Seven ages of a man

Рука кровоточила, костяшки пальцев были разбиты, но Гарри не чувствовал боли. Он был зол. Вздохнув, он прислонился к стене спиной и постарался успокоиться. За то время, что он скитался по улицам и подворотням Лондона, у него ни разу не было такого разочарования. — Что ж, все потому, что ты слишком самонадеян, Гарри Поттер, — устало произнес он вслух и усмехнулся. — Эй, Гарри! Вот ты где! – долговязый парень с шапкой рыжих волос хлопнул друга по плечу. – Ты чего, — изумленно глянул он на кровь на руках Гарри. — Эй, брось. Не думаешь же ты, что я после этого там останусь? Я тоже ушел. Друг, я с тобой! — Зачем? Тебя ж утвердили, Рон. Мне не нужны такие бессмысленные жертвы. — Гарри, ты не понимаешь. Тебя не взяли только потому, что Рей – болван, каких мало. Он понимает, что лучше тебя никого не найдет, но банально ревнует. Ты же затмеваешь всех, когда появляешься на сцене. – Рон хмыкнул. — И заметь, я вовсе не намекаю, что тебе лучше было бы не смешивать профессиональное и личное. Не парься, мы и без него справимся. Придумаем что-нибудь, — беспечно добавил он. — Конечно, придумаем, — с сарказмом протянул Гарри, — а инструменты ты откуда возьмешь? Наколдуешь? — Тьфу ты, Гарри. Не начинай. Вечно ты со своим пессимизмом. Разберемся. — Я не пессимист. Я реалист. И знаю, что помощи мне ждать неоткуда. — О, брось. Давай, идем отсюда, пока тебя не заставили стены от крови отмывать, — Рон шутливо пихнул друга в плечо, и тот поморщился, но решительно шагнул вперед. Гарри было семнадцать. Несмотря на столь нежный возраст, его никак нельзя было заподозрить в излишней сентиментальности. Год назад он сбежал из дома, хотя то место, где он взрослел, домом можно было назвать лишь с очень большой натяжкой. Нелюбимый племянник ограниченной четы Дурслей, лишившийся родителей в страшной автокатастрофе и чудом оставшийся в живых, он провел все детство в каморке под лестницей, с пауками и старыми книгами, которые были его единственными друзьями и спасением. Кузен Дадли в самом юном возрасте научил паренька защищать свою жизнь, и это было единственным, о чем Гарри иногда вспоминал с некоторой благодарностью. Первые пару месяцев после ухода из негостеприимного дома Гарри очень боялся, что его отыщут и вернут Дурслям, но, видимо, он был слишком о них хорошего мнения. Полгода спустя он понял, что его даже не искали. Дурсли просто вычеркнули его из своей жизни и вернулись к своему заурядному существованию. А Гарри выживал, перебираясь из одного подвала в другой, подрабатывая на работах-однодневках и нигде не задерживаясь дольше, чем на пару месяцев, пока не встретил компанию таких же, как он сам, парней-беспризорников. Это было почти полгода назад, и он уже почти решил, что теперь все поменяется, ведь теперь у него было то, что он наедине с собой называл семьей. И вот опять все рушится. Несмотря на всю свою стойкость, Гарри не сдержался, вымещая все свое разочарование на ни в чем не повинной стенке неподалеку от места, которое он привык считать домом. Теперь у него не было и этого. А как все здорово начиналось! Как он радовался, когда Рей учил его играть на гитаре. Как радовался сам Рей, обнаружив, что у Гарри чистый, глубокий голос, который лишает воли, заставляет боготворить его обладателя. Как им было хорошо вместе. Его глаза затуманились от воспоминаний. Рон деликатно не стал называть действительную причину сегодняшней ссоры, но Гарри и так знал. Он сам был виноват. Виноват в том, что не любит. Но он не мог, не умел любить — его этому не научили. Он мог получать и дарить удовольствие: уличная школа жизни научила его не стесняться своей привлекательности, и Гарри без зазрения совести проводил время с Реем. Но вот любить он не умел, что и стало, видимо, последней каплей для Рея. Тот устал любить за двоих и просто хотел освободиться, вот и сделал это очень радикальным методом – выгнав