Долгий день

"Здаров, Цукки. Тут дельце к тебе есть. >:3" "Не называй меня так. В дела твои, кстати, вмешиваться не собираюсь." "Не послушал, о чём говорю, а уже колется, охохо. Воскресенье, Бокуто, я, ты, Токио. Приедешь?" "Что вам от меня надо." "Я уже посмотрел расписание электричек с твоей станции. Садись на ту, которая в 7:10. Не бойся потеряться, провинциал, мы тебя встретим." "Какая честь. Даже на вокзал не приду." "Нет, серьёзно, зачем зовёшь?" "Ты смекаешь, что к чему, я крайне рад. Давай, Цукки, весело же будет." "Чего весёлого-то." "Мы с Бокуто будем заниматься тем, чем занимаемся обычно, но на этот раз решили позвать тебя. Разве ты никогда не мечтал побывать в столице?" "Вы собираетесь играть в волейбол?" "Охохохохохохо." "Иногда ты реально подбешиваешь." Цукки захлопнул телефон с чуть большей силой, чем обычно, и уставился в окно. Шёл уже пятый урок пятого учебного дня длинной однообразной летней недели. Было ужасно жарко, скучно и хотелось слушать не унылую лекцию по истории, а скачанный вчера альбом. А ещё хотелось есть. И домой. Да чего угодно хотелось, только не тащиться в свой единственный законный выходной неизвестно куда и зачем. Да ещё и с Куроо. Положа руку на сердце, Цукишима не мог назвать Куроо плохим человеком, как и сказать, что их взаимодействия протекают по кошачье-собачьей схеме, но для данного высказывания необходимо было соблюсти некоторые условия. Во-первых, игровая атмосфера. С этим всё было ясно - волейбол был тем, что захватывало Куроо с головой и пробуждало в нём те качества, которые Цукишима ценил в людях и, честно говоря, из-за которых и ценил некоторых людей. Во-вторых же... В обычной жизни даже по критериям Цукки Куроо был нормальным человеком, с которым можно было нормально поговорить... пока в поле зрения не появлялся Бокуто. В этот ужаснейший момент в тёмных глубинах мозга Куроо включался ужасный аппарат, предназначенный, очевидно, для разглаживания извилин. И, как только капитан одной из сильнейших волейбольных команд Японии, по совместительству сердечный друг и товарищ Куроо, подходил ближе, чем на метр, Цукишима попадал в ад. Преисподняя распахивала свои врата и увлекала несчастного всё глубже и глубже, заставляя сгорать от душевной боли. И Цукки отлично осознавал, какой из грехов он искупает. Ненависть. К тупым шуткам некоторых личностей. В общем, выходной с Куроо и Бокуто казался Цукишиме божьим возмездием. Спасибо, нет-нет, как говорится, я не голодный, - думал Цукки, с нечитаемым выражением лица глядя в телефон, - Воздержусь, спасибо за предложение, я очень польщён, но нет, уйдите подальше, пожалуйста, спасибо.... И дёрнул ведь чёрт его честно встать в воскресенье в шесть утра, по-быстрому покидать в рюкзак вещи, и, тихо пробравшись до окна в гостиной, попытаться покинуть дом крайне разбойным путём. Авантюра, однако, не удалась - проходя мимо комнаты брата, парень случайно наступил на единственную в доме скрипучую половицу. Цукишима Акитеру, третий день честно отлёживающий бока после сессии, крайне возмутился подобному прерыванию своего путешествия по царству Морфея, и, злобный спросонья, вышел из комнаты с явным намерением намять не вовремя вылезшему Кею бока. Но, увы, внезапно ушедший сон подарил ему не только злобу, но и целый вагон неуклюжести, и, выходя из комнаты с огнём в скрытых мешками глазах и желанием убивать в сердце, он совершенно не внушительно споткнулся об порог. Конечно же, от шума не преминула проснуться и Цукишима-старшая. Которой стало очень интересно, куда это её младший сын собрался рано утром в выходной. В какое-то Токио к каким-то друзьям, с ума сойти! А завтракать кто будет? Кей, ещё не успевший вернуть на место нормальное выражение лица - оно слишком скривилось, когда пришлось назвать Куроо и Бокуто друзьями - был утащен на кухню, нагружен несколькими наспех сделанными бутербродами, таблетками от головной боли и наказом вернуться не самым поздним поездом. Придавленный многотонной материнской заботой, Цукки кое-как отделался от машущих ему вслед родственников (Акитеру почему-то махал кулаком) и поспешил на поезд, на ходу набирая смс Ямагучи о том, что на тренировку его можно сегодня не ждать. Оперившийся дикий ворон, уже не желтоклювый птенец, но вольная птица, улетает в далёкие края познавать большой мир. Ждите к ужину. Приземлившись на одно из, на удивление, нескольких свободных мест в вагоне, Цукки наконец-то включил альбом, о котором мечтал уже третий день. До этого было всё как-то недосуг. Вернее, время было, но он предпочёл оставить вкусное на потом. Чтобы, так сказать, морально подготовиться к изматывающему общению с двумя до ужаса шумными личностями. И в этой ситуации было что-то странное. Нет, не то, что их количество радовало Цукишиму - было бы куда хуже, если бы всё внимание хотя бы одного из них было направлено исключительно на него. Странным было то, что Кей был совсем не против подобного времяпровождения. Наверное, думал он, всё будет в порядке, они потренируются где-нибудь на открытом воздухе, потом Куроо и Бокуто потащатся куда-нибудь гулять, играть в игры дома у Куроо или