Can You Feel My Heart?

POV Роберт — Ладно. Я подумаю, куда тебя пристроить. Но только ради Тома, — обреченно сказал я Лиаму. Просто не мог ответить по-другому, когда на тебя ТАК смотрит твой лучший друг. Потом Том встал, немного шатаясь, прошел вперед и начал оседать на пол. Я еле успел его подхватить и положить обратно на диван. А еще Лиам начал бегать вокруг, мешать. — Держи вот так его голову, я сейчас, — сказал так, чтоб хоть как-то отвлечь суетящегося парня, а сам пошел за нашатырем. От волнения у меня дрожали руки, я пару раз чуть не выронил пузырек. Придя обратно в гостиную, я тут же начал приводить Тома в чувство, водя перед его носом смоченной нашатырем ваткой. Через несколько секунд щеки начали розоветь, а сам парень начал что-то бурчать и махать руками, которые Лиам перехватил, чтоб не навредить никому. Хоть какая-то от него польза. — Отпустите, — произнес Томас слабым голосом. — И прекрати уже вертеть передо мной этой дрянью, тошнит уже. — Очухался. Малыш, не пугай меня так, — сказал я с облегчением. Затуманенные глаза омежки еще не могли сфокусировать взгляд, но он пытался осматриваться. — Ты упал в обморок. Как ты себя чувствуешь? — молодец Лиам, верх тактичности. А как бы ты себя чувствовал? Том же беременный! Но ему не понять, поэтому промолчал. — Хреново, — вот ни секунды не сомневался в таком ответе. — Так, ребята. Время уже очень позднее, пора спатьки, — я решил прервать поток глупых вопросов. Взял Томаса на руки и отнес его в спальню. — Спасибо. Прости, что причиняю столько неприятностей, — и этот омега, такой слабый и беззащитный сейчас, когда-то устроил мою судьбу. *Facepalm* — Все в порядке, малыш. Спи, набирайся сил, — и я снова вернулся к Лиаму, который стоял в прихожей, рядом с двумя своими сумками. — Спасибо за все, Роберт. Я вижу, что Том в надежных руках, — сказал он. — А ты куда собрался на ночь глядя? Оставайся уж, а завтра пойдешь. Я приготовлю тебе комнату, — я дал себе мысленный подзатыльник за свою доброту. Меня утешало, что мы по одну сторону баррикад. Полночи не мог уснуть. В голову лезли самые разнообразные мысли и все они касались Тома. Такой открытый, улыбчивый человек, готовый всем помочь, ничего не требуя взамен, и не любит доставлять неприятности другим. И ведь до конца будет скрывать свои проблемы, пока тисками из него не вытащишь признание. Он думал, что я его в беде брошу. Ага. Сейчас. Разбежался. И почему судьба так над ним издевается? Как бы то ни было, проснулся я не в самом лучшем расположении духа. После ночного происшествия я не хотел оставлять друга одного, но, к счастью, у Сюзан был выходной, и я со спокойной душой отправился на работу. Сеть моих ресторанов процветала, поэтому я решил открыть еще одну точку. Сейчас там идет ремонт и оформление зала я собирался поручить Тому, а то он скоро на стенку начнет лезть от скуки. Я его знаю. И Лиаму заодно место присмотрел, пусть пока официантом поработает, а там посмотрим. Придя домой и зайдя на кухню, я застал необычную картину. Том сидел за столом, уставившись в телевизор. Перед ним была тарелка с солеными огурцами, а в руках банка с шоколадной пастой. Он макал огурец в пасту и ел. Меня аж передернуло. — Вкусно? — спрашиваю у него. — Угу, — ответил он, не отрываясь от экрана. Я пожал плечами. Вкусно, так вкусно. Чуть позже Сюзан мне отчиталась, что никаких происшествий за день не приключилось, только утром тошнило. Лучше уж так, чем ловить его в полуобморочном состоянии. Поранится еще. — Ой, ребята. Спасибо, накормили, напоили, — поблагодарил я жену и друга после ужина. — Это ты Тому скажи, он все готовил. Из него хороший шеф-повар вышел бы, — сказала Сюзан. Я посмотрел на смутившегося парня и подмигнул ему: — Не только классный дизайнер, но и великолепный повар, — Томас старался выглядеть невозмутимо, но, видимо, мои слова смутили его еще больше, потому что его с головой выдавали пылающие щеки. — Ладно. А теперь чуть-чуть о делах, — краем глаза заметил, как Сюз закатила глаза и вышла из кухни. — Ты все еще хочешь работать? — Конечно, — тут же загорелся Том. — Ты знаешь, что мы открываем новую точку. Займись интерьером зала. У тебя развязаны руки, что хочешь, то и твори там. — Роб, спасибо, — скажу честно, я горы сверну, чтобы эти глаза всегда светились от счастья, а лицо никогда не покидала улыбка.

