Сигарета, прозак и паук неподалёку

Юко орала в запертой снаружи подсобке, царапаясь и пиная дверь. Слабость и истеричное поскуливание сменилось злобным и яростным натиском. — Ты поражаешь меня, Юко-чан, своим бесконечным упрямством. Она кричит мне в ответ или просто так? Я ясно представил, как в абсолютной темноте ревёт и бьётся тощая глупая девчонка, тщетно пытаясь освободиться из узкой комнатки, забитой старым, не списанным инвентарём, задевая швабры и щётки, ощущая, как на голову падают тряпки… или паутина — здесь никогда не убирали. — Единственное грязное место в школе для такой глупой грязной девицы, как ты. Знаешь… — я прислонился к стенке рядом с подпоркой двери, — если бы ты меньше высовывалась, то я бы даже внимания не обратил, Юко. А ты возьми да и начни вендетту, солнышко. Из-за двери донеслось что-то похожее на «пошёл ты!», и раздался оглушительный пинок. Мне на тренировку через полчаса, так что я могу посидеть и послушать её вой. Она рыдает, орёт, как если бы я её резал живьём. Сумка, вместе с ней айфон и айпад — единственные средства связи — валялись рядом со мной, и я взял на себя смелость порыться в её гаджетах. Как ни крути, я могу радоваться победе. Но понять, а чем Юко её портит, я не могу — что-то отравляло мне жизнь, настойчиво и медленно. И всё после стычки с этой сукой! Да, дорогие вещи и правда хороши. Я повертел «яблочные» гаджеты со всех сторон. Нет, разбивать жаль, оставить себе не могу. Для Исудзу это так, мелочь, раз она спокойно носит ценности, не паря свои ссохшиеся от психотропных мозги. Таблеток в сумке не было. Видимо, всё же держалась без них… представляя, как она кричала, разбивая всё вокруг, круша свою комнату, я почти кожей ощутил её отчаяние. То, что было сейчас, было скорее похоже на фарс. Странно, я же хотел втоптать её в грязь. Сегодня это вышло. Завтра будет ещё лучше — все узнают о её болезни, и в лучшем случае её переведут отсюда с крупным скандалом. В худшем… о, ну больные на голову — люди хрупкие. Не знаю, чем они отличаются от нормальных — может, просто притворяются, может, их психические механизмы, волшебные шестерни мышления на самом деле изначально собраны не так. Люди в принципе странные, эти же — ещё и странные даже среди странных. Юко пыталась быть нормальной, я полагаю, раз пошла в обычную школу, пыталась жить, как все. Просто случился я на её больную голову. Ей не повезло, и я бы посочувствовал. Если бы не при этом не хотелось открутить эту больную голову и закопать в мамином горшке с розой, которая давно уже чахнет — дома цветы не могут прожить даже года, то ли потому, что мама забывает их полить, то ли дом и правда «нехороший», как ляпнули однажды соседи, которые любят часто потрепать языками. К чёрту эти идиотские цветы, я хочу точно знать, что я сломал её окончательно. Я вспомнил, как она дрожала, пока я тащил её в подсобку из музыкального класса — это была дрожь её истерики. Но мне то ли было мало… то ли всё сладкое ожидание свелось на нет горьким привкусом её отчаяния, которое предел свой исчерпало ещё в классе музыки. И сейчас ей будто не могло быть хуже — по крайней мере, так это выглядело у других. Нет, что-то всё же мне отравляло триумф — не только и не столько презрение к ней… что-то было не то и не так. И я не понимал, впервые мысль ускользала от меня, не найдя верного выражения. — Удачного тебе вечера, Исудзу Юко. Кстати, не разбрасывай больше вещи, вдруг украдут. Давай, я спрячу от воров? Мне пора уже уходить — кабы какой-нибудь участник клубных посиделок не заметил. Потом, когда её обнаружат, она много чего наговорит, и лучше здесь не задерживаться, чтобы её болтовню не приняли за правду. -… Это надо отпраздновать, ребятки, наш грозный Гудвин опоздал впервые за всё время существования клуба! — едко провозгласил Хара. Ох, кому-то не поздоровится… — Три круга по стадиону, быстро! Хара, восемь кругов! — я даже свисток достал. Узкому кругу моих идиотов стало понятно, что я не шучу. Все дружно притихли, а я выпнул Ямазаки из-за двери: — А ты чего замер, тебя паралич разбил? Давай, на первый-второй рассчитались! Бегать стали быстрее; видимо, моя система упражнений и правда имеет хорошие результаты — координация значительно лучше показателей полугодовалой давности, гибкость в норме, судя по всем данным. Если они смогут старательно разыграть мои схемы, то Летний кубок у нас в кармане — вероятность победы близка к восьмидесяти процентам. Остальные двадцать будут зависеть от асов, которых выставят соперники, но благодаря моему любимому и быстрому способу вывода любого аса из игры даже это не проблема. Я доволен тем, что создал. Главное — просто не спугнуть вожделенный шанс на победу. Всё идёт так гладко, что даже дышать жутко: кажется, будто от одного моего вдоха Юко ворвётся сюда с сотней доказательств в пользу её оскорблённой невинности, а все старания, приложенные мной в клубе, просто рухнут в бездну. Но нет, так просто всё не оборвётся, я позабочусь об этом. Я так старался, подрывая задницу в комитете, став старостой, открыв здесь клуб баскетбола и всячески поднимая свою репутацию среди этих идиотов с серебряной ложкой во рту… Я не позволю этому рухнуть из-за глупой сучки, которую я уже почти размазал по своей ладони, как назойливую мушку. — Ты слишком доволен, капитан. Что-то