Гарри из группы. Рука болела, нужно было зайти в аптеку и купить бинты — замотать руку и остановить кровь. Рон, будто прочитав его мысли, кивнул в сторону небольшой аптеки на углу. Гарри вздохнул и свернул к пятну света. Денег было мало, с учетом еще и того, что теперь нужно было искать место, где приткнуться на ночь, да еще и не самому, а с Роном. В груди завозилось несправедливое раздражение – он был благодарен Рону за поддержку, но раздосадован тем, что проблем только прибавилось. В аптеке было практически пусто — только продавец в белом халате и маленькая хрупкая девочка у окошка выдачи лекарств. — Мисс, я не могу подарить вам это лекарство, сожалею, – голос продавца был неумолим, и никакой жалости к девушке в нем не чувствовалось. Девочка опустила руки и отошла, позволяя Гарри подойти к кассе. Он глянул на оставшиеся пять фунтов и мысленно застонал. — Какое лекарство ей нужно? – прямо спросил он у продавца. — Ацикловир в таблетках по 200 миллиграмм, — насмешливо протянул продавец. — Давайте, — глянув на цену, решительно сказал Гарри, — и еще... хотя нет, это все,– необходимый ему пластырь стоил почти два фунта, и денег не хватало. — С вас 4 фунта 39 пенни, сэр. Гарри протянул деньги, бережно взял из рук продавца сдачу и, схватив коробку с лекарством, подошел к молчаливой и, казалось, абсолютно безучастной девушке. — Держи. Девушка подняла на неожиданного спасителя глаза и кивнула в знак благодарности. Гарри отметил, что она, скорее всего, тоже из уличных, хотя и не было у нее того стального блеска в глазах, что отличал ребят, привыкших каждый день бороться за свою жизнь. — Что с тобой? Ты немая? – Гарри вдруг стало безумно жаль эту девушку, которая при близком рассмотрении уже не казалась ребенком, скорее была его ровесницей. Девушка отрицательно помотала головой: — Нет. Спасибо за помощь, — она было развернулась, чтобы выйти из аптеки, но голос Гарри ее остановил: — Тебе есть где жить? * * * Рон был не в восторге. О нет, это не то слово, которое он бы использовал, чтобы описать ситуацию, в которую его втянул Гарри. Но, будучи достаточно джентльменом, промолчал, когда Гарри вышел из аптеки без бинтов, без денег, но зато с абсолютно не от мира сего девушкой и сказал, что ей негде жить и он вызвался ей помочь. Будто нам самим есть, где приткнуться, раздраженно думал Рон, но, справившись с собой, сумел даже немного кривовато улыбнуться девушке, приветствуя ее в их маленькой компании. Девушку звали Луна, и это имя как нельзя более точно подходило к ее бледной коже и блекло-голубым глазам. В этих глазах плескалась какая-то глубоко затаившаяся боль, но на улице было не принято спрашивать о причинах, вынудивших покинуть дом. Некоторые, конечно, не держали этого в себе, как тот же Рон, в первый же день сообщивший, что сбежал из нищеты религиозной семьи, которой Бог запрещал, видимо, пользоваться контрацептивами — его безработные родители, уповающие на помощь всевидящего, наплодили семерых вечно голодных и ненавидящих весь мир детей. Гарри же был абсолютно спокоен. Он откуда-то знал, что все сделал правильно. Они достаточно быстро нашли место для ночевки, на самом деле он попросту вспомнил про старый заброшенный дом на площади Гриммо почти в центре Лондона. Он много раз проходил мимо него, скользя взглядом по окнам и задумываясь о том, что могло произойти с его хозяевами, что они забросили свое жилище. Вчера он привел туда Луну и Рона, и они забрались внутрь через черный вход. В комнатах практически не было мебели, но Гарри внезапно ощутил, что он обрел место, которое он сможет называть своим домом. Во всяком случае до тех пор, пока их не выгонят. А сейчас нужно было будить Луну и выбираться на улицу – Гарри планировал сегодня заработать немного денег, чтобы было на что поужинать. В животе бурчало – последним, что он ел, была булка из супермаркета, где он таскал ящики вчерашним