На Время и Вечность

Мысли Джарвиса, его настоящие размышления о прошлом оформлены курсивом. ________________________________________________________________________________________________________ Республика Вейр Министерство Иностранных Дел Главный Зал Второй месяц зимы, 7 день Год 6054 Алланейль дий Ракш Посол Империи Альвея       Сердце замерло на мгновение, всего лишь на мгновение, но и этого было достаточно для того, чтобы судорожно вздохнуть, пытаясь глотнуть немного воздуха. Он здесь... Он здесь! Я знаю, я понимаю, что неотвратимо теряю контроль над собой, над своим телом, эмоциями и мыслями, но это неизбежно, потому что я чувствую, я ощущаю его присутствие так же ясно и четко, как и всегда, стоит лишь нам обоим оказаться в одном месте. Он здесь! Тело сотрясает мелкая дрожь, сердце колотится, как сумасшедшее, и одно-единственное желание разрывает душу на тысячи осколков – рвануться, прикоснуться, посмотреть в изумительные темные глаза, застыть в объятиях и больше не отпускать… никогда… никуда… желание, которому не дано осуществиться… этого не будет… не будет… никогда больше… От этой мысли вдруг становится невыносимо больно и так тоскливо, что хочется разодрать свою грудь на миллионы рваных лоскутов и вырвать из нее трепыхающееся бьющееся сердце, только бы не чувствовать больше…       Браслет на левой руке оживает, теплеет, но я и без него знаю, что Джарвис уже здесь. Как же больно… Каждый вдох отдается режущей болью где-то там, под ребрами. Лианна уже спешит ко мне, я вижу тревогу в ее изумрудных глазах, хотя выражение ее лица так и не меняется на протяжение всего приема, а тонкие губы время от времени красиво изгибаются в легкой, непринужденно-вежливой полуулыбке. Положение жены посла, а также строжайшее аристократичное воспитание альвов обязывают. Невесело усмехаюсь. Пытаюсь успокоиться, но слышу голос министра Республики Вейр, Айрата дар-Валиента, и вынужденно оборачиваюсь, следуя настойчивому требованию голоса.       - Посол дий Ракш, позвольте представить вам…       Но я уже не слушаю министра, невысокого пухленького человечка, все мои мысли, мои мечты, мои сны и неизбежно серая реальность направлена на того, кто стоит сейчас передо мною, резко меняясь в лице, а я смотрю на него, того, о ком тоскует мое сердце, застывая, превращаясь в ледяную скульптуру, которых так много в моем родном мире, я смотрю на него, человека, ставшего в одночасье моей любовью, моей болью и моей виной…       - Джарвиса Скиалантера…       - Здравствуй, - говоришь ты, но голос твой предательски прерывается, и ты опускаешь свой взор, скрывая от меня тьму своих глаз. Потерпи… прошу тебя, всего несколько минут, и эта пытка окончится. Ты вернешься к своей человеческой женщине, а я…       - Здравствуй, - произношу я, против воли чувствуя, как в моем голосе звучит тепло, - Dhas’sa mei*.       Ты вздрагиваешь, но ничего не говоришь, а я просто смотрю на тебя, стараясь запомнить каждую черточку твоего лица, впечатать в память, чтобы забрать с собой в Вечность…       Дар-Валиента почему-то внезапно замолкает, но сейчас мне все равно, что он подумает – я вижу только Джарвиса, и мне нет дела до остального мира. Или всех миров Виирдаану вместе взятых. Потому что есть ОН. И ОН рядом. Всего лишь в шаге от меня. И если сделать этот шаг, разделяющий нас, то я смогу прикоснуться к нему… Я не должен… Я не могу, я не имею больше никакого права на него, я отпустил его сам, но почему, почему же так больно и невыносимо трудно дышать? Резким движением срываю пуговицу на воротнике-стойке, Джарвис вздрагивает.       - Здесь немного душно, - приношу ему свое извинение за столь фамильярный жест, позволенный в его присутствии, и он принимает его, слегка наклонив голову. – Как ты?       Антрацитовые глаза смотрят на меня с недоумением, а потом…       - Хорошо. У меня все хорошо.       Почему же тогда мне кажется, что в твоих глазах промелькнула горечь и спряталась за темной радужкой твоих глаз, жизнь моя? Что заставляет тебя так отчаянно нервничать, ведь я больше не представляю для тебя угрозы? Я не вмешиваюсь в твою жизнь, лишь изредка позволяя себе прочитать отчеты службы безопасности. Я не слежу за тобой… просто присматриваю…       - А ты? – одновременно с его вопросом откуда-то появляется красивая человеческая женщина, которая, практически повиснув на нем, нимало не стесняясь, жестом собственника дарит ему жаркий поцелуй. Тонкая фигура, она немного ниже Джарвиса, темные локоны обрамляют округлое лицо, карие глаза. Откровенно бесстыжее короткое платье с глубоким вырезом на груди, открывающее взору все, что следовало скрывать на людях. Все, что должно быть открыто только в полумраке спальни. Так вот ты какая, Кейтара дар-Аринта… Теперь я знаю, как выглядят разлука и боль.       Я невольно прикусываю губы, вспоминая, как когда-то, очень давно, я знал и вкус твоих губ, и запах твоей кожи, и ты знал только мои объятия… Желание отбросить эту женщину от моего, моего возлюбленного! – ибо никто не имеет права прикасаться к нему, кроме меня, затопило все мои мысли и чувства. Перед глазами поплыли красные пятна, и я едва не сорвался, но узкие ладони легли на мои плечи – Лианна – и гроза миновала. Я благодарен ей за то, что оказалась рядом так вовремя, иначе… иначе я не смог бы контролировать себя, потому что, хоть Джарвис уже давно, очень давно не является моим мужем, я все еще люблю его... Я сам отпустил его, освободив от всех брачных клятв и обязательств. Я сделал это ради него, сам своими собственными руками, душа подступающий к горлу крик… Потому что его желания всегда были для меня превыше закона. И значили много больше, чем мои собственные. Но себя… себя освободить я так и не смог.       - Лианна, - он медленно склоняет голову перед моей спутницей. Его женщина громко требует его внимания, и он отходит от нас, пробормотав какое-то извинение. Я не могу удержать его. Я не могу попросить его просто побыть рядом со мной хотя бы несколько минут. Я не имею на это право. Больше – не имею. Альвы не плачут, но почему же тогда мои глаза так нещадно жжет? Почему я больше не могу сделать ни единого вздоха? Откуда взялась эта невыносимая злая боль? Джарвис… Почему? Свет внезапно меркнет, и я растворяюсь в пустоте... Джарвис Скиалантер Коммандер эскадрильи Дальней Разведки Порт приписки Звездная база 14       Я смотрю на него с молчаливым изумлением… Министр жизнерадостно крутится вокруг нас, что-то щебеча, а я стою, ощущая, как краски приливают к моему лицу, и не знаю, что и сказать, ведь я не ожидал увидеть его здесь! Прошло столько лет… Он совершенно не изменился. Та же горделивая, идеально ровная осанка, алебастровая кожа и тонкие каштановые брови. Янтарные глаза хищника горят... радостью? Он что, действительно рад меня видеть? После всего того, что было? Невозможно… Этого просто не может быть… Если все то, что я знаю об альвах, об этой закрытой от внешних контактов расе, правда, то по всем законам жанра он должен повернуться ко мне спиной и забыть о моем существовании. Альвы горды. Они не прощают нанесенных им оскорблений, тем более того, что сделал я тогда, выплескивая ему в лицо всю свою ненависть… Еще мгновение я рассматриваю стоящего передо мной Алланейля, пытаясь понять, что же все-таки изменилось в его облике, и с удивлением замечаю его серебряные… серебряные?!... пряди некогда темных волос… Мои губы сами произносят приветствие и, когда я слышу в ответ его тихое:       - Здравствуй, Dhas’sa mei, - я не могу больше смотреть на его мертвенно-бледное лицо и почему-то опускаю глаза. Горло внезапно пересыхает, и я не могу говорить. Его резкое движение привлекает мое внимание, оторванная пуговица со странным звоном катится по мраморным плитам пола. Я провожаю ее взглядом и ловлю себя на том, что забываю, что нужно дышать. Что с ним? Неужели нервничает? Как же…       - Здесь немного душно, - раздается его низкий завораживающий голос, в котором я отчетливо ощущаю усталость и боль. Это странно и непонятно, потому что следующая его фраза просто выбивает меня из колеи:       – Как ты?       А вот это уже удар ниже пояса, бывший муж мой. Решил поиздеваться надо мной? Или не знаешь? Не знаешь?!       - Хорошо. У меня все хорошо, - с изумлением слышу я свой ответ. Да, конечно. Хорошо… Еще бы смыть с души всю ту грязь, что ты в ней оставил… Тело может восстановиться, но душа… Нет… Я так и не смог смыть с себя тот позор, которому ты меня когда-то предал. Ты взял силой не только мое тело, ты изнасиловал и мою душу. А все то, что ты говорил о каком-то непонятном брачном ритуале, в который я по глупости вмешался, это все сказки. Вы, альвы, великие сказочники…       Впрочем, у нас здесь светский прием, не стоит выяснять отношения на людях. Можно будет потом отойти в сторонку и поговорить без кучи свидетелей и телохранителей, которыми ты обзавелся в последнее время.       - А ты?.. – я не успеваю произнести положенную фразу, как на меня налетает Кейтара и демонстративно виснет на мне. А потом целует так, словно хочет дать всем понять, что я принадлежу ей и только ей. Я вижу потрясение в твоих янтарных глазах, в мыслях я мстительно торжествую, но внешне – я ведь добился успеха в «сохранении лица», да, Алланейль? Внешне я выгляжу растерянным и смущенным, но все черти ада сейчас ликуют и пляшут в моей душе, потому что ты заслужил это! Да, маленькая, мелочная детская месть. Пусть так!       А вот и твоя верная жена, еще одно действующее лицо тройственного союза. Гребаные альвовские устои! Жена и младший муж – обязательное условие создания семьи. И они еще считают это нормальным! Долбаные извращенцы!       Но тебе ведь было так сладко с этим извращенцем, не так ли?       Не знаю, откуда взялась эта мысль, но склоняю голову в приветствии – я же должен быть вежливым, не так ли?       - Лианна.       В ответ получаю не менее царственный наклон головы и вежливую полуулыбку. Я не успеваю получить ответа на свой вопрос, как Кейтара тянет меня куда-то, настойчиво требуя моего внимания. Дьявол! Как не вовремя! Приходится на ходу придумывать извинение и отойти от делегации альвов.       - Ну что еще? – с раздражением спрашиваю я, даже не стараясь вникнуть в ее слова. Я пытаюсь анализировать увиденное, потому что мне непонятно, что с ним происходит. Что с ним не так? За несколько минут пребывания рядом с ним мне почему-то показалось, что он серьезно болен. Отмахиваюсь от этой нелепой мысли – альвы живут долго, и никакие болезни не могут довести их до подобного состояния. Здесь что-то иное, что-то, о чем я еще не знаю, но обязательно узнаю в ближайшее время.       - Я хочу потанцевать! – гневно топает ножкой моя подруга, отводя темный локон за ушко. Карие глаза мечут гневные молнии. – Или ты собираешься торчать возле альвов вечно? В мужья решил податься? Или вернуться к своему высокопоставленному любовничку, имя которого ты произносишь во сне?       А вот за это, милая, мне хочется тебе врезать. Да так, чтобы ты больше никогда не смела… Переполох, суета, гомон, крики – все это отвлекает мое внимание от надоевшей подружки. Шум исходит с той стороны, где был ОН… и я почему-то забываю о ее последней фразе, не придавая никакого значения ее пустой болтовне. Как окажется потом – зря…       Министр срочно вызывает охрану и транспорт до ближайшей больницы. Я бросаюсь было к альвам, но охрана посла не пропускает меня. В следующее мгновение я встречаюсь взглядом с Лианной – ее изумительные изумрудные глаза полны неподдельного горя, будто случилось нечто страшное, непоправимое. Она сидит на полу - тонкая, хрупкая, беззащитная, голова Алланейля лежит у нее на коленях, вокруг суетятся медики, а она перебирает тонкими узкими пальцами его волосы, что-то тихо шепча. Все еще глядя на меня, Лианна отрицательно качает головой, и первая слеза прочерчивает дорожку на точеном алебастровом личике.       Наконец прибывает медицинская платформа, Алланейля осторожно укладывают на нее, опутывают проводами медицинских диагностических датчиков, и она медленно плывет в сторону выхода из зала приемов. Лианна идет рядом, держа его за руку.       