Не надо

- Я-я… л-люблю тебя… Выдыхая ему в плечо, она произнесла это дрожащим от холода голосом. Киллиан почти не слышал её. Не будь он таким проницательным, каким был, то, пожалуй, вполне мог бы решить, что это воображение сыграло с ним злую шутку. Но нет. Эмма Свон действительно сказала это. Он даже слышал, как стучали её зубы, когда она с трудом произносила эти три слова. Для него это прозвучало громко и отчётливо. Но он знал, что этого не должно было происходить. Не так. - Не говори этого, - мягко ответил он. Крепкая хватка рук Эммы, обвивавших шею Киллиана, начала ослабевать. Он чувствовал её дрожь во время объятий. На долю секунды Киллиан остановил взгляд на её опущенных вниз глазах, бледном лице и посиневших губах, но тут же взял мысли и чувства под контроль. Здоровой рукой обхватил её талию, а крюком – ноги, под коленями. Киллиан с лёгкостью поднял её на руки, будучи уверенным в том, что сможет удержать, и Эмма не упадёт. Не оборачиваясь, Киллиан понёс её по улице. Он чувствовал её локоны на своей груди. Чувствовал холодные пальцы на шее. Это пугало его и вызывало облегчение одновременно. Он боялся, что она может умереть от холода, но успокаивался, зная, что сейчас она жива, здесь, в его руках. С каждым шагом он мог чувствовать, как Эмма проигрывает эту битву. Её лицо всё ещё было бледным и чуть синеватым, а губы дрожали при каждом вздохе. Киллиан ускорил шаг. Он сфокусировал взгляд на машине Дэвида, которая находилась в нескольких метрах от них, и не смел смотреть на Эмму. Избегая смотреть на неё, он пытался изгнать страх из своего сердца, но одна лишь мысль о том, что он может потерять Эмму Свон, убивала Киллиана изнутри. Он потерял всех. Родителей, друзей, Лиама, Милу. Киллиан думал, что нет на свете места, куда бы он мог пойти, за исключением моря, где он мог бы быть свободен от боли. Он думал, что больше не встретит никого, что Мила была его единственной любовью, и вместе с ней ушла и сама способность любить. Он думал, что терял достаточно в своей жизни. Пока не встретил её. Эмму Свон. - Киллиан… Он остановился. Эмма редко называла его по имени. Его настоящим именем. Океан голубых глаз смотрел в её изумрудные глаза. Он съёжился внутри, а она смотрела на него. Собрав все силы, она приоткрыла рот. Я люблю тебя. Киллиан закрыл глаза, справляясь с подступающими слезами и с болью, которую чувствовал. Он заставлял свои ноги двигаться и теперь почти бежал к машине. - Нет, Эмма, нет, не говори этого. Он не мог потерять её. Только не её. Готов был потерять свой корабль или своё достоинство, только не её. Эмма завладела всем его сердцем. Возможно, она не знает об этом, но Эмма навечно заполучила его сердце в тот самый момент, когда Киллиан отказался от «Весёлого Роджера» ради волшебных бобов. И это причиняло боль, нет, убивало – видеть её такой слабой, хрупкой и… и… В глазах защипало. Нет, он не собирается терять её. - Останься со мной, Эмма. Ты не можешь покинуть меня. Ты нужна мне. Я люблю тебя. Непроизнесённые слова повисли в воздухе. Киллиан не останавливался. Не останавливался, продолжая уговаривать её остаться с ним, быть сильной, держаться. И когда они сели в машину, Киллиан продолжал шептать ей слова ободрения, когда снимал пальто и укутывал Эмму в него. Слова, которые не значили бы для него ровным счётом ничего, если бы не слабо гревший огонёк надежды в душе. Боже, она была так прекрасна. Она была прекрасна даже после того, что случилось с ней. Водопад светлых кудрей лежал на его руке. Цвет постепенно возвращался к её лицу и щекам, а губы снова приобрели красноватый оттенок. Эмма была укутана в несколько одеял, но Киллиан не мог просто сидеть. Ему нужно было касаться её, чтобы чувствовать кончиками пальцев. Потому что каждое мгновение он видел перед собой изображение того, как она умирает в его руках. Киллиан чувствовал, как внутренности сжимаются в узел. Он посмотрел на девушку, чья голова покоилась на его плече. Дрожь пробежала по позвоночнику. Внезапно Киллиану стало холодно. А мысли будто отключились. Всё, что он мог видеть и чувствовать – это Эмма. Она пришла в себя. Дрожала. Ей нужно было ещё сильнее прижаться к Киллиану, чтобы отблагодарить его за тепло, которое тот передал ей, чувствовать его запах и его руки на своих плечах. Ей было всё равно, что подумают родители, Генри или Эльза. Потому что ей просто нужно было тепло, а он был единственным источником тепла поблизости. Она погрузилась в свои мысли. Мэри Маргарет уже уложила в кровать Нила и Генри. А Дэвид отвёз Эльзу к бабушке, потому что здесь на самом деле просто не было места для неё. Они остались вдвоём, прижимаясь друг к другу, обмениваясь теплом, тихо наслаждаясь каждым мгновением, что они проводят вместе. Вдруг её мысли вернулись к тому, что она сказала. Эмма знала, что рано или поздно им придётся поговорить об этом. Она была в отчаянии. Ей нужно было дать понять Киллиану, что всё, что он делал – не напрасно. Он выиграл её сердце. Но она была слишком напугана, чтобы признаться в этом самой себе после всего, через что прошла. Слова сами собой сорвались с губ. - Я имела в виду… когда сказала… Она не смогла. Он знал, что она не смогла бы. Она была напугана. Киллиан больше всего хотел услышать от неё те три слова, но не при тех обстоятельствах, при которых они были сказаны раньше, не тогда, когда она… Он не мог поверить в это. Киллиан знал – тогда она боялась, что это может быть конец всему. - Не надо, Эмма. Но она должна была сказать. Слишком поздно было делать вид, что ничего не произошло, потому что кое-что всё-таки произошло. - Я люблю тебя, - прошептала она, выдыхая в его шею. Снова слишком поздно. Эмма чувствовала, как краска подступает к лицу и придвинулась ещё ближе к Киллиану, утыкаясь лицом в его грудь, чтобы он не увидел. Чёрт возьми, это заставило её смутиться. Эти слова заставили взорваться его сердце какими-то непонятными чувствами, которые было невозможно описать словами. - Эмма… - Я люблю тебя. Это правда? Она на самом деле чувствует это? Всего было слишком много: чувств, мыслей, движений. Он хотел видеть её. Он хотел видеть её прекрасное лицо. Неожиданно он почувствовал что-то влажное на своей шее. Киллиан осторожно обхватил её лицо и попытался поднять, но она упрямо держала лицо на уровне его шеи. Его рот растянулся в едва заметной улыбке, в то время, как глаза наполнялись слезами. Киллиан Джонс редко плакал. После всех слёз, что были пролиты по Лиаму и Миле, он был пуст. И впервые за три сотни лет он почувствовал, что снова может плакать. - Не уходи, - прошептала она. Киллиан коснулся губами её лба, в то время как нос приятно щекотали её золотистые локоны. Он не мог произнести тех слов, которые были в его сердце. Он не хотел делать вообще ничего, боясь, что всё это прекратится. Он чувствовал её каждой клеточкой своего тела. Всё было прекрасно. Прекрасно, как сама Эмма Свон. Я люблю тебя.