утром. — Сегодня идем в Коста Кофе, — объявил он, когда Луна спустилась в гостиную. Девушка удивленно посмотрела на него, но ничего не сказала. В кафе Гарри уверенно прошел к стойке, пока Рон удобно устроился на одном из кресел и предложил Луне присесть рядом. — Откуда у тебя деньги? — безэмоциональным голосом спросила девушка, когда Гарри вернулся с тремя чашками американо и даже с куском пирога. — Ниоткуда, — улыбнулся Гарри, — это подвешенный кофе. — Он посмотрел в непонимающие глаза девушки и продолжил, — Ну, бесплатный кофе. Ты откуда свалилась на землю? Луна опустила глаза. — О, забудь, — исправился Гарри. – Мы иногда так завтракаем. Проблема только, что нельзя постоянно в одно и то же заведение ходить, а в Лондоне не особо-то и много таких кафе с «подвешенной» едой. Держи, — он протянул ей пирог, не обращая внимания на голодные глаза Рона. Девушка молча разделила кусок на три части и поставила тарелку на середину стола. Рон пробурчал что-то отдаленно похожее на спасибо и накинулся на свою часть. * * * Гарри остановился передохнуть и присел на ящик у зашарпанной стены магазина. День был вполне удачен – ему удалось заработать почти 20 фунтов, и еще он ожидал не меньше пяти за нынешнее перетаскивание коробок. Он знал, что Рон пошел к Рею, чтобы попытаться отобрать у него гитару Гарри, которую тот, уходя, бросил в гараже. Юноша возвращаться не собирался, хотя гитару было жаль – он копил на нее деньги на протяжении трех месяцев, берясь за любую работу. Парень вздохнул. Пора было возвращаться к работе, если он хотел успеть закончить дотемна и получить свою оплату. На всю следующую неделю он договорился с менеджером приходить на работу в ночную смену, чтобы посетить несколько прослушиваний, поэтому очень надеялся, что Рон все же отвоюет его инструмент. Дом встретил его наглухо заколоченными ставнями, но где-то в районе гостиной на втором этаже Гарри различил неяркое, почти незаметное с улицы дрожание света и еле слышный перебор гитары. Парень улыбнулся – Рону удалось, он смог. Парень пробрался в прихожую и взбежал вверх по лестнице. — Гарри, — обрадованно воскликнул Рон, — смотри! В гостиной стояла барабанная установка, с которой, вернее, под которой, возился Рон, соединяя многочисленные перемычки. На полу, неподалеку от ударных, в чехле лежал синтезатор, а Луна медленно наигрывала какую-то очень теплую мелодию на его, Гарри, гитаре. Девушка улыбнулась немного застенчиво. Сегодня она выглядела гораздо лучше, чем вчера, но была еще очень бледна. — Что? Почему? – только и смог проговорить Гарри. — Когда я пришел за гитарой, то чуть не получил ею же по физиономии, — расхохотался Рон, он был очень собой доволен. — А потом Рей начал кричать, чтоб я вообще все забирал и валил, что без нас это уже все равно не группа, а ему вообще теперь плевать на музыку. Не знаю, чего он там ждал – что я типа тебя верну или покаюсь и с ним останусь? Я молча запаковал ударные, забрал клавиши и твою гитару. По-моему, когда я выходил, он кинул в стену своей басухой. Пришлось взять такси – я боялся, что Рей может передумать насчет такой невиданной щедрости. Этот живодер-таксист отобрал у меня весь сегодняшний заработок, — пожаловался рыжий. Гарри молча опустился на пол – в гостиной было всего одно кресло, и в нем сидела Луна – и уставился куда-то в стену. — Ты не рад? – недоуменно спросил Рон. — Рад, — глухо ответил Гарри, — я рад, Рон. Пожалуйста, скажи мне, что я не разрушил его жизнь, а? –последние слова прозвучали немного жалобно. — Гарри, ты что? Успокойся, это его выбор. Ты тут вообще ни при чем! — Рей – твой парень? – вдруг спросила Луна, и Гарри вздрогнул. — Нет...