На какое-то мгновение я ощущаю внезапно накатившую тоску. А потом… Лианна дий Ракш Супруга Алланейля дий Ракш       Я боялась этого момента, пытаясь оттянуть неизбежное. Ты знал свое будущее наперед, душа моя. Ты знал, на что обрекал себя, Аль, потому что твое сердце не могло вынести той боли, которую ты причинил этому мальчику, хоть твоей вины в случившемся семнадцать лет назад не было. Все, что произошло тогда – всего лишь роковое стечение обстоятельств, приведшее к нынешнему трагичному финалу. Нет, душа моя, твоей вины в этом нет, и все же, ты принял ее целиком и полностью только на себя одного, с честью неся это бремя.       Он вошел в твое сердце мгновенно, ибо ты был ведом подсознательным инстинктом - нашим древним брачным ритуалом. А Джарвис… он не мог знать о том, что делает, как и не понимал, что разрушает не только твою – но и мою жизнь тоже. Но позже… гораздо позже, когда мы все же смогли восстановить весь ход событий того времени, когда ему были рассказаны и объяснены наши законы, и произошедшее уложилось в четкую картину… Ты пожертвовал собой, отпуская его… Зачем? Я бы приворожила его к тебе, заставила бы полюбить тебя… Но ты не хотел так… ты всегда искал взаимности. И со мной, и с ним…       Я вижу, я чувствую твою невыносимую боль, я ощущаю, что ты пьешь его отчаянным голодным взглядом жаждущего… Я знаю, как ты тоскуешь по нему… Не надо, душа моя, не рви свое сердце… Прошу тебя… У тебя и так осталось немного времени, потому что все, что у тебя было - ты уже отдал ему, не оставляя ничего себе, чтобы он мог продолжать жить.       Твоя ревность подобна урагану, сметающему все на своем пути. Он не принадлежит тебе больше… Отпусти… осторожно кладу руки тебе на плечи, и ты расслабляешься, и кажется, что гроза миновала, но человеческая женщина ведет себя до неприличия вызывающе. И он уходит с ней. Снова…       Я вижу, как ты бледнеешь еще больше, как в твоих янтарных глазах на мгновение появляются пустота и боль, а потом они вдруг закрываются, и ты падаешь, падаешь, падаешь на мои руки, бесконечно медленно, и я понимаю, что это конец. Мой мир обрушивается с небес на землю, потому что ты уходишь в Вечность, и я бессильна чем-либо помочь…       Все, что я могу сейчас сделать, лишь только прикасаться к твоим серебряным волосам и шептать слова любви, те, что когда-то были подарены тобою мне, те, что мы разделяли на супружеском ложе. У меня больше нет сил нести это бремя в одиночку, мне нужна помощь, и я встречаю растерянный взгляд темных глаз Джарвиса. В его глазах застыл вопрос, и я понимаю, что больше не могу сдерживаться. Качаю головой и ощущаю, как горячие, жгучие слезы катятся по щекам.       Я теряю тебя, душа моя! Не уходи!       Но ты не слышишь меня. Мой ментальный крик теряется в пустоте, предварительно отразившись безликим эхом от сотни зеркал. Лед сковывает мое сердце, проникает жалящими холодными иглами в душу, и на мои глаза опускается тьма. Зачем мне жить, если тебя не будет в этом мире?       Ты лежишь на медицинской платформе, окруженный техниками, медиками, нашей личной охраной, опутанный диагностическими датчиками и приборами. Но как мне объяснить им, людям, что невозможно исцелить разорванную душу? Что наша физиология очень тесно связана с нашей душой, нашими чувствами, эмоциями? И если у альва ранено ментальное сердце, то и физическое будет страдать от боли. И каким диагностическим прибором люди найдут твою душу? Если вот она - стоит в нескольких метрах от нас, глядя на меня темными глазами Джарвиса?       Я медленно иду рядом, держа тебя за руку так, словно от этого зависит моя жизнь. Нет, неправильно. Моя жизнь зависит от того, сколько осталось прожить тебе. Я не боюсь Вечности, душа моя. Я с радостью пойду за тобой куда угодно, я бы охотно поменялась с тобой местами, но к сожалению, ты не примешь этого. А потому я просто уйду вслед за тобой, чтобы быть рядом с тобой на том Пути, который ты выберешь в новой и, надеюсь, лучшей жизни.       - Лианна! – отчаянный окрик вырывает меня из невеселых мыслей. Я вижу Джарвиса, пытающегося пробиться к нам сквозь кольцо личной охраны. – Лианна!       Я даю знак охране, не прерывая движения кортежа, и его пропускают. Он молча идет с другой стороны платформы, время от времени бросая короткие взгляды на тебя. Я не знаю, о чем он думает, не знаю, зачем он увязался вслед за нами, но знаю, что он нужен тебе больше, чем я. И если это продлит твою жизнь хоть на несколько секунд, я готова позволить ему находиться рядом с тобой.       Платформа бережно и осторожно закрепляется в энергетическом поле, мы садимся рядом и медицинский корд взлетает. Несколько минут плавного и бесшумного полета и вот мы уже в центральной республиканской больнице. Просторная отдельная палата, учтивый персонал и личная охрана на входе. Медики-альвы уже ждут платформу. Но я и так знаю, что они скажут. Надежд больше нет. Счет идет не на дни, а на часы. Слезы обжигают ресницы, я обессилено опускаюсь на стул рядом с кроватью, на которой лежит твое неподвижное тело… и вспоминаю наше недолгое счастье… еще не омраченное трагедией…       Медик осторожно дотрагивается до моей руки. Я знаю ответ задолго до того, как посмотрю в наполненные болью глаза.       - Час, драгоценная. Максимум, два или три. Мы бессильны…       Он опускается на колени и склоняет голову. Что ж… Погребальный костер сегодня примет нас двоих, душа моя. Потому что без тебя - нас нет.       - Он что, действительно умирает? – недоуменный возглас Джарвиса вырывает меня из кокона тишины.       - Да, - ограничиваюсь кратким ответом.       - Но… почему? Он ведь… Джарвис Скиалантер Коммандер эскадрильи Дальней Разведки Порт приписки Звездная база 14       Я не понимаю. Они ведь живут долго. У них более прогрессивная медицина.       - Ты не поймешь, – холодный, лишенный всяких эмоций голос Лианны выводит меня из ступора.       - А ты испытай меня, - язвительно отвечаю я и неожиданно получаю презрительно-ледяной взгляд в ответ. И мне почему-то становится страшно. – Но ведь…       Я замолкаю на несколько минут, пытаясь вспомнить все, что знал о физиологии и обычаях альвов.       - Это не из-за того, что я потребовал расторгнуть наш брак?       - Нет. Это из-за того, что последовало после его расторжения, - в тон мне ответила Лианна.       - Он встретил кого-то, кто разбил его сердце? – продолжаю я, стараясь игнорировать отстраненно-вежливый голос.       - Он всего лишь отдал всю свою жизнь, до капли, год назад одному глупому человеческому мальчишке, - слышу я бесконечно усталый голос Лианны. Нет, она не кричит, хоть я и знаю, что сейчас она переполнена гневом, гневом, направленным на меня, и я пока еще не понимаю, почему, - который не заслуживал столь щедрого подарка.       - Так он все же нашел кого-то? – не могу удержаться от уточнения, и какие-то смутные подозрения начинают шевелиться в моей душе. Лианна отвернулась, а мой мозг уже лихорадочно обрабатывает поступившую информацию. Год назад. Год назад… Если бы он нашел партнера для заключения повторного брака, это было бы во всех новостях. Но я не мог их видеть, потому что попал в страшную воздушную аварию, и мои травмы были практически несовместимы с жизнью… Медики говорили, что мне помогло именно чудо… Чудо?!       - Расскажи мне…       Я не требую, я всего лишь прошу. Потому что я уже давно не верю в чудеса. Но что-то в ее голосе, в ее словах, дает мне понять, что я имею непосредственное отношение ко всему происходящему. Время превращается в тягучий мед, растягивая капельки секунд до бесконечности, и проходит еще несколько тягостных минут, прежде, чем я вновь слышу ее надломленный болью голос.       - Год назад… - изумрудные глаза смотрят на меня столь пристально и столь укоризненно, что я не смею лишний раз вдохнуть. - Я расскажу тебе, Джарвис. Он строжайше запретил мне посвящать тебя в события той ночи, но сейчас, когда он уходит в Вечность, это больше не имеет никакого значения… Ему это уже не поможет, а ты… возможно, ты все же сможешь увидеть в нем не монстра, напичканного древними и непонятными инстинктами, разрушившего твою жизнь, а того, кто все еще любит тебя, несмотря на разницу в расе, положении, воспитании.       - Я не…       - Не перебивай меня, пожалуйста. Мы разные, несмотря на некое физиологическое сходство. Мы принадлежим разным мирам. Ваш мир на наш взгляд еще юн, дик и не образован. Вы потеряли связь со своими душами и не стремитесь восстанавливать ее, не понимая и не принимая подобного единения с природой и тем, что вас окружает. Мы живем иначе, но за семь лет, проведенные тобою в нашем мире, ты даже не попытался понять, демонстрируя исключительное презрение ко всему, что было тебе непонятным. Ты позорил его, но он терпел это, надеясь, что когда-нибудь твое сердце смягчится и, возможно, откроется ему. Этого не произошло. Ты просто выжидал положенное время, отведенное на закрепление брачных уз, после которого со свободной душой потребовал развода, мотивируя тем, что брак не может быть осуществим из-за разницы в восприятии мира.       Несмотря на ваш разрыв тогда, десять лет назад, когда ты потребовал освободить тебя от тягостного брака, к тому же, не желанного тобой, а заключенного в силу непреодолимого стечения обстоятельств, он… освободил тебя от брачных обетов. Ты не поверишь мне, я знаю это, ведь в твоем представлении мы - просто дикие звери, но мне сейчас и не нужна твоя человеческая вера. Освободив тебя, он не снял обеты с себя. Он полюбил тебя, Джарвис. И любит до сих пор.       В тот момент, когда ты попал в аварию, он почувствовал это. Он всегда чувствовал тебя, где бы ты не находился… Он бросил все, отменил все встречи и прием в свою честь, и бросился к тебе в больницу. Местные медики сообщили ему неутешительные результаты диагностики. Те повреждения, что ты получил, были несовместимы с жизнью. Ты умирал. Если бы ты все еще был его супругом, все могло бы быть иначе. И ему не пришлось бы… Но ты – ведь это ты отказался от него, а не он от тебя! Ты бросил его ради человеческой женщины, так и не поняв, что никто не будет любить тебя больше, чем Аль… А он…       Опускаю голову, рассматриваю носы своих сапог. Кажется, я знаю, что было дальше. И от этого мне почему-то хочется завыть, закричать, ободрать костяшки кулаков об эти белые кафельные стены до крови. Но я молча продолжаю слушать.       - Он воспользовался правом старшего мужа. Правом того, кто отвечает за младшего. Ты отказался от него, но он не отказался от тебя, - с этими словами Лианна задирает рукав тонкой парадной туники Алланейля, и я вижу широкий серебряный браслет с искусной гравировкой, охватывающий тонкое запястье моего мужа… бывшего мужа… - Он отдал всю свою жизнь тебе…       - Почему? - цепенею от ужаса, понимая, что услышу вполне предсказуемый ответ:       - Потому что он все еще любит тебя… потому что ты для него – дороже всех сокровищ Вселенной, - устало произносит Лианна. – Ты его жизнь, его свет. Этим все сказано. И сейчас он лишь платит свою цену за твою жизнь.       Закрываю лицо руками. Теперь все части мозаики собраны и расставлены по своим местам. Я чувствовал, всеми фибрами своей человеческой души, я чувствовал, что Лианна говорит правду. Значит, где-то, в чем-то ошибся я сам. Республика Вейр Дальняя разведка Звездная База 14 Покои посла Империи Альвея Третий месяц лета 25 день Год 6037 Джарвис Скиалантер Летчик-новобранец эскадрильи Дальней Разведки Порт приписки Звездная база 14       Я только вошел в комнату, как сразу же оказался в крепких объятиях.       - Ты пришел, жизнь моя, - раздался низкий завораживающий голос. – Ты, наконец-то пришел. Я так ждал тебя… - подняв голову, я встретил мерцающий взгляд янтарных глаз… и понял, что пропал… пропал в этом тепле, в этой ласке, в этой необычной и непривычной нежности, что лились изнутри, исходили, кажется, из глубин самой души.