какого ещё чёрта творят такие ненормальные, а он, Цукишима, сможет спокойно уехать домой. Или в одиночестве походить по Токио - нечасто ведь возможность выдаётся. Увы, всё вышло далеко не так, как он планировал. Первым из бесконечной череды убивающих факторов была погода. Небо предательски кинуло надежды всей столицы на славный день, прячась за мыльно-серой завесой самой гадкой из разновидностей облаков - вроде бы они просто скрывают солнце от чужих глаз, но вдруг, в тот момент, когда ты уже убедился, что не зря оставил дома зонтик они в секунду потемнеют, распухнут и прольются совсем не летним ледяным ливнем. Но тот тоже недолог - окатит, словно из ведра, дома и улицы неприятно изумлённого города, промочит до нитки каждого, кто не успел добежать до ближайшего супермаркета, да и угаснет резко. В резкости его коварство: тучи и не думают расходиться и только спускаются ниже, намекая людям быстрее готовить зонты. Цукишиме, впрочем, готовить было нечего - как прогнозы, так и погода в Мияги радовали своим теплом, ясностью и обещаниями светлого будущего. Покупаться на подобные обещания, как и на обещания Куроо встретить его, уж точно не стоило. Оставалось только сидеть на лавочке, гипнотизируя телефон, и без малейшего удовольствия предаваться раздражённому ожиданию. В одном, по крайней мере, жизнь удалась: Цукишима не успел промокнуть под налетевшим несколько минут назад дождём. Но собиравшийся было новый его немного нервировал на фоне уже более чем получасового сидения на одном месте, отсутствия кого-либо из позвавших его, и того, что первым, кто отправил ему смс, был почему-то Бокуто. "йо! уже встретились с куроо?" "Пока что нет." "я не приеду, у нас внезапно товарищеский матч случился. куроо привет передавай. охо хо!" "Почему у меня ощущение, что Куроо напишет то же самое. Серьёзно, что мешает нормально договариваться заранее?" "не, он скоро придёт уже, куроо сильно не опаздывает" Несколько отличающиеся от общепринятых взгляды на опоздание повергли Цукишиму в ещё большее уныние. Он убрал телефон в карман и поднял глаза к небу, которое тоже не особо пыталось радовать чьи-то взоры. Поэтому Цукки ни капли не огорчился, когда его заслонила знакомая фигура. - Привет, - Куроо, стоящий прямо перед ним, помахал рукой, ожидая какой-нибудь реакции. На дружеские объятья он, конечно, не рассчитывал, но не получить даже кивка головой было странно. - О, круто, Цукки ушёл в себя! "Цель оправдывает средства," - подумал Куроо, натыкаясь на холодный взгляд. Какая-никакая, а реакция. - Кто такой Цукки? Не вижу здесь никаких Цукки, - парень встал с лавочки, разминая шею. - Вижу только себя и кого-то, кто не знает понятия "пунктуальность". - Дела улаживал, - Куроо отмахнулся. То, что он второй день правдами и неправдами отговаривался от похода с Кенмой на какое-то мероприятие для задротов, Цукки было знать совершенно необязательно - слышать преувеличенные грубости вроде "Ну и иди туда" было обидно даже из его уст. Кенма же, напротив, был куда тактичнее, и после того, как Куроо наконец рассказал ему нормальную причину вместо отговорок, раздумал звать его вместе с ним весь день толкаться в магазинах только для того, чтобы купить несколько эксклюзивных изданий игр. Но тот, чувствуя себя кидалой, настоял на проводах Кенмы до священного места. Посему, оставив друга детства стоять в километровой очереди где-то меж ярких вывесок Акибы, Куроо как можно быстрее поспешил к месту назначения, ругая себя, медленные поезда метро и отстающие часы. Встреча оказалась на удивление тёплой - теплее, чем он ожидал. Даже на его предложение выдвигаться уже, а не сидеть по лавкам, Цукишима ничего не ответил и спокойно пошёл за весело треплющимся самим с собой обо всём подряд Куроо. Со стороны это могло показаться отличным материалом для сборника "500 неудачных попыток завязать разговор", но это была обычная беседа: иногда Цукишима вставлял свои реплики - едкие, колкие, не соответствующие порой сказанному, но для речей Куроо это были отправные пункты с одной темы на другую. В общем, идти было не скучно. Улицы, дома, немногочисленные люди мелькали мимо них, и Цукишима даже не задумывался о том, куда они идут - ровно до того момента, как на полном ходу врезался в резко остановившегося Куроо. Даже не извинившись, тот, бодро сказав "ага, здесь", взлетел на ступени большого здания, облицованного зеркальными плитами, остановившись перед дверями и развернувшись, дабы видеть на временно дезориентированного Цукишиму, пытающегося поправить почти слетевшие от столкновения очки и мучавшегося логичным вопросом об их - не очков, а Куроо и Цукишимы - местонахождении, разрешившемся при взгляде на фасад здания, надпись на котором гласила о нахождении внутри кинотеатра. Цукки, недоумевающий, что они здесь забыли, однако же, не особо спешил подниматься, Пару секунд они безмолвно смотрели друг на друга. После чего Цукишима мотнул головой, обрывая зрительный контакт, наконец взошёл по ступеням. Куроо посторонился, пропуская его в дверь. - Блин, да где они... - Куроо в десятый раз за те три минуты, пока они стояли в фойе кинотеатра, посмотрел