***

— Какая кровать! Хочу от тебя много поспать, — с такими словами Томас буквально рухнул в постель, обнимая подушку. Последние три дня парень пропадал в ремонтируемом ресторане, продумывая интерьер, какие будут стены, какие будут использоваться элементы декора, освещение, расположение столиков и так далее. Он даже заставил строителей снести мешавшую стену, которой не было места в его планах. Роб только покачивал головой, но исполнял просьбы друга. А так же силой тащил домой, когда рабочий день заканчивался. — Что тебе Стив рекомендовал? Не нервничать, не переутомляться, — говорил Роберт, отбирая вечером у Тома ноутбук, где хранилась вся работа, на что парень обиженно надувал губы и шел грабить холодильник. Но сегодня Томас настолько устал, что не стал спорить, просто поел, помылся, поплотнее закутался в одеяло и провалился в сон. Хлопок двери, такой громкий в окружающей тишине, заставил парня проснуться. Он сел, сонно потирая глаза, и увидел возвышающуюся над собой фигуру. — Крис? — Том во все глаза смотрел на своего бывшего, не понимая, что происходит. Для верности даже ущипнул себя. — Прости, любимый, что задержался. Как же я устал. В чем дело? Ты какой-то бледный, — говорил Крис, обеспокоенно рассматривая омежку. Сам Томас осматривался вокруг и не мог поверить глазам: он находился в квартире Кристофера. — Как я оказался тут? Ты же меня выгнал… — сказал он дрожащим голосом. — Выгнал? Любимый, ты о чем? Может, тебе что-то плохое приснилось? Да что здесь творится? Омега, продолжая осматриваться, трогал руками одеяло, простыни, судорожно хватая ртом воздух. Вроде все настоящее. Он коснулся крисового плеча. Теплая кожа покрылась мурашками от прикосновения холодных пальцев. — С тобой явно что-то не так, — Крис встал с кровати и направился в ванную. «Похоже, я схожу с ума», — Том встал и начал бродить по квартире, заглядывая в каждую комнату, осмотрев кухню и вернувшись обратно в спальню. Она выглядела точно так же, какой он ее запомнил. — Любимый, с тобой точно все в порядке? Ты какой-то потерянный, — Крис стоял в дверях с полотенцем на бедрах и вытирал голову. — Похоже, у меня действительно помутнение рассудка, — Томас усмехнулся, покачивая головой. Он взглянул на свой плоский живот. А носит ли он ребенка? — Что тебя тревожит? Поделись со мной, — альфа подошел, сел на корточки, одной рукой взяв ладонь омеги, а другую положил ему на шею, проводя большим пальцем по скуле. Вроде поведение Криса прежнее, он всегда был внимателен и ласков, когда они оставались наедине. Но вся эта ситуация и окружающая обстановка… Все настораживало. — Ничего. Все в порядке. Просто устал. — Может тебя это взбодрит, — и Кристофер увлек Тома в глубокий поцелуй, заваливая того на спину и нависая над ним. Как же Томас соскучился по этим сильным, но нежным рукам, по этим шершавым губам и бесстыдному языку, по этим ласкам, от которых всегда отключался разум, оставляя лишь голые инстинкты. Крис зацеловывал каждый миллиметр кожи, начиная с шеи и постепенно спускаясь ниже и ниже. Ненадолго остановился на сосках, языком и пальцами поигрывая с твердыми горошинами, спускался вдоль торса, вдоль живота, поцеловал выпирающие тазовые косточки, остановившись около резинки трусов. — Крис, — судорожно выдохнул Том, наслаждаясь