***

      Тогда еще я не знал, что у альвов есть особый, брачный период, в который они заключают второй брачный союз, но уже с мужчиной – с младшим супругом. Я не предполагал, что буду пешкой в злых руках, что меня просто используют, пытаясь убить Алланейля таким, весьма затейливым способом. Я вполне себе наслаждался положением жертвы.

***

      - Я отдаю тебе душу и сердце, свет мой, - услышал я низкий чувственный голос. – Я отдаю тебе тело и разум. Я отдаю тебе всего себя.       Его голос манил, притягивал, обволакивал меня, погружая в совершенно новое для меня состояние - наслаждение.       - Будешь ли ты со мной, жизнь моя?       Он казался мне высшим существом, сотканным из янтаря и света. Длинные каштановые волосы мерцали, переливаясь волшебным светом, столь приятным моим глазам. Его прикосновения отдавались во мне эхом желания, обжигающего настолько, что было просто невозможно терпеть эту сладкую муку.       - Время и Вечность… - я сам произнес эти слова, непонятно откуда взявшиеся в моей голове.

***

      Это сейчас я знаю, что его магия приняла меня, сочтя достойной парой для него, в противном случае ничего, совершенно ничего не случилось бы, и я, выполнив поручение, спокойно покинул бы его покои, но в тот момент я впервые потерял голову… Я сам, прах все побери, сам льнул к нему, отвечая на его ласки и поцелуи так жарко, так страстно, что казалось, между нами пробегают искры, грозя перерасти в полноценный крупномасштабный пожар. Первобытная, дикая магия его сущности охватила и меня, и для меня не было большей радости, большего счастья, чем быть с ним, обладать им, наслаждаться им…       В тот момент мне казалось, что все в моей жизни, наконец-то, встало на свои места. Я забыл зачем пришел, потому что он… он обожествлял меня, прикасаясь к моему телу так ласково, так нежно, что я терялся в этих удивительных, волшебных ощущениях, растворяясь в нем самом до полного слияния разумов. Нет, он ничего не брал, он отдавал себя, всего себя - мне.       Альвы - странный и непонятный для людей народ. И несмотря на то, что обе наши расы знают друг друга не менее трехсот лет, с момента первого контакта, мы очень мало знаем о них, потому что не понимаем. Наш мир очень тесно связан с технологиями, наномашинами, а они… Они умудрились не только не потерять свои корни, оберегая заветы своих предков, но и объединить это все так, как нам и не снилось… Летающие корабли, поднимаемые их пилотами силой одной лишь мысли. Воздушные замки, настроенные на резонансные волны их мозга, подстраивающиеся под желания и нужды своих хозяев… И ритуалы, берущие свои корни из глубоких темных тысячелетий… Это было удивительно, страшно и прекрасно одновременно.       Алланейль был не просто высокопоставленным лордом, послом Альвийской Империи. Он был ученым, поэтом и искусным воином. Но об этом я узнаю позже. А сейчас, сейчас я просто принимаю его странный подарок, не задумываясь о последствиях. Нас предостерегали от прямых взглядов альвов, глаза в глаза, при первом знакомстве, объясняя это особенностями их общественного строя. Ложь. Нельзя смотреть в глаза только во время их брачного периода. Потому что мерцающий взгляд альва проникает в саму душу и соединяется с ней. И тот, кто попадет под этот взгляд, тот, кто ответит на него, станет супругом. На Время и Вечность.