на часы. Неизвестно, кого больше убивало это внимание - готовые уже расколоться часы или Цукишиму, которому было крайне интересно, кто это такие за "они". Услышав это, Куроо посмотрел на него с ощущением небрежного превосходства. Его губы изогнулись в улыбке, с которой цари снисходят до подданных, и он изрёк одно слово: "Девушки." После чего с гордым видом замер, ожидая хоть какой-нибудь реакции. Ни один мускул не дрогнул в лице Цукишимы. Голосом, едкости которого было достаточно, чтобы растворить бетон, он напомнил, что несколько часов трясся в электричке не в ожидании бессмысленно потратить пару часов своей жизни на каких-то девушек, и, дабы Куроо проникся абсолютным идиотизмом идеи до конца, поправил очки и раздражённо хмыкнул. Увы, попытка задушевно пояснить недоловеласу за недостойность некоторых видов развлечений не удалась. - Я уже говорил, что ты похож на старшеклассника меньше, чем моя милая старая деревенская бабушка, разводящая кур? - Куроо картинно вскинул руку куда-то в направлении потолка; взгляд Цукки невольно последовал за ней. - Сам посуди: занимается любимым делом, в столицу ездит, как на праздник, время с девочками проводит.., - каждому перечисленному развлечению прогрессивной молодёжи в лице почтенной Куроо-сан соответствовал загибаемый палец на руке её любимого внука. Самозабвенно растекаясь мыслью по древу, Куроо внимательно следил за взглядом Цукишимы; тот задумчиво смотрел куда-то в потолок, откровенно забив на само существование внешнего раздражителя. Мысли его ушли куда-то не в ту сторону, и он совершенно расслабился под насмешливый бубнёж Куроо. Рядом с которым лучше было не расслабляться. - ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ! Громкий вопль рядом с левым ухом плёткой хлестнул по слуху Цукишимы; тот аж подскочил и очень, очень недовольно посмотрел на давящий противнейшую лыбу источник шума. Всем своим видом он как бы говорил: "Ну давай же, вмажь мне по лицу с ноги!", но Цукишима был не из тех, кто поддался бы на провокацию. Исключительно из-за того, что не достал бы. "А так охота," - мысленно посетовал он, прежде чем вернуть на место невозмутимое выражение лица, основным элементом которого были плотно сжатые губы, не позволяющие привычным язвительным комментариям вырываться наружу - на каждую провокацию у Куроо готов ответ, на каждый ответ - новая провокация. А вот если не кормить его остроумие подобной пищей - заговорит нормально. - Ты что, не смотрел эти фильмы? - Куроо немного удивился ответному молчанию. - Цукки, в каком веке ты живёшь вообще? Шедевры кинематографа - и не знать! Куроо вновь вздёрнул палец вверх; на сей раз будто назидательно. - Я читал, - Цукишима, не отрываясь, смотрел на лицо собеседника. Два раза попадаться на один и тот же трюк? Нет уж. - Если рассматривать это, как сказку для детей, то достаточно неплохо. - Сказка для детей? А битва в конце? - Куроо почти рассмеялся. - Пожалей неокрепшую психику, Цукки! Я бы планку немного приподнял. Да и в предпоследнем фильме было что-то, - Куроо, нахмурившись, неопределённо помахал руками в воздухе, стараясь вспомнить, - про переходный возраст, первую любовь, отношения и всё такое. Вот она где, настоящая молодость-то! А не то, что у тебя. Куроо вздохнул. Неполноценно молодой Цукишима почти собрался поинтересоваться, что на этот раз с его юностью не так, как вдруг из сумки Куроо раздалась громкая восьмибитная мелодия, неприятно резанувшая по ушам. Радостно вздохнув , - в звуках восхищения можно было прочитать нетерпеливое "ну наконец-то!", - Куроо полез за издающим кривой писк телефоном, достаточно быстро его извлёк, нажал на кнопку ответа, и тут Цукишиме внезапно начали открываться новые стороны этого мира. Впрочем, он знал о возможности чего-то такого, но не предполагал, что это действительно работает в жизни. Случилось вот что. Куроо заговорил. В принципе, в этом не было ничего особенного. Рот его распахивался каждый раз, когда что-то интересное происходило рядом, и извергал на окружающих множество разнообразных звуков. Куроо кричал - от злости или от радости, Куроо спокойно, с огоньком своей извечной усмешки рассказывал какие-то истории, Куроо говорил серьёзные вещи, Куроо задыхался от накатывающего хохота и выплёвывал из себя слова, срываясь на смех. Цукишима привык ко всем проявлениям его голоса, и, не считая того, что конский ржач Куроо его бесил, не обращал на них внимания - просто не мог найти ничего достойного в этом. А вот теперь, после того, как Куроо ответил по телефону неизвестной девушке, посреди фойе стоял уже другой Цукки. Цукки, который нашёл. - Алло-алло, Сакура-чан, говорить можешь? Обычный пацанский голос Куроо преобразился и преобразил его самого: мягкий и глубокий, таким голосом мог бы говорить поп-идол или успешнейший хост, из тех, кто ворует женские души взглядом, но никак не тот, кого знал Цукки. У него аж дыхание перехватило: он силился представить, какой могла бы быть спетой Куроо песня. Не жанр, не текст и не воздействие - просто голос, льющийся в наушниках в обрамлении нот. Цукишима был из тех, кто ценит в музыке не только