больше нет. – Гарри сжал кулаки и встал. — Я принес пиццу. Вы голодные? – совсем другим голосом произнес парень и вышел из комнаты. Рон и Луна переглянулись и пошли за ним. * * * Ночью Гарри проснулся от какого-то непонятного звука. Парень открыл глаза, прислушиваясь. По всему выходило, что звук доносится из комнатки напротив той, что облюбовал для себя Гарри – там поселилась Луна. Юноша нехотя поднялся, подошел к прикрытой двери и постучал. Не дождавшись ответа, он толкнул ручку и увидел девушку, бьющуюся в припадке на кровати. Моментально оказавшись возле кровати, он попытался ее разбудить. — Луна! – она не реагировала, и тогда Гарри, недолго думая, схватил ее за плечи и сильно встряхнул. Девушка распахнула глаза и судорожно вздохнула. – Что это? Ты наркоманка? Зачем тебе были нужны таблетки? – Парень плохо представлял, можно ли закайфовать от ацикловира. В свое время ему хватило мозгов отказаться от употребления галлюциногенов, и самым тяжелым, что он все-таки успел попробовать, была травка. — Я больна, — спокойно ответила девушка. – У меня одна из разновидностей психического расстройства. Мне нужно принимать лекарство, чтобы хотя бы купировать болезнь, — Луна вздохнула, поежившись, будто от холода. — Стоп. Ацикловир – обычное противовирусное, — недоуменно сказал Гарри. — В больших дозах помогает, — девушка показала ему пустую упаковку, — и дешево. То, что прописали мне в больнице стоит около сотни за упаковку. — Здесь было двадцать таблеток, — медленно произнес юноша. – Все настолько плохо? Луна кивнула. — А то лекарство, оно поможет? — Должно, — девушка непонимающе посмотрела на Гарри. — Я найду деньги. — Что? Гарри, ты не понял. Мне нужна не одна пачка… — Сколько? – перебил Луну парень. — Сколько – чего? — Сколько денег нужно, чтобы купить весь курс? — Больше пяти тысяч. — Я найду деньги, — упрямо повторил Гарри. – Не волнуйся об этом. В комнате воцарилось молчание. Юноша рассматривал комнату, стараясь не встречаться взглядом с Луной, а девушка зябко куталась в одеяло. Тишина напрягала. В комнате было темно, и Гарри казалось, что с девушкой вот-вот опять что-то случится. Да и разговор оставил неприятный осадок в душе. — А ты хорошо играешь на гитаре, кстати, — сказал Гарри, пытаясь как-то поддержать Луну. — На самом деле не очень, — улыбнулась девушка, поддерживая его стремление. – Я училась по классу фортепиано. Уроки гитары я брала всего около полугода. Гарри улыбнулся. — Это еще лучше. Нам как раз нужен человек на клавиши. Справишься? В ответ девушка только кивнула. — Ложись спать, — сказал парень. – Если что, я тебя разбужу. Не бойся. — Хорошо, — девушка устроилась поудобнее и накрылась одеялом. Гарри легко провел рукой по ее волосам и тихо вышел из комнаты. Спать больше не хотелось. Зайдя в гостиную, он прикрыл дверь, чтобы никому не помешать, и сел в кресло. Потянувшись, он достал гитару из подставки и, легонько пробежавшись пальцами по грифу, поморщился. Он не любил, когда кто-то дотрагивается до его вещей, и в большей степени это касалось именно гитары. Подкрутив колки, Гарри сыграл несколько аккордов, прислушался и, оставшись довольным результатом, начал наигрывать одну из своих любимых мелодий. «я начну, или, может, продолжу я пока не решил, что к чему. ожидания дрожью по коже вьется новая жизнь поутру. дописал я последнее слово в наш с тобой неудачный роман. у меня нет ни денег, ни дома но поверьте, я очень упрям...» Длинные черные волосы падали на глаза, и Гарри встряхнул головой, чтобы откинуть челку. В этот момент дверь тихонько скрипнула, пропуская Луну, которая вопросительно взглянула на парня, спрашивая разрешения. Гарри усмехнулся и кивнул. Девушка устроилась на полу практически напротив него, прикрыв глаза и подперев подбородок рукой. Юноша подождал, пока Луна усядется, и продолжил петь, будто бы изливая душу и все сегодняшние переживания: «что мне надо от жизни? немного. я хочу, чтобы были друзья, чтобы песня брала за живое, чтоб немного, но счастлив был я. у меня нет ни дома, ни денег я живу под мостом иногда... я пою. пусть пока не на сцене. я упрям — значит не навсегда...»