***

      Одежда валялась на полу, сорванная в пылу страсти, а я, отпуская на волю самого себя, нежился под умелыми, приятными ласками Алланейля. Я никогда прежде не был с мужчиной, да и с женщиной тоже, но это меня и не волновало на тот момент.

***

      Близость с ним не казалась мне чем-то грязным, низким и порочным, как я начал думать уже потом, наутро, проснувшись в его объятиях. Нет, в тот момент я был до безумия счастлив, к тому же, согласно их обрядам, это я должен был обладать им поначалу, а не он мной. И он щедро делился со мной своим телом, предлагая всего себя, отдавая всего себя без остатка.       Я владел им. Я наслаждался каждым толчком, ощущая узость его прохода, каждым его стоном, каждым его вскриком. Я не мог и не хотел останавливаться, а надо было бы. Потому что именно я положил начало нашей с ним связи. Я овладел им, я оставил в нем свое семя. И это было важно, потому что я должен был остановиться. Но не хотел. Как и не хотел признаваться в этом самому себе эти долгие и холодные семнадцать лет. Такие же холодные, как и ветры его родного мира, запорошенного льдом и снегом.       Они странные, эти альвы. У них странные законы и обычаи, столь чуждые для нас и все же, сейчас, по прошествии времени, я начинаю понимать их. Брачный период альва-мужчины - это время медитации и ожидания будущего супруга в одиночестве, если семьи договорятся о браке. В такие периоды они изолируются в собственных покоях своих родовых имений, чтобы не видеть никого и ничего, дабы не совершить непоправимой ошибки и не взять в супруги кого попало. Мерцающий взгляд альва не подействует на уже состоящих в браке, но ему самому это может доставить немало неприятных минут. И потому, едва только нареченный переступает порог, альв сразу же задает один-единственный вопрос, от которого зависит вся его дальнейшая жизнь.       Когда альв берет в супруги младшего мужа, он сам отдается ему. Это не просто закон. Это – ритуальное обещание, подкрепленное прямыми физическими доказательствами его будущей заботы, внимания, любви. Он отдает все, что у него есть в первую ночь, открывая, обнажая свою душу, впуская, вбирая душу своего супруга в себя. Души сливаются, отражаясь в многочисленных зеркалах времени, узнавая, исследуя, пробуя на вкус нежные слова, тихие вскрики и громкие стоны, робкие прикосновения и ласковые поцелуи.       Да, мое появление в его покоях было нелепой, роковой случайностью, происками и интригами его врагов, задавшихся целью его погубить. Его враги правильно рассчитали, задержав того, кто должен был стать его супругом, и послав меня, существо другой расы, с глупым поручением, которого я уже и не могу вспомнить… тонкий расчет, направленный на то, что наутро я приду в ужас… и в итоге, погублю его… так и случилось…

***

      Проснувшись утром и увидев альва в своей постели, я… скатился с громким криком ужаса с кровати. Алланейль мгновенно проснулся, перекатился ко мне и заслонил меня собой. Я не знаю, потому что не видел, откуда у него в руке появился кинжал, и испугался того, что сейчас он убьет меня. Я закричал, и когда он обернулся ко мне, я думал, что все. Я труп. Но он отбросил оружие в сторону и обнял меня, и это поразило меня намного сильнее, чем я мог представить.       - Что с тобой, свет моей жизни?       Его чувственный, низкий, с легкой хрипотцой со сна голос что-то затронул в моей душе, но я немедленно задавил все свои порывы и оттолкнул его:       - Не прикасайся ко мне!       Схватив простыню с кровати я завернулся в нее, сознавая всю нелепость своих действий, и тем не менее, мне так было намного спокойнее. Я судорожно собирал с полу свою одежду, не выпуская его из поля зрения. Недоумение, возникшее в его глазах, неясная тревога во всем его облике – странно и непонятно, как я вообще это ощутил тогда, но его вопрос заставил меня застыть на месте.       - Куда ты собрался?       Я смотрел на него и не понимал, что происходит. Куда я собрался? Бежать и как можно дальше! Я проснулся в постели мужчины и не просто мужчины – альва!       - Te’nayo**, что с тобой? – тревога в его голосе пронзила меня, словно молния. Какой я тебе нафиг супруг? Супруг? Младший муж? Что за?!...       - Что ты сказал? – произнес я немеющими губами. Меня накрыла крупная дрожь, вещи попадали из рук на пол, застеленный мягким широким ковром, ноги в котором утопали по щиколотку. Только сейчас я начал вспоминать события предыдущей ночи.       - Ты пришел ко мне в дни брачного ритуала, - услышал я его растерянный голос. – Наши души слились воедино в реке Времени, и ты подтвердил свои брачные клятвы… Ты не хотел меня?       - Какие, к дьяволу, клятвы? – закричал я.       - Быть со мной Время и Вечность… - он опустился на колени рядом со мной, и я с ужасом посмотрел на него. Он закрыл глаза.       - Не смотри мне в глаза… - в его голосе звучала боль. – Если ты пришел сюда не потому, что услышал зов ритуала, тогда зачем ты здесь?       Действительно, зачем?       В следующие два часа мы выясняли, что же на самом деле произошло, сидя на полу в полуметре друг от друга. Я – в своей нелепой тоге из простыни, он – в своем натуральном естественном виде, без одежды, с разметавшимися длинными каштановыми волосами, струящимися гладким шелком по спине и груди. Мы тихо беседовали, хотя тихо – это очень большое преувеличение. Я нервно кричал в ответ на каждый его вопрос или объяснение, а он… Он принес мне стакан воды, придержав меня, помогая не расплескать содержимое из тонкого хрусталя. А потом в его покои стремительно ворвался тот, кто должен был стать его младшим супругом… и как это было несколькими часами ранее, Алланейль закрыл меня собой, выставляя вперед смертоносное оружие, неведомо как появившееся в его руке.       Это странно, ново и дико для меня, юноши, которому едва исполнилось восемнадцать человеческих лет, недавно вступившего в пору своего взросления, только месяц как закончившего республиканскую военную академию и получившего свое первое назначение на звездную базу. Нищий сирота, который добивался всего одним лишь своим упорством и трудом. Никто и никогда не закрывал меня собой, никто и никогда не защищал меня столь яростно с оружием в руках. Никто и никогда…

***

      …только он – незримой тенью присутствовал в моей жизни, всегда…       А потом… были долгие дни расследования, дни, которые я проводил в его посольских покоях, выходя погулять по базе только в сопровождении многочисленной охраны. Он до дрожи боялся потерять меня, а я… Я не хотел, не мог принимать случившегося… Мне казалось, что это не он отдавался мне, а, скорее, что он изнасиловал мою душу, потому что наши и их представления о близости, как оказалось, имели абсолютно разные понятия. Для их культуры – тройственный союз, в котором есть старший супруг, женщина и младший супруг – понятия абсолютно нормальные. Они не видят никакой проблемы в том, что трое делят одну постель, что мужчина отдается другому мужчине. Для них это нормально. И жена старшего супруга, та, что станет потом их общей – никогда не присутствует при первой брачной ночи будущих супругов, не желая мешать им изучать друг друга. Ее время придет чуть позже, и потому женщины альвов никогда не обижаются на своих мужей, понимая и разделяя их взгляды на брак и интим. А я… Человеческий ребенок, еще безусый юнец, не знавший, что такое секс, тут же попал в такой бедлам, что короткий ежик моих темных волос становился дыбом.