случилось? — Фурухаши подозрительно таращился на меня. Мне показалось, что он знает — Фурухаши как призрак-преследователь, вечно находится там, где Юко, за исключением этого зала; он может знать. Мутные глаза видят всё, что она делает, он словно пытается запомнить каждое её движение навсегда, будто завтра она не появится. Интересно, чего он хочет от неё? — Погода хорошая для тренировок, а вы наконец-то начали радовать меня хорошими результатами. Не забывай, у тебя хромает английский, и не засиживайся за новеллами. И да, если ты будешь есть столько груш, то заработаешь несварение, так что будь добр следить за рационом. — Да-да, мамуль, он всё-о сделает, — Хара, трепливый рот, снова кривлялся и нависал над моим плечом. — А мне чем заняться? — Головой думай, когда шутишь, вдруг в следующий раз на пробежке я не успею убрать ногу с твоего пути. Пошли, тренировка окончена. Следующая тренировка завтра утром, все чтоб были! Кто не придёт — тому не жить! Не то чтобы это угроза… хотя нет, это точно угроза. Не увижу завтра хоть одного кохая — устрою такому наглецу экскурсию в тёмные глубины его мозга, который будет растекаться по стенке спортзала. Не дам этим легкомысленным придуркам просто уничтожить все мои труды. Когда я возвращался, специально пошёл тем путём, чтобы посмотреть, как там Юко. Всё было тихо, никто не шёл за мной по пятам, но по моей коже постоянно проходил липкий язык страха, оставляя дорожки ледяного пота. Я не жалею, что сделал с ней, но буду жалеть, если меня поймают… Значит, надо следить за тем, чтобы не поймали. Подсобка была всё в том же состоянии, только беспокоило одно. Тишина. Юко не пинала дверь, воплей и царапанья не доносилось. Всё было слишком тихо. Только из-под двери шла тёмная дорожка густой бордовой жидкости. Она что, решила?.. Подпорку надо было закрепить немного слабее, теперь не поддаётся! Что за дерьмо?! Да почему из-за этой сволочи у меня вечно случается какая-нибудь гадость?! — Юко! Ты там? Ответь уже! Тишина… подпорка вылетела с одного пинка. Исудзу мешком вывалилась из проёма двери, на лице и руках были десятки царапин, крупных и мелких, но откуда тогда кро… — Твою грёбаную мать, ты!.. — я влепил ей пощёчину, хлёсткий звук разошёлся вокруг, показавшись мне чересчур громким. Юко с белым лицом засучила ногами, пытаясь вырваться. Пальцы с длинными ногтями потянулись к моему лицу. Кровь оказалась из бутылочки гранатового сока, осколки которой в кроваво-красной лужице валялись на полу. Видимо, она разбила её, когда пиналась — на ноге глубокая царапина, туфли в этой красной приторно воняющей дряни. — О, говорил же, что он долго не протянет и вытащит её, — тягуче произнёс Хара за моей спиной. — С тебя тысяча, Коджиро. Коджиро молчал, тихо пялясь на Юко. У этой дуры даже глаза будто побелели, а её ногти начали впиваться мне в лицо. — Ты, перест… — неведомая сила словно владела ей — она всем весом повалила меня навзничь и начала царапать лицо, а когда я сдавил ей руки, привстала, продолжая удерживать свои руки в моих, и ударила. Ногой. Каблук впился мне в локоть. Я ненавижу её. Ненавижу больше всех на свете. Почему она просто не сдохнет?! — За дверью я кричала громче, — выдавила она, пока я поднимался, подавляя вопль и разжав руки — её пятка прошлась по болевой точке, да со всей силой. Кость… кажется, она мне кость сместила. Белая, растрёпанная и с заплаканным и расцарапанным лицом, она была похожа на несчастного озлобленного призрака, когда неловко оступилась, наступив на ногу Фурухаши. И честно — мне хотелось, чтобы она действительно была призраком, потому что живая Юко доставляет мне бед больше, чем мёртвая. Истеричный смех вперемешку со слезами, боль в правой руке и стремительно собирающаяся толпа народу — все идут с клубных занятий, а здесь целое представление. И все видят, что она безумна. Что на полу бордовое что-то — никто не станет всматриваться, все сразу решат, что это… — Там кровь, кровь, — шептались окружающие. — Она поранила Ханамию… И все смотрели на нас двоих — не разобрать было, сочувствие было для меня или для неё, мы были вдвоём здесь, и нас обсуждали. Вот чего мне не хватало. — Макото?! Пустите! — Риса, глупая девочка, расставила приоритеты для всего стада сверстников, закричав: — Да ты просто больная сука, Исудзу, и что ты с ним сделала?! Юко, неловко сидящая на полу, скрючилась, затихая. Царапины и её кровь — единственную настоящую здесь кровь — видно не было, а Фурухаши без особого толку пытался её поднять. — Я… Я приношу свои извинения, но ведь не я тебя запер, Исудзу-сан. Я же… я просто хотел вытащить тебя оттуда. Хара едко ухмыльнулся, закидывая в рот жвачку — он знал. Эти двое знали, да ещё Юко. — Капитан, она тебя не сильно ранила, надеюсь? Скоро отборочные, — он пожал мне ноющую от боли руку — от этого у меня испарина выступила на лбу, боль казалась просто адской — и ушёл, махнув дорогим планшетом на прощание. Не думаю, что он упустит шанс получить что-либо нужное от меня. Попал впросак, хотя и добился всего, чего хотел. Риса подняла Юко одним рывком и размашисто ударила по щеке… попав по щеке Фурухаши и затевая драку. Я стоял с вытянувшимся из-за выходки Хары лицом, напоминая несчастного героя драмы… понимая, что лучше развязки не вышло бы при всём желании. Юко пала второй раз.