мелодию. - Постой, как это - экскурсия с классом? И Ая? И даже Рей-чан? Ах, как же вы там без меня, хорошего... Эй, хватит, я сам знаю, что в параллельном учусь! Вы же догадываетесь, какую потерю в моём лице перенёс ваш класс? Куроо даже перестал казаться дебилом. На пару мгновений. - Девчат, ну нехорошо: договорились - и не приходите. - на лице его появилась усмешка, впервые не казавшаяся тупой. - Что же нам, несчастным, даже и не рассчитывать на общество прекрасных дам? Прекрасная дама на том конце провода засмущалась, видимо, и замолчала на несколько секунд, но потом, услышал Цукки, опять что-то затараторила, рассыпаясь, видимо, в извинениях за себя и подруг. - Ничего-ничего, в следующий раз, - Куроо бархатисто рассмеялся, вызывая тихий вздох некой Сакуры и очередную массу новых впечатлений у Цукки. - Давай, пока-пока~ Свидимся в школе! Куроо нажал на сброс и победно ухмыльнулся, окончательно возвратившись к прежнему своему состоянию. И к нормальному голосу - хотя теперь Цукишима бы охарактеризовал нормальность речи Куроо совершенно наоборот. - Учись! - о, а вот и рожа-просит-кирпича способ выражать мысли, - Девочки любят таких, как я. - Интересно, почему никто ни разу не видел тебя с девушкой, - Цукки ожидал, что Куроо хотя бы немного смутиться. Но тот лишь гордо вздёрнул подбородок. - Я слишком хорош, чтобы достаться кому-то одному. Куроо широко улыбнулся и проехался ладонью по голове - жест, напоминающий попытку поправить причёску, если бы там, конечно, было, что поправлять. Медаль "ты пытался" он заслужил по полной: волосы распушились и встопорщились ещё сильнее, чёлка упала на глаза, а над правым ухом образовался клок волос, походящий на кошачье ухо. - Ещё как хорош, - хихикнул в кулак Цукишима, не без удовольствия наблюдая за тем, как "красавчик" с изменившимся лицом смотрит в ближайшую зеркальную поверхность. - Детей пугать сгодишься. Цукишима был в немедленном порядке яростно отправлен в далёкое путешествие эротического характера, что принесло ему немалое удовольствие - в конце концов Куроо всё же, как говорят, слился, свернул все попытки словесной пикировки и чуть ли не силой запихивал чёлку за ухо, где она лежать совершенно не хотела. В конце концов, кое-как справившись с волосами, встрёпанный парень повернулся таки к зеркалу спиной, дабы в конце концов что-нибудь сказать на то ехидство, но столкнулся с проблемой отсутствия жертвы пробудившегося остроумия. Спешно-удивлённый осмотр помещения показал, что субъект в данный момент направлялся в сторону выхода на улицу. Момент необходимо было прервать чем-нибудь вроде "И куда это ты собрался?". Но Куроо был умнее, поэтому подошёл и схватил Цукишиму за плечо. Даже это его не затормозило. Цукки сбросил руку одним движением и продолжил свой путь. Пришлось преградить ему дорогу и всё же озвучить поставленный вопрос. - Как - куда? Домой, - Цукишима потерпел поражение в попытке обойти препятствие и вновь остановился. - Может быть, даже на тренировку успею. Куроо поднял два пальца в жесте, напоминающем знак мира. Цукки чуть-чуть приподнял брови. - Во-первых, я прекрасно знаю, что ты от пропуска одной тренировки не умрёшь, - загнул он палец. - А во-вторых, разве ты знаешь, как отсюда добраться до станции? Незагнутым указательным пальцем он обрисовал знак вопроса в воздухе и так ткнул, обозначая точку, что чуть не попал по Цукки. Которому крыть было определённо нечем. Клятвенно пообещав себе лучше запоминать дорогу или хотя бы приобрести телефон с GPS, он вновь состроил каменное лицо. - Только не говори, что поведёшь меня в кино. - Не поведу, - Куроо согласно кивнул головой. - Я вожу в кино красивых девушек, а не тощих парней со стрёмным чувством юмора. Их я вожу куда-нибудь пожрать. И то в исключительно эгоистичных целях. В подтверждение этих слов Куроо погладил себя по животу. Тот отозвался ласкающими аппетит и уничтожающими чувство прекрасного звуками, подобными тем, что издают умирающие киты. По мнению Цукки, это было совершенно отвратительно, поэтому он, заставив голодающее население Японии в одном лице расцвести, кивнул в подтверждение просьбы. Кит в его желудке тоже был на последнем издыхании, но Куроо знать об этом было совсем необязательно. В мире нет никаких заведений, что были бы прекраснее и более радовали бы душу, чем маленькие кафе на углу. Ни огромные рестораны с небольшим количеством торжественно разодетых посетителей и вежливыми до тошноты официантами в бабочках, ни храмы фастфуда, где шумная толпа людей волнуется у касс и кто-то поминутно что-то выкрикивает, вызывая чьи-то смех и недовольство - ничто не может сравниться с такими вот залитыми солнцем крохотными помещениями. Неприметная вывеска, которую и заметишь-то не сразу, скромно указывает на то, подадут ли в маленьком зале на три-четыре столика горячий обед из трёх блюд, предложат на выбор десяток видов мороженого или просто заварят ароматный чай. Или же сделают всё вышеуказанное, да ещё и сладостей разных со скидкой продадут - купившись именно на это, Куроо затащил Цукишиму в одно из подобных заведений. Дневная тишина заполнила небольшое