***

      Шепотки, поползшие по базе, переросли в открытые оскорбления, и я бы сгорел со стыда, но он снова удивил меня, вызвав на ритуальную дуэль всех моих обидчиков. Нет, он не убил их. Он просто защищал честь и достоинство своего юного супруга так, как это принято в его мире. Но это ранило меня еще больнее. Разговоры не прекратились, они просто стали тише, и проходили в узких кругах. И хотя он больше не прикасался ко мне, ожидая моего решения – подтвердить или аннулировать брак через семь лет, положенных по законам его мира, я не знал, что мне делать дальше.       Он был предельно откровенен и честен со мной. Слияние душ и не предполагает иного. Да, для него тоже стало невероятным сюрпризом то, что его супругом стало существо, принадлежащее чужой расе. Но он полюбил меня. Это было странно и наверняка было бы смешно, если бы только мне не хотелось плакать. Альв, втрое старше меня, говорил мне о своих чувствах, подавляя в себе желание прикоснуться, обнять, поцеловать. Он сдерживал свою физиологию, убивая на корню свои желания и мечты, чтобы не напугать меня. И пока я раздумывал, он предложил мне посетить Альвею – свою родину. И я согласился. Потому что никто из людей никогда не был там, на загадочной родине моего супруга, а я… а я был бы первым и, возможно, единственным представителем человеческой расы, кому бы это удалось.       Мы много путешествовали по Империи. Он был невероятно горд и счастлив, представляя меня своей – нашей – супруге Лианне, своему отцу, главе его древнего и уважаемого рода, матери, статной, красивой альвийке с такими же лучистыми янтарными глазами, как у него, младшему супругу отца. Ему было совершенно и абсолютно наплевать на то, что я человек, дитя иной расы и иного мира. Раз за разом, он подтверждал свои чувства, проявляя свою заботу обо мне, интересуясь моим мнением, обучая меня ментальным навыкам, владению оружием, ведению фантомного боя, чтобы повысить мои рефлексы. Он был щедр, оплачивая любые мои капризы – и в его мире это было нормально. Рядом с ним я не чувствовал себя женщиной, нет… Юным, неоперившимся птенцом, юношей, для которого были открыты все дороги в жизни, но не альвийской подстилкой, которой меня называли на базе. И все же, что-то не давало мне покоя. Я не закреплял нашу связь, не допускал физической близости с ним и с Лианной с той роковой ночи, изменившей всю мою дальнейшую жизнь. И он терпел. Он принимал мое желание, никак не выказывая своего недовольства. Ему было достаточно моей улыбки или простых слов благодарности. Его семья… Наша семья не давила на меня, понимая, насколько мне нелегко, и я вовсю пользовался этим. Я получал все, что хотел, не отдавая ничего взамен.       А потом… на очередном приеме, на который нам пришлось прибыть в Республику, меня просто отозвали в сторону и сделали очень интересное предложение. Семилетний срок истекал на днях, и я вполне мог разорвать брачные узы, потому что наша связь осталась незакрепленной – я так и не позволил ему овладеть своим телом. И если я это сделаю, если откажусь от этого брака и оставлю Алланейля, то буду восстановлен на базе, получу повышение, жилье и щедрую оплату. У меня будет возможность вернуться в родной мир с незапятнанной репутацией. О, это было весьма и весьма заманчивое предложение, исходящее, к тому же, от нашего военного министра Гренория дар-Тала. Оно открыло мне путь к свободе и я, нимало не задумываясь о последствиях, пошел по пути наименьшего сопротивления, не осознавая, что являюсь слепым орудием будущего убийства. И виновником своей же собственной смерти. Потому что свидетелей не оставляют в живых, а я и так выполнил все, и даже больше, чем требовалось.       В тот же вечер, когда мы вернулись после приема домой, я, уже изрядно во хмелю, заявил своему супругу, что требую освободить меня от ненавистного брака. Я стоял перед ним, ощущая его отчетливое, неугасимое желание, направленное на меня. И мне было приятно, что я имею такую власть над ним. Но я хотел свободы, внезапно замаячившей на моем горизонте. Я хотел сам управлять своей жизнью.       - Я не люблю и не полюблю тебя никогда. Я хочу избавиться от этой дряни, - я указал на серебряный браслет на запястье своей левой руки, - и забыть о том, что произошло, как о страшном сне.       Он даже не двинулся с места, пораженный в самое сердце. Лишь смотрел в сторону, и по его лицу было невозможно понять, о чем он думает. Наконец он произнес:       - Ты действительно желаешь расторгнуть наш брак?       - Разумеется, - презрительно-небрежно процедил я.       - Ты делаешь это добровольно? Не под давлением со стороны? – продолжил он, и я почувствовал, как волна гнева и ненависти начала подниматься во мне.       - А ты что думал, что я вечно буду твоей игрушкой? Что буду довольствоваться ролью комнатной собачки, которую ты мне навязал силой?       Это неправда, и я понимал это, как и совершенно ясно понимаю то, что мои слова бьют его похлеще энергетической плети, которой его потчевал отец через пару дней после нашего прибытия в его родовой замок. Я знаю, что тогда он был жестоко наказан за свою неосмотрительность и за то, что ждал прибытия Крейтона, того, кто должен был стать его супругом, до последней минуты, оттягивая возвращение в родной мир. Но тогда мне было все равно. Выпитое с министром вино бурлило в моих венах, разжигало кровь, подталкивая на безумные поступки.       - Ты не простил меня… - это не было вопросом, всего лишь констатацией факта.       - А ты бы смог? – презрительно бросил я, видя, как нанесенный мною подлый удар достигает цели. Молчание звенящей тишиной било по ушам, заставляя вздрагивать от каждого звука, каждого шороха. Наконец, двери нашей спальни распахнулись и вошла Лианна. Она по очереди посмотрела сначала на него, потом на меня. Понимание пробежало мерцающей искоркой по ярким изумрудным глазам, и она положила узкие ладони на плечи Алланейля.       - Ты все же решился... – произнесла она. В ее словах не было укоризны или гнева, альвийка лишь озвучила свои мысли, свои наблюдения. На лице нет ни одной эмоции, и только в глазах – глубокое неподдельное горе.       Алланейль молчал. Он не произнес ни единого слова, но в его беззвучии я слышал, как раскалывается на тысячи кусочков его душа. Как перестает биться его израненное моими жестокими словами сердце. Он не поднимал глаз, его глубокий бархатный голос звучал глухо, когда он произнес положенные фразы.       - Брачный союз не закреплен в положенный срок и является расторгнутым по требованию Джарвиса дий Ракш. Ему возвращается его собственная фамилия и право жить так, как он того хочет. Согласно древнему закону, род дий Ракш выплатит ему контрибуцию за поруганную честь и, как бывший супруг, я согласен на выплату компенсации за все то время, что ему приходилось терпеть наш брак.       Он молчал некоторое время, а потом вдруг неожиданно мягко произнес, по-прежнему не глядя на меня:       - Я никогда не забуду времени, что ты подарил мне, Dhas’sa mei. Я никогда не забуду тебя. В моем сердце всегда есть место, принадлежащее только тебе. Как и в моей душе.

***

      Этот момент я видел сотни, тысячи раз в своих снах… и он снова встает перед моими глазами, заставляя пережить вновь, как будто это происходит сейчас…

