обещай мне, что всегда будешь рядом. Какаши крепче прижал девушку к себе и прошептал: — Всегда. Какаши сдержал свое слово…