помещение как вода заполняет аквариум: до самого потолка, пробираясь за рамы висящих на стене картин и заливаясь в стоящие на прилавке пустые чашки. Полусонная девушка в красных очках за оным, ввиду отсутствия посетителей печатающая что-то в телефоне, резко встрепенулась и, чуть не упав, вскочила со стула со взволнованным "Д-добро пожаловать!". На ходу надевая косынку с символом заведения, она подхватила лежащее рядом с ней меню и положила на столик, за которым уже расположились двое парней. Скромно улыбнувшись, она упорхнула обратно за прилавок и погрузилась в мир по обратную сторону сенсорного экрана, относительно утратив связь с окружающей действительностью. В принципе, это было лучшим её решением за день - так она могла не слышать Куроо, пытающегося насвистывать в такт тихому, никому до того не мешавшему дребезжанию старого кондиционера. Теперь же оно лезло на первый план, выгоняя из головы все звуки, кроме себя, и нехило так действуя на не подлежащие восстановлению нервные клетки. Куроо чувствовал себя просто великолепно; Цукишима мечтал оказаться на месте девушки за стойкой, из чьего телефона периодически раздавалось чириканье. Возблагодарив всех известных и не очень богов за то, что оно было не первым звуком, который услышал новоиспеченный маэстро художественного свиста, определившийся уже с заказом Цукки захлопнул меню и позвал работницу кафе. Та оказалась не самым расторопным человеком, минут пять ища за прилавком блокнотик для записи заказов. Куроо меню всё ещё не открывал. Зато по столу пальцами начал в такт постукивать. Музыкант, играющий шедевр, не соизволил прерваться даже по приходу девушки, быстро что-то писавшей под диктовку Цукки. - А вы чего желаете? - закончив записывать заказ, она повернулась к Куроо. Тот недовольно воззрился на ту, кто посмел прервать его выступление. - А он всё просвистел, - хмыкнул Цукки, наблюдая, как Куроо, не желающий задерживать девушку, честно старающуюся не слишком широко улыбаться, лихорадочно листает меню. - Говори быстрее. - То же самое, что и ему, - сдался Куроо, глаза которого разбегались с неожиданного для такого некрупного заведения разнообразия блюд. Девушка, сделав нужные пометки, упорхнула за находящуюся в самом углу дверь, по-видимому, скрывающую вход в кухню, откуда появилась с подносом две минуты спустя. - Вам повезло, повар только что сварил целую кастрюлю - смущённая горящим взглядом голодного Куроо, начавшего было уже вторую партию своего великолепного выступления, сказала она, составляя тарелки с аппетитно пахнущим карри на стол. Куроо мигом заткнулся в нетерпении. Как только официантка удалилась, он немедленно схватил ложку и начал есть, невнятно пробурчав "итадакимас" уже с набитым ртом. Цукишима укоряюще посмотрел на него, но ничего не сказал. - А теперь - экскурсия по городу! Куроо первым вышел из уютного кафе под мыльно-серое небо. Было ещё холоднее, чем утром, и прохожие, коих и так было не очень много, стремились как можно быстрее пройти искомое расстояние и попасть из пункта А в вожделённый пункт Б. Даже полиэтиленовых пакетиков на тротуаре было больше, чем людей - сейчас они были истинными хозяевами улицы. Гонимые пронизывающим северным ветром, с тихим шуршанием они неслись по асфальту по воле своей пакетной судьбы. Некоторые из них, достигнув, видимо, просветления, поднимались ввысь и улетали в сторону сизых туч, натыкаясь на провода, где и оставались трепетать прозрачными флагами человеческой небрежности и безразличия к засорению города, ожидая очередного дождя. Короче говоря, на улице было премерзко. Куроо до ужаса хотелось обратно в тепло, но когда он предложил Цукишиме завалиться ещё куда-нибудь, внезапно выяснилось, что он хочет посмотреть что-нибудь в Токио. Увы, совместить желания так, чтобы итог нравился обоим, не удалось, и ребята чуть было не поцапались, если бы Куроо не осенило, что они могут доехать до Бокуто. Прямо сейчас. Вот немедленно сорваться с места, тащиться неизвестно куда и встречать его после матча, чтобы проводить до автобуса - не станет же команда без капитана уезжать. Но сначала надо было ему позвонить. Не слушая ещё более резких, чем до этого, попыток Цукки ему возразить, Куроо полез за телефоном. Цукишима мысленно умер, вознесясь временно выше облаков, богов и седьмого неба. Оттуда вид на ад несмешных шуток был ещё красочнее и представлялся в полном своём великолепии. Падший ангел Куроо тем временем толкал его к краю небес, и каждый толчок совпадал с гудком в трубке. Которые, увы, вскоре прекратились. Момент настал. Облака под ногами вдруг резко не оказалось, и Цукишима буквально почувствовал, как бездна настигает его. - Охохо! - гордо возвестил Куроо, поудобнее перехватывая трубку. Цукки поспешил отойти на несколько шагов, вперившись взглядом в витрину какого-то магазинчика. В витрине были выставлены велосипеды, рассматривание которых было скучнейшим занятием из всех, которые можно придумать, ибо в велоспорте Цукишима понимал ровно ничего. Он и ездить-то почти не умел. Но всё было лучше, чем возможность подхватить дебилизм через прослушивание разговоров уже заражённых. Цукки не слушал их даже краем уха. Лишь только иногда, когда его взор, обласкав очередной велосипед от руля до последнего звена цепи, перемещался на другой, в момент отвлечённости до него доносился идиотский смех вперемешку с какими-то подсчётами. Но всё имеет свой конец. Правда, у каждого события своевременный, что не могло не доставлять Цукишиме облегчения: разговор закончился быстрее, чем неизученные велосипеды. - Так, минут сорок на метро и мы на месте, - Куроо выглядел удовлетворённым возможностью поездки в тёплом поезде. - Правда, тут одна проблема. Мы с Бокуто так были заняты безотлагательно важными разговорами, что я забыл спросить, на какой он станции... Цукишима вознёс глаза к небу. - ...