***

      Лианна громко охает, и ненавистный браслет спадает с моей руки и катится по полу прямо под ноги Алланейлю. Я демонстративно медленно поворачиваюсь, чтобы наконец уйти, но боковым зрением все еще успеваю увидеть, как он медленно опускается на колени, осторожно, почти благоговейно поднимает украшение, бывшее знаком его союза со мной, и прижимает его к сердцу. Это почему-то сильно ранит меня. Настолько, что я громко хлопаю дверью и почти бегом выбегаю из посольского городка. За воротами меня встречает сам министр дар-Тал и пара моих старых друзей по академии. Они радостно обнимают меня, с удивлением глядя на непрошенные слезы, катящиеся по моему лицу, потом быстро запихивают меня в корд и везут в больницу. Я вяло отвечаю на вопросы медиков, а внутри… внутри отчего-то так больно и так пусто… и почему-то не оставляет ощущение того, что я совершил нечто непоправимое… как будто я предал близкого мне человека… А потом я проваливаюсь в глубокий беспокойный сон, накачанный седативными препаратами по самое не хочу. Джарвис Скиалантер Коммандер эскадрильи Дальней Разведки Порт приписки Звездная база 14 Пять лет назад, год 6049       Постепенно жизнь налаживается, и я учусь жить без него. Потому что в моей жизни снова появилась Кейтара, отношения с которой были прерваны в самом начале из-за какого-то нелепого ритуала альвов, едва не сломавшего мне всю жизнь. Она мила, красива, приветлива. Она страстна в постели и выполняет все мои желания и фантазии. Но в глубине души я осознаю, что Кейтара – не он. Она старается, я вижу, как она отчаянно старается спасти наши отношения, пытаясь вернуть их к тому месту, где они были прерваны. Она не настаивает на браке, отчетливо понимая, что я просто ненавижу это слово, и в то же время ей хочется большего, намного большего, чем я могу ей дать. А однажды ночью она будит меня, выдергивая из очередного кошмара, а потом, немного помолчав, задает мне вопрос, перевернувший все в моей душе:       - Кто такой Аль? Твой бывший… супруг? Я смотрю на нее с недоумением, совершенно не понимая, к чему она клонит, ведь с момента расторжения нашего с ним брака прошло уже пять лет. А Кейтара, закутавшись в простыню, подает мне с прикроватного столика стакан воды и задумчиво продолжает:       - Ты зовешь его по ночам. И даже во время наших эротических игр с твоих губ срывается не мое имя… Что с тобой происходит, Джарвис? Республика Вейр Центральная Республиканская Больница Палата для ВИП-персон Второй месяц зимы, 7 день Год 6054 Джарвис Скиалантер Коммандер эскадрильи Дальней Разведки Порт приписки Звездная база 14 Хороший вопрос… знать бы на него ответ… Мы больше не поднимали эту тему, но твоя тень, Алланейль, всегда стояла между нами. А потом… потом произошла эта авария, и события о ней сохранились в моей памяти смазанными краткими эпизодами между болью и сном… Опустится тьма, но настанет рассвет. Ты чувствовал боль, но ее больше нет. Ее больше нет… Пусть сердце омоется в чистой воде. И смоет печали в забвенья реке. В забвенья реке… Растает на солнце твой призрачный лед, Что душу пронзает и клочьями рвет. Твой призрачный лед… Душа вознесется и ввысь улетит. Забудешь ты горечь и сумрак обид. Душа улетит… Но вскоре наступит и новый рассвет. Ты снова вернешься из Вечности в Свет. Из Вечности в Свет… Я не сразу понимаю, откуда льется песня… Но она пронзает мою душу, касается своими призрачными крыльями сердца, открывая то, что было доселе сокрыто от меня. Лианна… Ты соблюдаешь традиции своего народа, провожая в Вечность своего супруга. Нашего супруга… Память обрушивается внезапно, каскадом, безжалостно атакуя меня, она сминает мою защиту и кажется я падаю на колени и кричу от боли, сжимая виски побелевшими пальцами… Джарвис Скиалантер Коммандер эскадрильи Дальней Разведки Порт приписки Звездная база 14 Год назад, 6053       -…его внутренние повреждения несовместимы с жизнью… мне жаль…       Что им жаль? Чьи повреждения? Неужели? Что это?! Я стою в больничной палате и вижу свое тело, находящееся пока еще в бессознательном состоянии, опутанное трубками и датчиками системы жизнеобеспечения. Что?? Как?! Как? А это медик? С кем он разговаривает? Где Кейтара? Аль? Что он здесь делает? Неужели это он виноват?       - Сколько? – глухой безжизненный голос моего бывшего мужа звучит надломлено, словно у него забрали душу. Он смотрит на меня, на мое тело, и я вижу в его янтарных глазах тревогу, смешанную с болью.       - Несколько часов, вряд ли больше. Мы держим его в искусственном сне, но долго продержать не сможем, потому что препарат вызывает разрушение мозга. Поймите, методика новая, препарат еще не опробован и то, что он все еще жив – это вообще чудо…       - Оставьте нас.       - Но…       Личная охрана альва бесцеремонно выпроваживает медика из палаты и притворяет плотно двери, становясь перед ними и выполняя безмолвный приказ своего господина. Еще несколько минут он молчит, пристально вглядываясь в бледные, симметричные черты моего лица, а потом… Я задыхаюсь от его боли, от потока любви и нежности, направленных на меня. Его чувства окутывают меня, обволакивают, успокаивают.       - Я знаю, что ты услышишь меня, свет моего сердца… - великие боги, сколько же любви в его голосе… - Ты отказался от меня, от моих чувств. Я понял и смирился с этим. Но я не смог отказаться от своих чувств к тебе. Я не могу допустить твоей гибели, потому что твоя жизнь только начинается, Dhas’sa mei. Прости меня за это. И за то, что я намереваюсь сделать. Но другого Пути для меня нет. Я все еще люблю тебя… Я всегда буду любить тебя… больше жизни…       Это больше меня, это больше, чем я мог себе представить… Он снимает плащ и тунику, небрежно бросая их на руки Лианне. Сбрасывает сапоги и остается в штанах. Мановением руки убирает трубки и провода, держащие меня, словно в коконе. Я слышу пронзительный вой аппаратуры, датчики зашкаливает, мое тело сотрясается в конвульсиях…       Он ложится рядом со мной, обнимает меня. Буквально на мгновение касается моих губ своими губами, а потом… Выдыхает мне в рот мерцающую пыльцу, волшебный туман, называемый альвами Искрой Жизни. Нет, нет! Остановись! Ты не можешь, ты не должен!       Лианна плачет, закрывая лицо руками, потому что она, как и призрачный я, понимает, что делает Алланейль. Отдает свою жизнь мне. Всю, без остатка.       Я протестую, я знаю, что он услышит меня! Но он лишь улыбается болезненно-горько, глядя на меня своими мерцающими янтарными глазами, в которых перемешались любовь и боль. И повторяет то, что было сказано мне девять лет назад, в тот роковой вечер, когда я предал его:       - В моем сердце всегда есть место, принадлежащее только тебе. Как и в моей душе.       Он поднимается, пошатываясь. Лианна и медики-альвы подхватывают его, но он отстраняется от всех, медленно одевается и идет сам, чтобы потом потерять сознание в корде. А я прихожу в себя под удивленные возгласы наших медиков… Республика Вейр Центральная Республиканская Больница Палата для ВИП-персон Второй месяц зимы, 7 день Год 6054 Джарвис Скиалантер Коммандер эскадрильи Дальней Разведки Порт приписки Звездная база 14 Настоящее время       …я никогда не задумывался о том, что за «чудо» тогда вмешалось в мою борьбу за жизнь. Я никогда не задумывался о том, какую боль причинял тебе все то время, что был с тобой во время нашего «брачного» союза, и после… уже после того, как предал тебя… Кейтара говорила, что я зову тебя о ночам, во сне… что называю ее твоим именем… что ж… видимо мое подсознание знает обо мне намного больше, чем я сам… За что я ненавидел тебя? Почему считал насильником и изувером, но при этом принимал твою любовь как должное, как нечто само собой разумеющееся? Почему после встречи с военным министром я как-то быстро нарисовал себе страшный образ монстра и бросил тебе в лицо ненависть, которую прежде никогда к тебе не испытывал?       Потому что я гребаный законченный идиот! Лианна ведь не раз предупреждала меня о том, что у тебя есть враги, о том, что мне необходимо развивать свои ментальные способности, о необходимости закрепления нашего брака, потому что так я совершенно беззащитен, а Аль… Он будет первым, кто пострадает от моей недальновидности… Как ты мудра, жена моего мужа, и как же беспросветно глуп был я сам… Пора платить по счетам, не так ли? Что ж, господин министр. Вы немного просчитались… Я вспомнил. Я вспомнил все то, что вы пытались скрыть от меня. Я виноват перед своей семьей, перед мужем и Лианной. Перед его родителями.       Он отдал мне все, все что у него было тогда, весь свой запас жизненных сил. И я уже понимаю, что оставшийся год он продержался исключительно на силе всей своей недюжинной воли. И что встреча со мной на этом приеме и стала тем катализатором, что подтолкнула его к краю. Я исправлю это. Лианна говорила, что если бы я все еще был его мужем, все могло бы быть по-другому. А значит…       В палату стремительно врывается его отец, Сартианейль, в сопровождении своего младшего мужа и супруги, и в тот же момент я ясно понимаю, что именно надо делать. Не давая ему приблизиться к сыну, я ползу к нему, не вставая с колен. Я знаю, что сейчас в моих глазах стоит безумие, но мне наплевать! Я могу! Я же могу спасти его, я знаю КАК!       - Прошу тебя, отец моего мужа!       Первые слова даются с трудом, внезапно пересохшее горло не желает повиноваться, издавая невнятные хриплые звуки, но Сартианейль останавливается на месте, как вкопанный, и с недоумением, в котором сквозит тревога, смотрит на меня.       - Я потребовал расторжения брака, и мой муж великодушно освободил меня. Я не понимал тогда, что творю… Мне нет прощения, я знаю. Но сейчас, по праву младшего, ибо мой муж не отказался от своих чувств и обязательств по отношению ко мне, я прошу и требую, признать действительность нашего брака!       - Ты и вправду понимаешь, о чем ты просишь, человек? – я вижу в его темных глазах недоверие, недоумение, будущую грозу, я знаю, что сделав этот шаг, я уже не вернусь обратно к той жизни, которую вел последние десять лет. Да и не нужна она мне, эта гребаная полужизнь, в которой нет Алланейля с Лианной!       - Может быть и не совсем до конца. Не имеет значения, отец моего мужа.       - Имеет, – он прав, прах все побери, он бесконечно прав, но у меня нет времени на полное соблюдение ритуала.       - Я клянусь своей душой, что понимаю, на что иду, и принимаю все последствия своего шага.       