каждым прикосновением, тянулся за новой лаской и тихонечко застонал, когда альфа потерся щекой о его живот, одновременно кладя руку на твердую плоть. Кристофер поднялся выше к губам разомленной омеги и поцеловал, заводя его руки за голову, сковывая их в наручниках и цепляя их за спинку кровати. После альфа расположился меж разведенных ног Тома, поглаживая внутреннюю сторону бедер. — Освободи, — прошептал Томас, дергая руками, выгибаясь под ласками. Крис ухмыльнулся, снимая трусы, вызывая тихий полувздох-полустон. — Я чувствую, как бешено бьется твое сердце. Я чувствую твой запах. Такой сладкий. Такой манящий, — произнес он и лизнул головку члена, взяв его в рот через пару секунд. Омега непроизвольно застонал, поддаваясь ласкам губ и языка, сжимая руки в кулаки и ерзая от наслаждения. — Я… не могу… больше… — шептал он, а тело просило не останавливаться. Оно извивалось в умелых руках, которые знали каждое уязвимое место, каждую эрогенную зону и пользовались этим, давая максимум наслаждения. Томас сильнее двинул бедрами и громко застонал, с силой сжимая пальцы рук и ног, когда его накрыла волна оргазма. Через несколько секунд все закончилось, парень обмяк и прикрыл глаза, постепенно приходя в себя. Он слышал, как рядом ходил Крис, что-то шуршало, что-то позвякивало, но ему было так хорошо, что не обращал на это внимания. — Ты чувствовал наслаждение, — прошептал Кристофер над ухом. — А не хочешь ли почувствовать кое-что другое? — тут Том резко открыл глаза в ужасе, почувствовав, что что-то холодное дотронулось до живота. Он опустил взгляд и увидел нож. — Что ты… — парень посмотрел на ухмыляющегося альфу, который лезвием слегка касался кожи. — Ты слишком наивен. Думал, я обрадуюсь, когда узнаю, что ты залетел? Думал, я вприпрыжку примчусь к тебе, выпрашивая извинения? — Крис засмеялся, садясь на ноги Томасу, чтобы тот не мог пошевелиться. — Мне не нужен этот ребенок. И мы сейчас достанем его. — Крис! Одумайся! Что ты творишь! — заорал омега, пытаясь вырваться. — Это МОЙ ребенок! Он МНЕ нужен! Не делай этого! — он бился в истерике, захлебываясь в рыданиях, пытаясь скинуть с себя альфу, но все было бесполезно. — Умоляю! Мне ничего от тебя не надо! Уходи! Живи своей жизнью! Но оставь МНЕ его! Но Крис не слушал. Он нежно погладил еще плоский живот Тома, замахнулся и с силой вонзил лезвие туда, где находился эмбрион. Томас кричал, рыдал, пытался освободиться. Чем сильнее он сопротивлялся, тем сильнее его связывали. Кто-то схватил омежку, бил его по щекам, что-то говоря. Том резко открыл глаза, озираясь по сторонам загнанным зверем, держа руки на животе. — Малыш, проснись уже наконец! — над ним склонился бледный, как мел, Роберт. — Я чуть кони не двинул от твоих криков. — Что… Как… Где я? — Томас пытался выпутаться из одеяла, осматривая живот. — Как где. Что за глупые вопросы. Ты у меня дома. Парень с облегчением выдохнул. Это был всего лишь кошмар. Он у Роба. Криса здесь нет, ребенку ничего не угрожает. — Вот так, малыш, ложись обратно. Спасибо, Сюз. Вот. Попей, — Том послушно выпил стакан теплой воды и лег обратно. — Вот так. Молодец. Успокоился? А теперь спать. Сладких снов, — Роберт дал парню в руки плюшевого панду, немного посидел рядом и потом покинул комнату. А Томас так и лежал, обнимая