зато он объяснил мне, как доехать! Отсюда четыре станции, пересесть на линию Намбоку, потом ещё шесть станций, снова пересадка, по той линии ещё одну станцию и - вуаля! - мы на месте. - отбарабанил Куроо по памяти, - Бокуто даже фотографию нужной станции прислал. - Вот вроде бы он умный, а вроде бы... - Цукки с грустнейшей миной любовался смазанной фотографией как всегда унылого Акааши на фоне поезда. Содержание пейзажа станции на фото колебалось между 30 и 40 процентами, и то только если считать потолок. Без его учёта всё было совсем печально. - Нет бы сфотографировать, например, что-нибудь, где есть её название. Или самому это название написать. - У нас есть инструкция, а это уже что-то, - Куроо изъял свой телефон у Цукишимы. - К тому же, ехать недолго, успеем там прогуляться пару часов. Вместо ответа Цукишима достал из кармана листок и сунул его чуть ли не под нос Куроо. Ближайшее - слишком ближайшее - рассмотрение показало, что аккуратно сложенная бумажка - расписание поездов. Удостоверившись, что желающий прогулок Куроо разглядел всё, что надо, Цукки убрал листок обратно. - У меня в пять обратный, так что никаких уж больно долгих путешествий. - пояснил он. - Хотя я бы предпочёл обойтись вообще без них. - До Синдзюку всегда успеем. - Куроо, улыбнувшись, развернулся на 180 градусов и глянул через плечо, выгнув голову под невообразимым углом. Цукишиму даже передёрнуло - он мог видеть оба его глаза - Ага, одну проехали, выходим здесь. Куроо чуть ли не вытолкал Цукишиму из вагона за пару секунд до того, как поезд с громким рёвом унёсся дальше в туннель. После чего, конечно же понял, что что-то тут немного не так. Даже совсем не так. Станция ни капли не напоминала даже малые части той с фотографии. - Мы вообще где? - задал логичный вопрос Цукки, озираясь по сторонам. Куроо не менее озадаченно вертел головой, пока не вспомнил, что где-то над ними должна висеть табличка с надписями вроде "Здравствуйте, вы заехали в непроходимый анус этого города, обратный поезд в первый четверг ноября, наслаждайтесь отчаянием!" Анус оказался настолько анусом, что Куроо аж глаза выпучил, изучая название станции. - Тебе в рифму или по ситуации? - наконец ответил он, совладав с приступом изумления. - Впрочем, сейчас ответ будет одним и тем же. Я даже не понимаю, где мы сели не на тот поезд. Вроде помнил же, как ехать. Куроо озадаченно почесал в затылке. - Ладно, сейчас на обратный сядем. Бокуто без нас как-нибудь обойдётся. Не впервой. Заблудились они совершенно невовремя. Стрелка висящих на табло хромированных часов потихоньку переползала отметку четыре, и до поезда Цукишимы оставалось чуть меньше часа, что совершенно не вписывалось в их график передвижений по городу - это даже если не учитывать, что в данный момент они стояли в загадочном месте, которое вполне можно было охарактеризовать как "у чёрта на рогах". Загадочным, впрочем, оно было только с первого взгляда. Вокруг сновали привычные мужчины в деловых костюмах и старушки с большими пакетами; чуть поодаль стояла компания весело галдящих молодых людей, под лавочкой спал бородатый мужчина в красных штанах, ярким пятном выделяющихся на фоне серой плитки. К нему уже направлялся работник станции. Завидев того издалека, Куроо быстро подошёл к лавочке, нагнулся и тихо что-то сказал, заставив мужчину приоткрыть глаза. Оглянувшись и убедившись, что смотритель всё ещё направляется к ним, Куроо положил что-то перед мужчиной, распрямился и быстро вернулся к Цукки, успев на ходу полуобернуться и выставить вбок руку с поднятым большим пальцем. Бездомный ответил ему таким же жестом и улыбкой столь широкой, что смогла бы растопить лёд почти любого сердца. Исключением был мужчина в фуражке, стоящий уже перед самой лавкой и что-то сердито толкующий. Цукишима со скукой посмотрел на это зрелище. - И сколько ты ему дал? Всё равно ведь пропьёт, - Цукки отвернулся от разворачивающейся сцены. - Слишком... жалкий. - На триста йен ещё и поесть купит, - Куроо помахал в спину печально удаляющемуся в сторону эскалаторов мужчине. - А ты, - Куроо подошёл на шаг ближе к Цукки, - неправ. Пусть даже он и кажется жалким - почему нельзя ему помочь? - А почему можно? - Потому что такой вот я человек. За спиной Куроо зашумел поезд. Вагоны мелькали один за другим, всё медленнее и медленнее, и наконец состав остановился, распахнув двери прямо перед парнями. Людская толпа