А вот это уже пробрало их всех. Душа бессмертна и свята, и поклясться ею – означает принять на себя страшную кару, нарушив слово. Да, я в очередной раз поразил их всех. Аль учил меня, что клятва, данная душой, должна быть исполнена любой ценой, даже если это повлечет за собой смерть поклявшегося. Иначе душа будет проклята и обречена на вечные скитания.       - Ты осознаешь, что должен будешь выполнить свою часть брачных обещаний? Что ты будешь принадлежать ему и Лианне так же, как и они тебе?       - Да! – «быстрее, умоляю…»       - Ты понимаешь, что потом тебя ждет наказание за…       -…предательство, - заканчиваю я фразу Сартианейля и смотрю ему прямо в глаза. – Я готов стать его рабом. Я буду прахом у его ног. Только позвольте мне…       И тут я не выдерживаю накала собственных эмоций, обрушивая на них все, что успел прожить и прочувствовать за последний час… Вся моя боль, любовь, ненависть, желание, непонимание и мгновенное просветление, все мои чувства, все мое существо обрушивается на них всех каскадом фрагментов моей памяти.       Я прихожу в себя, осознавая, что практически лежу у ног его отца, обнимая их. Я молил и умолял его. Но он молчал, не в силах что-либо произнести. И тогда…       - Я, Джарвис Скиалантер, бывший Джарвисом дий Ракш, утративший право на это имя, прошу и требую у тебя, Лианна дий Ракш, супруги моего мужа, права на возобновление брака с Алланейлем дий Ракш. Я клянусь своей душой, что буду верным и любящим младшим супругом, - да, Лианна, я знаю, что я поступаю подло, обходя родителей, но ведь еще есть один путь, позволяющий мне - нам с тобой - спасти того, кто так дорог нашему сердцу? – Я буду нести наказание за свое предательство на семейном совете. Но я не позволю ему уйти.       - Почему? – два голоса, Лианны и Сартианейля слились в один.       - Потому что только сейчас я понимаю, как сильно я люблю его… - что ж… они в своем праве, ибо правда всегда звучит громче лжи. А я устал от лжи, которую сам же и придумал себе когда-то, пытаясь выглядеть лучше в глазах людей. Что мне сейчас до них, если ночью я зову того, кто занял место в моем сердце, и оно, даже не спрашивая меня, впустило его?       - Потому что в моем сердце есть место и для него, и для тебя, Лианна. Для вас обоих. Как и в моей душе. Потому что наш муж заслуживает большего и лучшего, чем обычный человеческий выродок. Потому что я виновен и хочу искупить свою вину перед ним своей любовью к нему. Потому что я больше не хочу жить в мире, в котором нет вас!!!       Я снова кричу и бьюсь в истерике, отчетливо осознавая, что время, отпущенное Алланейлю уходит, как песок, сквозь пальцы. Слезы ярости и бессилия катятся по моим щекам, когда я слышу холодное:       - Услышано и засвидетельствовано. Я принимаю брачное предложение Джарвиса Скиалантера для моего мужа, Алланейля дий Ракш, - голос Лианны буквально возвращает мне силы. Она смотрит на меня с безумной, отчаянной надеждой, словно отражая таковую же в моих глазах, и продолжает:       - Я принимаю его брачные клятвы и обещания, данные моему – нашему - мужу здесь и сейчас. Я, Лианна дий Ракш, принимаю тебя, Джарвиса Скиалантера, как младшего супруга нашего мужа. И твое родовое имя ныне звучит как Джарвис дий Ракш, младший супруг моего – нашего – мужа.       - Услышано и засвидетельствовано, - три эха. Я медленно склоняюсь перед отцом своего мужа, его младшим супругом и женой. Я благодарен им за то, что они нашли в себе силы засвидетельствовать наше воссоединение, и одно только небо знает, чего им это стоило. Я знаю, что впереди у меня много трудностей, я не знаю, как накажет меня семейный совет, но я приму это и пройду через это, чем бы это ни было. Потому что он – мой – наш Алланейль – важнее всего, что только существует под небесами Виирдаану.       Я поворачиваюсь к Лианне – нам больше не нужны слова, потому что взгляды могут рассказать намного большее. Она мягко извлекает из складок плаща Алланейля мой брачный браслет – великое небо, он так и не расставался с ним с того самого момента! Безумно горький взгляд Лианны лишь подтверждает мою гипотезу, и глаза жжет от накатившей нежности. Браслет мягко ложится мне на руку, сжимается, подгоняясь под размеры запястья, и наполняется теплом. Да, я помню, я знаю, что это. Ты принимаешь меня! Мы синхронно, в большой спешке избавляемся от одежды, которую принимают его – наши – родители. Ложимся по обе стороны от Алланейля, берем его за руки и по очереди слегка касаемся своими губами его посеревших губ. Я смотрю на него, ожидая, когда Лианна произнесет требуемые слова, и тогда…       - Я отказался от тебя, но ты показал мне, какими могут быть настоящие чувства. Ты подарил мне весь мир, получив взамен только боль и ненависть, - мой голос дрожит и прерывается, слезы не дают четко видеть его, но я продолжаю, торопливо, неистово, безумно, захлебываясь своими чувствами и эмоциями, словно боясь не успеть:       - Я знаю, что ты сейчас слышишь меня, свет моего сердца… Вернись к нам, вернись ко мне, потому что теперь я знаю, что в моем сердце тоже есть место для тебя. Всегда было. В моем сердце и моей душе. Ты нужен мне. Я люблю тебя больше жизни, raen’nass mei**.       Даже не сговариваясь, мы с Лианной одновременно склоняемся и отдаем ему наши Искры. Лианна отстраняется первой, обессиленно откидываясь на подушки, но я все еще продолжаю отдавать. Где-то там, на краю сознания, я слышу тревожный окрик его отца, я чувствую, как они пытаются прервать мой контакт, как они зовут меня по имени, но мне все равно. Он должен жить. Потому что без него мне не нужно небо… У меня больше нет сил, я постарался отдать как можно больше, но видимо, ты предусмотрел и такой поворот событий… Как же больно… Я обнимаю тебя, кладу голову на твою грудь, едва ощущаю биение твоего сердца… Мне так много нужно сказать тебе…        - Прости меня, свет моего сердца… Прости за то, что не увидел, не разглядел тебя… За то, что так долго ждал… За то…        - Я люблю тебя… - слышу я тихий низкий голос. Голова кружится, в глазах взрываются звезды, но я знаю, знаю кому принадлежит этот глубокий, завораживающий тембр!        - Ты вернулся… - я не могу сконцентрироваться, в глазах стоит темная пелена и кажется, что я ослеп, и это пугает меня до безумия, но если такова цена – я готов заплатить ее и даже больше! Мысль о том, что ты жив, что ты будешь жить заполняет меня песнью ликования. – Я люблю тебя… Империя Альвея. Родовой замок Дом дий Ракш Зал Совета Второй месяц зимы, год 6054 Несколько дней спустя. Джарвис дий Ракш Младший супруг Алланейля дий Ракш        Я стою на коленях перед своим мужем. Я виноват перед ним, и сколько бы он не протестовал, я должен, должен понести наказание. Раньше я не придавал значения ритуалам и обрядам альвов, но теперь я четко и ясно понимаю, что наказание - это не позор. Для меня это действо станет очищением от всей той грязи, что прилипла ко мне, пока мы были в долгой разлуке.        Он все еще слаб, но я с удовольствием вижу, как мерцают его изумительные янтарные глаза. Он боится прикасаться ко мне, и я знаю, что он все еще не может поверить в то, что я вернулся к нему сам, добровольно. Что ж, ему придется поверить. Для этого у нас впереди целая жизнь.        - Муж мой. Я виновен в предательстве и разлуке с тобой. Я виновен в твоей боли. Я готов принять любое наказание, кроме новой разлуки. Я стану прахом у твоих ног, только позволь мне быть рядом.        - Твое место в моем сердце, муж мой, - его голос звучит отстраненно, словно он боится поверить мне, и это моя и только моя вина и боль. – Я не могу избавить тебя от наказания, но я разделю его с тобой или приму его за тебя.        Мой великодушный, щедрый возлюбленный… Как же ты любишь меня, что готов принять за меня все зло мира, что мне уготовано… Не в этот раз. Я не позволю тебе. Я отрицательно качаю головой и мягко улыбаюсь ему. А потом я снимаю тунику, оставаясь в одних штанах, босой, и склоняю перед ним голову. Я знаю, что он не позволил бы, он был против, но неожиданно меня поддержала Лианна. Пятьдесят плетей – не так уж и много, хотя отметины будут жечь мою спину несколько дней. Разве это так важно? Он простил меня еще тогда, в тот вечер, когда поднял с пола мой брачный браслет. Как могу я после такого столь щедрого подарка сделать вид, что ничего не было? Я виновен. Это не подлежит сомнению. Я хочу искупить свой проступок, смыть его кровавыми рубцами.       Альвы говорят, что наказание – это не позор, это искупление проступка. И сейчас я согласен с их мудростью. С каждым ударом энергетической плети я чувствую себя чище, светлее, потому что каждый удар словно вытягивает из меня всю боль, ненависть, горечь, оставляя только свет, яркий свет в моей душе, имя которому – Алланейль.       Я не сразу понимаю, что экзекуция давно закончена, что я уже завернут в ритуальное покрывало, и стою в теплых объятиях своего мужа и его отца. Я слышу голос Сартианейля:       - С возвращением домой, мой младший сын, - и на сердце становится тепло. Я прощен. Я снова дома, и моя семья приняла меня обратно.       А несколько дней спустя, когда заживают раны, и я уже не чувствую боли, я прихожу в комнаты Алланейля, наши комнаты, предварительно договорившись с Лианной о том, что эту ночь она оставит только мне и ему. Я хочу закрепить наш брак. Я хочу знать, что значит - принадлежать ему.       Он удивлен, в янтарных глазах сквозит неуверенность, страх… Чего ты боишься, возлюбленный мой? Ты встал между мной и смертью, закрывая меня собой от нее. Так почему сейчас я вижу сомнение в твоих глазах?       - Что бы не случилось этой ночью, я не оставлю и не покину тебя, свет сердца моего, - шепчу я ему, покрывая поцелуями желанное тело, прикасаюсь к алебастровой коже кончиками пальцев, рисуя ими, словно кистями на полотне. Ты прекрасен, муж мой, возлюбленный мой! Ты прекрасен настолько, что у меня захватывает дух от восхищения!       Пытаюсь найти его взгляд, но он упрямо отводит глаза в сторону, хотя я уже ощущаю вибрацию его желания, его дикую, первобытную магию, которая растет с каждой секундой.       - Посмотри на меня.       В моем голосе звучит столь неприкрытое желание, что он невольно поднимает глаза, и мы встречаемся взглядами. Он протестующе восклицает, но я не позволяю ему прервать контакт:       - Я отдаю тебе душу и сердце, свет мой, - произношу я ритуальные слова, ощущая какой гордостью и значимостью звенит мой голос. – Я отдаю тебе тело и разум. Я отдаю тебе всего себя.       Его глаза изумленно распахиваются, в них – все звезды Вселенной и безумная, оживающая надежда.       - Будешь ли ты со мной, свет души моей? – задаю я один-единственный, самый важный вопрос и с замиранием сердца жду ответа. Все мое тело напряжено, я смотрю в его глаза, теряясь в них, утопая в щемящей душу нежности, теряя себя, растворяясь в нем полностью, без остатка, потому что иначе просто быть не может. Потому что без него меня нет. Потому что в нем заключено все, что я когда-либо желал.       - Время и Вечность, жизнь моя…       Его слова, произнесенные тихо, словно срывают покровы моей человеческой стыдливости. Эта ночь – первая в череде многих, которую мы проведем с ним, подтверждая и закрепляя наши брачные узы. Первая за семнадцать лет. Я ласкаю его также, как некогда это делал он. Я изучаю его тело губами, руками, языком, ощущая его возбуждение и откровенное желание. Мне нравится прикасаться к нему, и я сам выстанываю его имя, теряясь в удивительных ощущениях, накрывших меня штормовой волной.       - Алланейль!       Я впервые произношу его полное имя вслух. И это окончательно срывает все ограничения, которыми скован человеческий разум, обнажая самое сокровенное, позволяя инстинктам, дремлющим глубоко внутри, вырваться наружу. Мы словно два изголодавшихся зверя набрасываемся друг на друга, доказывая, предъявляя и утверждая свои права. Он принадлежит мне. А я ему. И это непреложная истина. Как и то, что мы оба принадлежим Лианне, а она нам.       Он пытается оттянуть момент закрепления брачных уз, к которому я стремился все это время, все еще не полностью поверив в то, что все это – по-настоящему. Но я снова не позволяю ему уйти.       - Я хочу быть твоим, Алланейль. Позволь мне… - я умоляю тебя, тая в твоих руках от откровенных ласк. Ты снова смотришь на меня, и я вижу в твоих изумительных глазах отражение всей твоей бесконечной любви ко мне. Мягко целуя, ты подминаешь меня под себя. Мы больше не разрываем контакт взглядов. Я ощущаю первый толчок и подаюсь навстречу тебе, насаживаясь на твою плоть глубже, больше, сильнее. Ты боишься причинить мне боль, я знаю, я вижу это в каждом твоем жесте, в каждом движении, в легком, почти незаметном касании губ. Это пройдет, не так скоро, как мне хотелось бы, но я смею надеяться, что однажды ты поверишь мне. Потому что иного пути у нас больше нет.        Мириады звезд взрываются у меня перед глазами, и мы содрогаемся в экстазе одновременно. На его лице написано невозможнейшее, всепоглощающее счастье, и думаю, что я сам сияю не меньше. Обессилев, он опускается в мои объятия, пытаясь немного сдвинуться, чтобы не придавить меня весом своего тела. Но я уже далеко не тот заморыш, которого он полюбил. Отец занимается со мной, и младший его супруг – тоже. Я уже не человек, потому что ношу в себе Искру альва. Она потихоньку меняет мою физиологию, и это наш семейный секрет. Меня вполне устраивает такое положение дел. И пока Аль поправляется, я вникаю в дела семьи и помогаю отцам в управлении родовыми делами.       - Ты принадлежишь мне. Я принадлежу тебе. И мы оба – принадлежим Лианне, - я завершаю ритуал под изумленным взором своего мужа. А потом он дарит мне сияющую улыбку, и тоска уходит прочь из его глаз, потому что магия ритуала, окружающая нас, не позволит мне солгать. Он принимает мою клятву. Он принимает меня. И мы засыпаем в объятиях.        Утро встречает нас звоном посуды о поднос, и мы оба мгновенно вскакиваем с кинжалами в руках, спина к спине. Лианна с восхищением смотрит на нас и откровенно счастливо смеется, и ее смех звенит нежнейшими колокольчиками в моей душе. Не сложно сообразить, какое живописное зрелище мы из себя представляли! Получив от нее ласковые, почти невесомые поцелуи, мы неспешно направляемся в ванную. Она присоединяется к нам через несколько минут и, чуть ли не светясь от гордости, намыливая мне спину, произносит:        - У меня самые красивые мужья во всей Империи. Подруги умрут от зависти.        - У нас самая красивая жена во всей Империи, - с улыбкой произношу я.        - И самая мудрая, - добавляет Аль, целуя ее.       Мы оба знаем, кто именно дал нам второй шанс на счастье, и кому мы должны быть благодарны. Лианна была счастлива, потому что мы оба были счастливы. Нам больше не нужны были отдельные комнаты, потому что я принял семью моего мужа и его уклад жизни. Я не обделял своим вниманием ни Лианну, ни Аля, с удовольствием исполняя свой долг супруга. Моя жизнь принадлежала мне и им. Нам. Потому что по отдельности не было ни меня, ни их. Только мы. На Время и Вечность. Чего еще желать-то? Год спустя Джарвис дий Ракш Младший супруг Алланейля дий Ракш        Ровно через год мы снова посетили Республику Вейр. Уже втроем. Официально. Посол дий Ракш и его супруги почтили своим присутствием очередной великосветский прием. Я шел слева от него, Лианна справа, как и положено по супружескому этикету. Мы были облачены в церемониальные одежды альвов, в складках которых были спрятаны метательные ножи – Аль научил меня правильно с ними обращаться, и теперь я никуда не выходил без оружия.       Внешне я ничем не изменился. Разве только начал все больше походить на Алланейля – стал немного шире в плечах, тренировки с ним сделали свое дело и развили мою мускулатуру, сделав меня более гибким и подвижным. Я немного отрастил волосы, чтобы не позорить его перед другими альвами, и был вынужден признать, что мне это нравится. Но это ведь естественно – мы узнавали друг друга, прорастая друг в друга все больше и больше. Мы – одно целое. И никак иначе. Я слышал осуждающие шепотки присутствующих, но мне было абсолютно наплевать на мнение тех, кто не знает, что такое настоящие чувства. Аль и Лианна были для меня всем. И я буду защищать их всеми силами, которые у меня есть.        Военный министр дар-Тал посмотрел на меня с презрением, но увы, ему очень далеко до меня в этом искусстве. Алланейль пригласил для меня лучших учителей-альвов, да и вся его семья старалась в той или иной мере научить меня разным премудростям, которые дети альвов постигают с пеленок. Нужно сказать, что пальму первенства в этом вопросе я отдал бы лорду Сартианейлю. Его высокомерное презрение, переходящее в брезгливую холодность, было как нельзя кстати для этого случая, а потому вспомнив его уроки, я посмотрел дар-Талу прямо в глаза. Окатив его ледяным взглядом, я обратил свое внимание на мужа и Лианну. Она ласково улыбнулась мне, оценив мою выдержку. Да, ей пришлось очень много поработать над моими манерами. И сейчас она с гордостью смотрела на меня, поддерживая и иногда незаметными жестами, понятными только мне и Алю, что-то подсказывала, или успокаивала.        Да, я вырос. Вырос из коротких штанишек и вороха предубеждений, я вырос из сказок о добре и зле, свете и тьме. Я вырос из человеческого тела и стал альвом. И это пришлось не по вкусу тем, кто пытался сотворить из меня слепое орудие своих грязных делишек.        Что ж, за все нужно платить. Мы заплатили свою цену, испив чашу боли и страдания до дна. И теперь мы пришли вернуть долг. Мы готовы. Мы вместе.        Дар-Тал пытается задеть меня:       - Что, понравилось быть альвовской подстилкой?       Но он не понимает, что играет с огнем, который спалит весь его дом дотла, оставляя после себя только горстку пепла. Приговор уже вынесен и согласован с правительством Республики.       - Я бы переадресовал этот вопрос вам лично, министр, - также небрежно-холодно отвечаю я, и в тот же момент три кинжала одновременно почти касаются груди человека, принесшего нам столько горя, целя ему в сердце. Мы с Алланейлем удивленно переглядываемся, а потом застываем в молчаливом изумлении – третий кинжал принадлежит Лианне.       - Этот… человек пытался разрушить мою семью и убить тех, кто мне дорог, - презрительно бросает она слова. – Я имею право. По закону.       Алланейль слегка наклоняет голову, улыбаясь лишь уголками губ – столь неприкрытая кровожадность Лианны удивляет нас обоих, но она в своем праве. Дар-Тал пытался устранить Алланейля моими руками, используя глубинное ментальное зондирование – это было причиной, по которой я попал в посольские покои на звездной базе восемнадцать лет назад. Только он не рассчитал того, что магия Алланейля сотрет этот блок. А потом дар-Тал организовал ту аварию с моим участием, и у него почти получилось убить нас обоих… Воспоминания об этом наполняют меня такой болью и таким гневом, что воздух вокруг нас начинает накаляться и вибрировать. И словно дожидаясь этого момента, три кинжала вонзаются в грудь бывшего министра по самую рукоять.       - Возмездие свершилось. Преступление смыто кровью, - торжественно провозглашает Лианна, и мы спокойно уходим, игнорируя всех тех, кто с откровенным ужасом смотрит на нас. Люди, вас предупредили еще в самом начале. Никогда не вставайте между альвом и его возлюбленными. Никогда не влезайте в то, чего не можете понять. Военный корабль «Антарес» Каюта посла Двенадцать лет спустя Год 6067 Алланейль дий Ракш Посол Империи       Я смотрю на своего мужа, с нежностью обнимающего Лианну, стоящую возле иллюминатора и с восхищением рассматривающую звездное небо, простирающееся перед нами. Через несколько часов мы вернемся домой, потому что Лианна ожидает нашего общего с Джарвисом ребенка, и нам бы не хотелось подвергать ее какой-либо опасности. Я любуюсь темными длинными волосами Джарвиса, которые он отпустил, следуя этикету младшего сына нашего Дома. Я смотрю в его темные, как ночь, глаза, в которых не сияет, нет, полыхает огонь такого невероятного счастья, что невольно улыбаюсь сам. Наше болезненное прошлое понемногу отпускает нас. И в изумрудных глазах Лианны больше нет той обреченности, что появилась после ухода Джарвиса. Она счастлива.       Прошло уже двенадцать лет, а мне кажется, что все это было только вчера. И только вчера мой супруг произнес слова, от которых мое сердце бьется еще сильнее и отчаяннее.       Я люблю их. Я любим ими обоими. Я умру за них, но они предпочитают видеть меня живым и здоровым. Ради этого стоит жить. Ради этого я всегда найду дорогу домой, как тогда, в больнице…       Потому что слова любви, впервые произнесенные моим супругом, были настолько искренними, что мне захотелось жить, и узнать, каково это – быть с ним. Вместе.       На Время и Вечность. _______________________________________________________________________________________ * Dhas'sa mei [дхас-са меи] – душа моя (рей-о, язык Драконов) ** Te’nayo [тэ-найо] - возлюбленный, связанный брачным ритуалом. Младший супруг (рей-о, язык Драконов ** Raen’nass mei [раен-насс меи] – песня моя (рей-о, язык Драконов)