игрушку, боясь заснуть. Боясь вновь увидеть, как Крис убивает его и его ребенка. Естественно, утром Том клевал носом, передвигаясь по квартире чуть ли не наощупь. — Ты не спал больше, — утвердительно сказал Роберт, заваривая кофе. — Угу, — парень сидел за столом на кухне, подпирая голову руками и борясь с сонливостью. — Ну и зачем ты так себя изводишь, скажи мне? — Роб поставил перед носом омеги чашку с ароматным крепким напитком. — Мне приснился очень страшный сон. Очень. Страшный. Не хотел его повторения. Бета только вздохнул. — Завтракай, да поехали. Погода, конечно, ужасная. Лучше бы дома остались. — Я не виноват, что Стив сказал сегодня приезжать. Через полтора часа Том с Робом были в больнице и заходили в кабинет доктора. — Здравствуйте, здравствуйте. А вы кем будете? — обратился он к Роберту. — Я друг и моральная поддержка. — А то на альфу вы не очень-то и похожи. Хотя, друзья-беты считаются самыми лучшими. Роб аж зарделся от гордости за себя. — А теперь к делу. Том. У меня не самые приятные новости для тебя. — Что-то с ребенком? — тут же спросил омега. — С ребенком все в порядке. Но, скажем так, анализы у тебя не очень хорошие. Нервничать тебе абсолютно противопоказано. Необходимо отгородиться от любых видов стресса, а вы, — Стивен строго посмотрел на Роберта, — вместе с его альфой обязаны проследить за этим. Томас, при упоминании альфы, заерзал на стуле. — Так же надо сесть на жесткую диету. То есть, питаться, исключив некоторые продукты. Вот список… Через час они она ехали в торговый центр, закупаться продуктами. — Роб, ты только посмотри. Мне нельзя сладкое! Ни шоколадок, ни тортиков, ни пирожных, ничего! — негодовал Том. — Что тебе доктор сказал? Это всего на две недели. И не нервничай, — произнес Роб, не отрывая взгляда от дороги. — Я не нервничаю, а возмущаюсь. — Сладкоежка ты наша. Ладно, будет тебе. Приехали. Список покупок Сюзан написала большой. Парням пришлось делать два захода, чтобы все приобрести. И Роберту приходилось Тома чуть ли не за ручку за собой водить, потому что последнему постоянно хотелось взять то конфет, то маленький тортик, то пудинги вытаскивал из тележки и клал обратно на полку. — Ты жесток, — ныл омега, когда Роб в очередной раз перехватил его у стенда со сладостями. — Это ради твоего блага, — в который раз повторял бета, отвлекая внимание друга. — Я есть хочу, — сказал Томас, когда они во второй раз сгрузили сумки в машину. — Ну, малыш. Потерпи до дома, тебе нельзя есть то, что здесь продают в забегаловках. — Роб, ну пожалуйста, — засопел омежка с таким лицом, как будто вот-вот расплачется. — Да чтоб тебя… — Роберт потер переносицу. — В последний раз я тебе разрешаю. И больше не делай такой лицо! — и шепотом добавил, — я бесхребетное существо. — Ты не бесхребетный, ты самый лучший! — Том бросился обнимать друга и потащил в зону кафешек. А там уж парень, напоследок, решил оторваться по полной программе, заказав себе пиццу, любимое пирожное, пару шариков мороженого, но пришлось взять чай, потому что Роб наотрез отказался покупать газировку. Счастливый и довольный жизнью, Томас с удовольствием доедал карамельное мороженое, идя вдоль витрин с одеждой и другими разнообразными товарами. — Смотри, детский мир, — указал Роберт на магазинчик, где носились малыши около