хлынула изнутри, затапливая собой маленькую платформу, будто цунами. Повсюду мелькали руки, ноги и лица, звучали голоса, наваливаясь грохочущим рокотом на Цукишиму; кто-то толкнул его, не извинившись и поспешив дальше, кто-то отдавил ему ногу, кто-то зацепился за его рюкзак, чтобы не упасть, но зря: пошатнулся сам Цукки, чувствуя себя в самом сердце воронки людей. Он не мог даже пошевелиться; волна пассажиров текла через него, сквозь него, задевала его, чуть ли не бросая туда-сюда. Он почти мог представить, как это выглядит со стороны, и, остановившись, смотрел на раскрытые двери поезда. Люди начинали напирать сзади, шум усиливался. И тут Цукки почувствовал, как кто-то тянет его за запястье. Повинуясь неведомой силе, он буквально втёк в вагон, привалился к поручню и тяжело выдохнул. Двери за ним захлопнулись и поезд тронулся, мерно стуча колёсами. Море людей успокоилось и затихло, как только поезд набрал скорость. Тотчас же перед Цукишимой появился обеспокоенный Куроо. - Цукки, ты как? - он взглянул в бледное лицо напротив, сжав губы. - Непривычно, да? - Нет, всё в порядке, - Цукишима полуотвернулся, уставившись в окно. - Заткнись, пожалуйста. Куроо только согласно кивнул, стараясь не показывать своего волнения. Только что он назвал Цукишиму по прозвищу абсолютно неосознанно - обычно он полсекунды раздумывал, стоит ли ему горчить и без того не всегда приятную для оппонента пилюлю полушутливой реплики и только после этого говорил, готовясь к раздражению в ответ. Но сейчас это получилось случайно. Замерший столбом перед дверями на полминуты Цукишима выглядел жутко и абсолютно потерянно. Настолько, что Куроо втащил его в вагон чисто интуитивно, и интуитивно же назвал так, как называл про себя. Реакции, что заставило Куроо чувствовать себя совсем уж странно, никакой. Надо было что-то делать, и он немедленно полез в сумку. Распихав своей неуклюжей вознёй стоящих рядом пассажиров и чуть не опрокинув все свои вещи на пол, Куроо наконец выдернул откуда-то из тёмных глубин длинный чёрный провод, на конце которого болтались наушники. - Телефон свой сюда давай, - небрежно бросил он в сторону Цукки. Тот нехотя оторвался от безразличного созерцания тьмы за окном и теперь не менее отрешённо смотрел на Куроо, почти закончившего распутывать узлы. - Ну же! Или сам их возьми. Пару секунд Цукишима колебался. Многие сомнения отразились на его лице, но всё же он достал из кармана телефон, после чего взял провод, перетягивая его на себя. Куроо состроил удивлённую мину, держа в пальцах один наушник. Цукки настойчиво подёргал за проводок. - Вообще-то, это мои наушники, - вежливо напомнил Куроо, - было бы неприятно, если бы от них что-нибудь оторвалось. Возьми так. Ещё поломаешь что-нибудь. Цукишима молча вставил второй наушник себе в ухо, включил музыку и отвернулся обратно к окну. Довольный, как, кот, Куроо зажмурился и улыбнулся, вслушиваясь в привычный грохот в наушнике. Вот он бы никогда не подумал, что Цукишима слушает такой приятный сердцу тяжеляк! Глядя на него, представлялась какая-нибудь приятная, но унылая для слуха Куроо мелодия, сыгранная на пианино сотни лет назад. Или какой-нибудь чиллаут, мерный, но не кипятящий кровь, не пробуждающий желание орать во весь голос вместе с исполнителями, до неузнаваемости коверкая иностранные слова. И тут на тебе - родное, привычное, само натягивающее улыбку на лицо слушателя. Некоторых исполнителей Куроо не знал, но песни, почти все до одной, ему нравились. Да и Цукишиме, кажется, с них было лучше: его плечи расслабились, взгляд уже не был направлен в одну точку, и он перестал источать напрягающую ауру. Некоторые бы возмутились, что мол в его случае это вселенская постоянная, но Куроо придерживался несколько иного мнения. Цукки всё же был неплохим парнем, просто несколько альтернативно, не всем доступно. А ещё он возмутительно обращался со своей молодостью. Если бы где-нибудь в мире существовал комитет по защите молодости, его бы закрыли после взаимодействия с Цукишимой. В конце концов, линчевание ещё никто никогда не одобрял. Кроме самих линчующих, но в данном случае Куроо к ним не принадлежал. Знакомые места начались спустя пару станций после перехода на другую линию. Цукки заметил это первым - брошенное им "о, мы здесь проезжали" подбросило Куроо с отвоёванного у какого-то мелкого пацана сидения, заставив прилепиться носом к окну. После тщательного изучения стендов на платформе, которых всё равно было почти не видно из-за толпы высыпавшей из их поезда, он объявил, что схемы метро - вещь, они - два дурака ("Такой только один," - поспешил уточнить Цукки), проехавшие на Намбоку лишнюю станцию, а Бокуто - топографический метрокретин, до которого доехать от вокзала можно было напрямую и в три раза быстрее. Вид у услышавшего это Цукишимы был такой, что Куроо ощутил жгучее желание посоветовать Бокуто срочно валить куда-нибудь в непроходимые сибирские леса и заводить товарищеские отношения с тамошними медведями, способными, возможно, спасти несчастного от справедливого возмездия. Но кое-что Куроо восхищало - и в данной ситуации, и в себе. Если