игрушек и родители, пытающиеся догнать свое чадо. — Мы туда зайдем, но позже, — произнес Томас, выкидывая стаканчик. — Я ведь еще не знаю, кто у меня будет. — А кого ты хочешь? — Э-э-э… — парень на несколько секунд завис. — Не знаю. — А я сына хочу, — сказал Роб, наблюдая за играющими детьми. — Поехали домой, времени уже много. — Поехали, — но, вместо того, что бы пойти в сторону выхода, омега наоборот пошел вглубь центра к витрине с картинами. — Что ты там увидел? — взволнованный бета тут же оказался рядом. — Смотри, какая красота, — Том указал на небольшую картину, где был изображен ночной пейзаж. Луна освещала речку, заросшую камышами, а на берегу стоит деревце, раскинув свои ветви. Роберт смотрел на картину, но ничего необычного не увидел и только пожал плечами: — Нравится? — Очень. — Раз нравится, значит надо взять, — и Роб, не слушая протесты друга, зашел внутрь магазинчика. Через некоторое время они вышли и сразу направились к машине. Томас держал упакованную картину, как какое-то сокровище и не переставал благодарить бету. — Ну, хватит уже. Интерьер разнообразим. А то Сюзан давно на мозги капает. — Я тебя обожаю, — сказал Том, садясь в автомобиль и пристегиваясь. — Я знаю, малыш. Я знаю, — Роберт завел мотор и они выехали с парковки. POV Роберт — Уберите! Не буду я есть эту гадость! — в который раз повторял Том, отодвигая от себя тарелку с гречкой и печенкой. День не задался с самого начала. В начале, Томку тошнило, что он не мог даже носа на кухню сунуть. Теперь мы с Сюзан не можем накормить его тем, что порекомендовал доктор. Какой же он капризный, оказывается, в еде. Я и не знал. — Но малыш, тебе сейчас надо именно этим питаться, ради ребенка, — я терял терпение и пускал в ход последнее средство, чтоб уговорить его. Все-таки, дипломатия не мой конек. — Ребенок хочет жаренного мяса… или жульена… Точно! Ребенок хочет жульена! — Том, родной, тебе нельзя грибы ни в каком виде. А гречку можно, — спасибо Сюз, что перехватила эстафету. А я умываю руки. — Дорогая, а у нас есть еще что-нибудь, кроме гречки? — Нет. Мы будем есть то же, что и Том, — а знаете… Я, пожалуй, солидарен с ним. К гречке я равнодушен, а печенку терпеть не могу. Но делать нечего. Буду выступать примером подражания. — Восхитительно, — хотя сам глотал не жуя, лишь бы не чувствовать этот противный вкус. Смотря на меня, Томас тоже начал жевать с кислым лицом, ковыряясь в тарелке. — Первый и последний раз ем это, — он отодвинул от себя пустую тарелку. — А теперь требую награду за свои мучения. Какая же все-таки у меня умница жена. Пока мы давились гречкой, она успела сделать коктейль из фруктов и молока, который даже я с удовольствием выпил. Что уж говорить про омежку, у которого за ушами пищало. — Спасибо, Сюзан, накормила, — я пошел мыть посуду. — Интересно, все беременные такие капризные? — шепотом добавил я, включая воду. — Кто психованный? Я психованный!? — услышал… — Нет, малыш, капризный. — Теперь понятно, как ты ко мне относишься, — обиженно сказал Том и вышел с кухни. — Дорогая, надеюсь, ты такой не будешь, — обратился я к жене, которая загадочно улыбнулась и пожала плечами. Какое счастье, что мы решили повременить со своими детьми. Мне одной плаксивой омежки хватает. Двоих беременных в доме я бы не выдержал.