бы он в последнюю очередь упомянул не Бокуто, бежать в Сибирь пришлось бы самому. И намного, намного быстрее. Со всеми перемещениями, времени у них оставалось только на то, чтобы доехать до Синдзюку, и то едва-едва. Для Куроо, искавшего, о чём бы завести разговор, это было отличной причиной пожаловаться. - Эх, ну и денёк! - начал он, поудобнее усевшись и откинув голову к стенке вагона. - Обломный какой-то, - Куроо затаил дыхание, ожидая поддержания беседы хотя бы на этот раз. Оного не последовало, поэтому ему оставалось только придумать, каким оно было бы - чисто для веселья. Быстро нарисованный в мыслях светлый образ Цукки поинтересовался, почему же он использовал подобный эпитет для описания сегодняшнего дня. "Ну смотри," - неуместное при монологе вступление пришлось начать в уме, после чего Куроо спокойно заговорил вслух. - Девочки обломились? Обломились. Бокуто обломился? Обломился. Все очень обломно. "А как же я?" - спросил воображаемый Цукки, сделав грустное лицо. "Я-то с тобой весь день гулял, неужели я н-настолько скучный..." Сказав слова, достойные заправских цундере из гаремных аниме, воображаемый Цукишима надулся и отвёл взгляд. Спроецировав эту сцену на реального, Куроо почти заржал, что было бы неуместным в полном вагоне метро, так что ему осталось успокоиться и продолжить речь. - С тобой, как ни странно тоже интересно, Цукки. Вот если бы ты ещё раз приехал... - Куроо, отлично понимая, что размечтался, довольно прикрыл глаза в ожидании ответа. "Конечно, я ещё приеду!" - воображаемый широко улыбнулся. - Только, пожалуйста, без ненормальных мотаний в метро, - дополнил прозвучавшее в уме Куроо реальный Цукки, состроив отвратительное выражение лица. - Мне уже сегодня хватило. Кстати, собираешься дальше трепать языком - отдавай наушник. Наушник отдавать не хотелось, так что Куроо обречённо заткнулся, воображая, как Цукишима извиняется за хамство своего прототипа. Стало немного легче. Вечерняя Синдзюку приняла на свою широкую платформу прибывших людей, наполнила полупустой до неё вагон и отпустила поезд обратно во тьму туннелей меньше, чем за минуту. Толпа на платформе заколыхалась, пропуская поток новоприбывших к эскалатору и переходам. Оживлённость станции ускоряла обычный ритм движения, и уже через пару минут перед Куроо развернулся вид на шумную платформу междугороднего вокзала. Неразборчивый гомон голосов, шум поездов, грохот чемоданов по каменному полу на момент дезориентировали его, и он пропустил момент, когда Цукишима исчез из поля его зрения. Сморгнув пару раз - вдруг просто не заметил его рядом из-за толпы? - оставленный и покинутый Тецуро повернулся вокруг себя. Белобрысой макушки нигде не было видно - ни рядом, ни у дверей. Куроо быстрым шагом направился к электронному табло, ожидая, что найдёт около него Цукки, но обнаружил лишь не самые утешительные в сей момент данные. До отправления поезда оставалось 10 минут. Приходилось действовать быстро, и Куроо, распихивая людей чуть ли не ногами, в считанные секунды оказался у билетных касс, куда подобраться, увы, было практически нереально. Вытянув шею, он старался рассмотреть знакомую голову среди массы желающих уехать в сторону Мияги, но терпел неудачу за неудачей. Один раз ему показалось, что рядом мелькнуло что-то похожее, и он рванул в ту сторону, но только напугал девушку в белой шапке. Парень, стоящий рядом с ней, очень недовольно посмотрел на обидчика своей красавицы. Очень-очень недовольно, так что Куроо поспешил ретироваться в направлении платформ. К одной из них только что подъехал нужный поезд, создавая вокруг себя толпу, мешающую что-либо рассмотреть. Сокрушаясь и ругаясь про себя на народ, Куроо, разбежавшись, влетел в маленький пятачок пространства на самом краю платформы и неожиданно обнаружил Цукишиму прямо перед собой. Тот смиренно стоял, ожидая своей очереди на проверку билетов на входе, и достаточно сильно удивился. - Я думал, ты уехал, - Цукки оглядел запыхавшегося Куроо. - Зачем из метро поднимался? Куроо ожидал от него чего угодно, но только не умения откровенно тупить. По тупняку у него было достаточно много знакомых, но Цукки в сей список пока что не входил, и - смешно даже! - вдруг внезапно оказался близок к этому. - Да просто так, - Куроо пожал плечами. Поезд загудел, и люди задвигались быстрее. - Ничего не хочешь сказать? - Мммм, может быть "Не задерживай меня, я не хочу остаться ночевать на вокзале"? - Цукки, пожав плечами, развернулся к вагону. - Пока, Куроо. Вау, всё же додумался. Список жизненно тупящих потерял достаточно важную персону. Тетсуро, широко улыбнувшись, замахал рукой уже входящему в вагон Цукишиме и краем глаза заметил, что он улыбается. - До встречи, Цукки! "Ну ёбана," - сказал Куроо, уже подъезжая к своей станции. Судьба тому причиной или его недальновидность, встреча с Цукишимой теперь была обязательной. Хорошо было бы, если бы она состоялась ещё до следующего воскресенья. Чёрные проводки тянулись от телефона дремлющего Цукки к его ушам. За окнами мелькали огни Сайтамы. До Мияги оставалось полтора часа. До следующей встречи с Куроо - чуть меньше недели.